Другие миры кроме этого, стр. 175

Впереди вспыхнули стоп-сигналы «Франчески». Рай выбрался наружу и замер на разбитой дороге, всматриваясь вперед и прикрыв ладонью глаза от дождя. Джек присоединился к нему, сделав то же самое. В дожде чувствовался резкий кислый привкус.

— Впереди комитет по встрече, — бросил Рай.

К ним подбежала Мэри. На ней была бейсболка с рекламой, найденная ей на Базе № 19. Капли дождя с глухим стуком отскакивали от козырька.

— Это медленные мутанты? Те самые, которых Клэнтон назвал Гиблыми Людьми?

— Конечно, — ответил Джек. Интуиция вернулась, но и без нее стало понятно, о чем толковал Клэнтон из клун-делах.

Медленные мутанты выстроились по обеим сторонам дороги насколько хватал глаз. Они были одеты в рваные шахтерские комбезы, синие джинсы, потрепанные временем джаги и длинные, до колен, рубахи, называемые местными буккаданами. Промокшая под дождем одежда колыхалась под воздействием тяги Прорвы; чья-то шляпа слетела с головы, и ее унесло в серую мглу дня.

Рай заметил:

— Выглядит так, словно они ждут парада «Мейси'с» на День благодарения [50].

— Они нападут? — спросила Мэри. — Навалятся на нас всей толпой, да?

— Ты не понимаешь.

— Не понимаю чего?

Джек смотрел на жалкие остатки тех, кто в лучшем, более справедливом мире звались бы мужчинами и женщинами. Некоторые были молоды, но мало кто перешагнул рубеж среднего возраста; Гиблые Люди долго не жили. Кое-кто был слеп, у других наблюдался избыток глаз или конечностей. Джек знал, что по мере приближения они увидят мужчин с ушами на месте рта и женщин с грудью, растущей прямо из живота.

Интуиция вернулась, и он всем сердцем, взывая к Богу и Гану, пожалел, что она не осталась в самоволке.

— Поехали, — обратился он к Раю. — У нас есть груз, который нужно доставить.

— Думаешь, не полезут? — переспросил Рай.

— Нет.

Разбитая дорога, бравшая свое начало у Чистого моря, имела множество названий, среди которых были Старая Гилеадская дорога и Дорога на Гиледи, но здесь, к югу от Проклятых земель, Джек думал о ней как о Дороге к Прорве. Она спускалась вниз петляющим серпантином, а затем выпрямлялась, упираясь прямиком в толпу Гиблых Людей.

По мере того как колонна из трех грузовиков подкатывала к ним ближе и ближе, Джек увидел то, чего боялся больше всего: нескольких детей-мутантов, державших за руки матерей или теток. У одной девочки в оплывшем обрубке руки было зажато нечто, с виду напоминавшее тряпичную куклу Энни, только с зелеными нитями волос и одним вышитым глазом. Некоторые из них вполне могли оказаться подростками, но они не красили волосы и не наносили боевую раскраску из птичьей ягоды на свои бледные лица. Большинство Гиблых Людей не заразились болезнью красноголовых, но они не обладали иммунитетом против той силы, что повелевала ими изнутри разрастающейся трещины в земле.

Как один они повалились ничком, сплошь устилая дорогу своими телами.

Рай затормозил, выскочил из «Франчески» и поспешил к «Колдуну», а дождь заливал ему лицо и насквозь пропитывал рубаху.

— Что за херня? Что нам теперь делать?

Из «Лазаро» выбралась Мэри. Ричард — чья мать дураков не рожала — предпочел остаться в сухой кабине. Прямо перед тремя американцами раскинулся живой ковер, казалось, тянущийся на милю или даже больше.

Джек вспомнил слова Клэнтона. Те, с которыми тот пришел. «Они живут свои маленькие жизни. Они поклоняются Гану. Они даже создают искусство. Убогие вещицы по вашим меркам, я знаю, но им этого вполне достаточно». Клэнтон сказал, что их осталось всего тысяча. Он вполне мог лгать — как лгал о договоре, предлагаемом Прорвой, — но Джек верил, что насчет Гиблых Людей он не лгал. Их, скорее всего, пригнали сюда силой или привели той самой тягой, что заставляла двигаться дождь, деревья и трех последних оставшихся в живых пилигримов, вставших на дорогу испытаний.

