Другие миры кроме этого, стр. 57

— Спасибо, — отозвался Джек, надеясь, что правильно все понял. — Джек. Джеки.

— Ты. Иди назад. Не безопасно.

— Не могу. Мне нужно увидеть Прорву.

Сет снова задрал голову и завыл. Остальные подхватили, но на этот раз Джек не почувствовал утешения. Теперь их вой звучал как погребальная песнь.

— Стадо, — повторил Сет и погладил руку Джека своей. Только теперь его рука куда больше походила на лапу. — Стадо. Стадо. Мы стоять. Пока. Мочь. Понял? — Сет ткнул Джека в лоб чем-то, что было скорее когтем или когтем-ногтем, чем обычным ногтем.

— Вы будете стоять, пока сможете.

Тот кивнул:

— Джеки. Стадо.

Это прозвучало настолько в духе его старого друга Волка, что у Джека защипало в глазах.

Сет повернулся к остальным:

— Джеки. Стадо.

Остальные согласно заурчали. Как бы стран не звучали их голоса, они говорили на языке Срединного Мира.

— Спасибо. Я бы хотел выйти. Размять ноги. Вы не против?

— Выходи. Джеки. Стадо. Безопасно.

Он выбрался из «Бинни» и растянулся прямо на обочине. От земли шел холод, но ему было плевать. Какое же это блаженство — лежать на спине, вытянув ноги. К нему приблизились двое других Волков — самец и самка. В руках они держали плотный сверток, перевязанный кусками сыромятной кожи. Они развернули его, явив миру одеяло из овчины, и бережно укрыли Джека. Было хорошо. Нет, было потрясающе. Ему стало тепло. Над головой горели звезды. Всходила ущербная луна. Волки окружили его. Волки охраняли его. На эту ночь он снова стал Джеки, стал стадом, и с благодарностью принял это спасительное облегчение.

Он проснулся глухой ночью, потому что переполнился мочевой пузырь, а Волки (строго с большой буквы) выли на луну. Они стали еще более лохматыми, почти полностью приняв звериный облик, свой естественный облик в полнолуние, но их глубинная человечность — и их глубинная доброта — никуда не делись.

«Мои дети ночи, какую музыку они создают», — подумал Джек в духе Стокера, облегчаясь в темноту.

Сет полушагом-полугалопом приблизился к Джеку. Наклонился, принюхался к дымящейся лужице мочи. Ткнул в нее когтем (его ладони теперь окончательно превратились в лапы), а затем указал на Джека.

— Здор. Ты. Не болен, не здесь. Там есть болезнь, но… — он прижал волосатый палец к губам и издал шикающий звук.

— Болезнь есть, но здесь она спит, — понимающе отозвался Джек. — Затихла.

Сет согласно взвыл. Остальные подхватили.

— Присядь, Джек. Палавер. [19]

Джек опустился на корточки.

— Скажи. Твой Волк. Он Джесси?

— Я знал его просто как Волка.

— Но ты. Он. Ходить. Туда и сюда. — Сет указал на землю, и Джек понял, что тот имеет в виду другой мир, Америку.

— Да. И он знал моего отца, — сказал Джек. — Фила.

— Фил! Фил! Фил-А-РУ-У-У!

— Вы знали его?

— Так, но давно. Очень давно. У вас говорят: делах. — Сет вскинул лапы в характерном жесте, который Джек помнил слишком хорошо.

— Да. Мой Волк — Джесси, если угодно, — говорил, что мой отец был хорошим. А вот другой — его компаньон — нет. Вторым был Морган из Орриса. Он…

— Морган! — этот звук вырвался у Сета почти как глухой рык.

Глаза Сета изменились, сменив цвет с зеленого на ярко-оранжевый. Джек помнил, как точно так же вспыхивали глаза его Волка, когда тот был в ярости или расстроен. Остальные Волки глухо зарычали при звуке этого имени.

— Он брать Волков и делать их плохими. Было место. Там они учиться… — Сет сделал несколько боксерских выпадов лапами.

— Да. Морган учил их драться. — Джек смутно помнил тот загон-острог. — Морган планировал захватить Срединный Мир. Я его остановил. Ну… точнее, нет. Я добыл Талисман — каким-то чудом — и это все остановило. Как именно все произошло, я уже плохо пом…

Но при слове «Талисман» все Волки как один пали на колени, прижавшись лбами к земле.

— Твой Волк? Хорошо? — спросил Сет, поднимая голову. Его глаза снова стали зелеными.

— Очень хорошо.

— Хорошая смерть?