Мэри крепко стиснула Джека за руку.

— Ты ведь не думаешь всерьез проехать по ним?

— У нас есть выбор?

По обе стороны дороги поблескивала и разливалась дождевая вода, она не задерживалась в лужах, а медленно и неумолимо текла в направлении Прорвы.

— Либо по дороге, либо никак. Если попробуем объехать по обочине, увязнем по самые ступицы.

— Иисус или Джейсон, да кто угодно, — выдохнул Рай. — Я понимаю тебя, но, чувак… если тот придурок Клэнтон был прав, речь идет о массовом истреблении. Они же, считай, почти все здесь.

— Они не виноваты… — начала было Мэри, но мотнула головой и осеклась.

Джек указал рукой на Гиблых Людей, устилавших полотно.

— Или они, или вообще все на свете. Выбор прост.

Две пары глаз смотрели на него, два соратника ждали его решения. Ясновидящая выпивоха и громила средней руки. Джек понимал, что они ждут от него любого оправдания, любого отпущения грехов, какое он только способен предложить перед лицом чудовищного шага, который они обязаны сделать. Он никогда прежде не отдавал приказов, но сейчас отдаст. Вынужден это сделать.

— Как ваш дин, я приказываю ехать вперед.

— Так, — отозвался Рай. — Помоги нам Бог. — Он зашагал обратно к «Франческе».

Джек посмотрел на Мэри. Она стояла, низко опустив голову под дождем.

— Я никогда не думала… — Она подняла глаза, прижала промокший кулак ко лбу и преклонила колено. — Так. — Вернулась к своему грузовику, забралась внутрь и с силой захлопнула дверь.

Райал завел свою машину и покатил вперед с ровной скоростью миль десять-двенадцать в час; дворники метались туда-сюда, разгоняя дождь, который к этому моменту уже сменился мелкой моросью. «Колдун» двинулся следом, а «Лазаро» пристроился замыкающим. Пока они преодолевали виражи, ведущие к затопленной равнине, Джек отчетливо видел, как приближаются зеленые нитяные волосы куклы в руках у девочки-мутантки. На сером фоне дня они горели точно маяк. Он всей душой желал не видеть их. Внушал себе, что их выбор продиктован чистой необходимостью, а необходимость исключает проклятие. Его рассудок был непреклонен.

А в глубине души жило сомнение.

После Джек подсчитал, что Гиблые Люди устилали дорогу своими телами на протяжении чуть более двух миль. При скорости в двенадцать миль в час на преодоление этого отрезка у них ушло минут двадцать-двадцать пять. По ощущениям, намного дольше. Казалось, целую вечность.

Вечером того дня — как выяснилось, им предстояла еще одна, самая последняя ночь в пути — он задастся вопросом: было бы хуже или лучше, если бы мутанты кричали или плакали? Они молчали. От этих избранных жертв Прорвы исходила лишь мертвенная, жуткая тишина. «Колдун» подпрыгивал на ухабах и переваливался с боку на бок. Впереди себя Джек видел, как фонтаны крови брызгали из-под задних шин «Франчески». Кое-какие капли взлетали так высоко, что падали на его лобовое стекло, а дворники лишь размазывали их. Он слегка довернул рулевой рычаг вправо, когда поравнялся с зеленой пряжей, отмечавшей маленькую девочку с куклой, и когда зелень исчезла под измятым капотом «Колдуна», внушил себе: «Я не задел ее, проехал над ней», прекрасно понимая, что, скорее всего, задел, а если даже ему и повезло, то Мэри следом точно задела.

Путь казался бесконечным, но, наконец, на дороге остались лежать лишь единицы, расстояние между которыми позволяло лавировать. А затем полотно полностью очистилось. Преодолев еще около мили по чистой колее, Рай затормозил и выбрался наружу. Он нагнулся, и его вырвало сухими спазмами. Джек обнял этого крепкого мужчину за плечи. Когда Рай выпрямился и посмотрел на Джека, глаза его были покрасневшими и полными затравленного ужаса.

— Бывало, я поступал нехорошо, но настолько плохо — никогда, — выдавил он. — Никогда в жизни, Джек.

— Я знаю.

— Что он там сказал? Будто в Прорве мы станем умирать снова и снова? Мы это заслужили. — Он перекрестился.