— Очень хорошая смерть, чтоб мне провалиться. — Вот теперь слезы все-таки брызнули из глаз. Он подумал, не рассказать ли Сету (и остальным; все они теперь плотно обступили его кольцом, внимая каждому слову) про тот фильм, на который они с Волком ходили — точнее, пытались сходить — в кинотеатр в Америке, но понял, что они не поймут.

— Хорошая-хорошая смерть? — Сет, похоже, хотел полной ясности. — Как написано в «Книге доброго земледелия»?

— Именно так. Он защищал стадо.

Сет протянул к нему руку. Джек даже не вздрогнул. Когти на концах пальцев Сета втянулись. Он бережно смахнул слезы с лица Джека.

— Сет, я хочу снова лечь спать. Мне пришлось нелегко. Я уже не молод, и у меня больше нет друга Волка, который мог бы посторожить.

— Мы. Ты. — Сет указал сначала на круг Волков, сидевших на корточках, а затем на Джека. Смысл был ясен без слов: «Мы будем сторожить».

— Спасибо. Огромное вам спасибо. — Он укутался в овчину, посмотрел на луну и попытался завыть сам. Получилось не очень, но остальные дружно подхватили: вышла странная, красивая и какая-то по-осеннему грустная гармония.

Джек уснул.

Когда он проснулся во второй раз, солнце уже вовсю светило. По обе стороны от него сидели двое Волков. Чуть поодаль еще один кашеварил, что-то помешивая в котелке над небольшим костром. Пахло восхитительно. Еще дальше, на склоне, поросшем травой (настоящей травой, а не тем смердючим желтым дерьмом), остальные приглядывали за большим, лениво жующим стадом коровец.

— Джеки. Стадо. Ешь. — Это был Сет. Он протянул Джеку котелок.

— Не хочу объедать вас.

— Ты. Стадо. Ешь. Ешь. — Его губы расплылись в том, что совершенно точно было улыбкой, а не оскалом. Без луны на небе он выглядел куда более человечным, да и речь его стала чище.

Хотя Сет держал котелок голой ладонью, для Джека тот оказался слишком горячим. Пришлось натянуть рукав комбинезона на пальцы, соорудив подобие прихватки.

— Спасибо, — сказал Джек. Он собирался сделать один-два символических глотка из вежливости и вернуть посуду, но внутри оказалась сытная, наваристая похлебка, сочная и полная густой подливы. Он осушил котелок до дна и протянул обратно.

— Еще? — спросил Сет.

— Не влезет, — отозвался он, но тут же поправился: — Хотя… пожалуй, влезет. Совсем чуть-чуть. Давненько я не ел домашней стряпни.

Сет непонимающе склонил голову набок.

— Делах, — пояснил Джек, указывая на котелок.

Это заставило всех Волков рассмеяться, хотя их смех больше походил на утробное рычание.

— Стадо! — вожак с такой силой хлопнул Джека по спине, что у того лязгнули зубы. — Джеки! Стадо! — А затем он произнес слова, заставившие Джека вновь затосковать по своему Волку, заскучать по нему всем сердцем: — Прямо здесь и сейчас!

— Сет, а двое других, похожих на меня, тут не проходили? Они не двигались в ту сторону? — Джек указал направление.

— Так. Плохие. Не стадо. Их помет безумный.

— От их следов пахло сумасшествием?

— Так! Безумные!

— А как вы поняли, что они плохие?

К Сету подошла волчица и похлопала себя по груди:

— Я. Меня. Лена.

— Мальчик и девочка, Лена?

— Так, — подтвердила она. — Мы уходить. — Она указала на ближайший холм. — Стадо уходить. Нужно охранять стадо, сам знаешь. Так что — прятаться.

— У того парня были рыжие волосы? — Он коснулся своей макушки.

— Так. Как кровь. — Она опустила голову; ее собственные седые волосы, длинные и спутанные, свисали по спине до самого пояса старого комбинезона. Затем она снова взглянула на Джека и, прежде чем отвернуться и засыпать костер землей, бросила напоследок лишь одно слово:

— Зло.

Сет, Лена и еще двое или трое Волков сопровождали его весь день: они то бежали на двух ногах, то срывались на галоп на четырех лапах. Другие остались со стадом коровец, но эти… кем они являлись? Телохранителями? Почетным караулом? Джек думал, и тем, и другим. Ему хотелось прибавить ходу, хотелось поскорее покончить с этой миссией, но и бросить их позади не поднималась рука, поэтому они с Миссис Т. двигались не спеша. Около трех часов дня, по его прикидкам, Сет срезал дорогу перед самым носом «Бинни» и вскинул вверх руку — при ярком солнечном свете это была именно человеческая рука. Джек заглушил мотор и вышел.