Другие миры кроме этого, стр. 171

Около полудня они остановились перекусить. Впереди маячил усыпанный каменными обломками размытый участок, который Джек хорошо помнил. Казалось, теперь он мог вспомнить каждую выбоину и каждый поворот. Поредевший конвой подъезжал все ближе. Джек чувствовал, как притяжение Прорвы становится сильнее. Пока еще не гравитация, пока всего лишь тяга уходящей с морским отливом воды. Подняв глаза к небу, он увидел, что облака тоже плывут в том же направлении, точь-в-точь как должны, согласно легендам, следовать Тропой Луча.

Рай открыл банку с говяжьим фаршем, принюхался и объявил ее годной. («Сойдет, не отравимся», на самом деле сказал он). Он разогрел банку на огне, и они уплетали мясо, заворачивая его в пресные лепешки.

— С соусом для тако и луком вышло бы куда лучше, — заметила Мэри.

— Ну так назови меня Салли и вели меня высечь, — съязвил Рай. — Я позабыл купить «Олд Эль-Пасо». Сейчас быстренько сгоняю в супермаркет на Второй авеню и принесу. А заодно фунт черной икры и целую гору фуа-гра.

— Повара такие ранимые, — доверительно поведала Мэри Ричарду.

— Уж поверь, куколка, — отозвался Рай.

— Я думал, ты там раз-другой улетишь с обрыва, Рай, — прервал Джек их пикировку.

— Все было под полным контролем. Меня больше беспокоил холм слева от нас. Идеальное место для засады. Кучке красноголовых даже стрелять не пришлось бы. Могли тупо устроить оползень, и привет, ангел-ангел, полетели.

— Большинство красноголовых попрятались, — произнесла Мэри. — Может, вообще все. Втянулись с идиотским видом прямо в Прорву, как лемминги, и уснули. Или ушли в анабиоз. Разве не так?

— Будем надеяться. — Хотя сам Джек считал, что дойти в ритме вальса до Прорвы без сучка и задоринки и скинуть туда груз, как-то уж слишком легко. Это уж точно никак не вязалось со всеми заявлениями старого Джо Кэмпбелла насчет Пути Героя. У него закралось подозрение, что если то, что обитает в Прорве, способно мыслить и планировать, оно наверняка выставило по периметру заслон из красноголовых для самозащиты. Он бы на его месте так и поступил. — Ожидай худшего и надейся на лучшее.

— О боже, — выдохнул Рай. — У нас не дин, а сам Уэйн, блядь, Дайер [43].

— Как скажешь, — отрезал Джек. — Мы ехать-то собираемся?

Дорога углубилась в лес, состоящий преимущественно из мертвых деревьев, который Джек тоже помнил. И который ему очень не нравился. Едва они достигли кромки этого сухостоя, как из самой чащи донесся крик. Начавшись как детский плач от боли, он перерос в вой, а затем скатился в клокочущий хохот.

Рай съехал на обочину и выбрался наружу, сжимая в руке один из звуковых пистолетов. Он огляделся по сторонам, ничего не обнаружил и зашагал обратно к грузовику Джека.

— Что это, блядь, сейчас было? — Этот крепкий мужчина отнесся почти равнодушно к перспективе улететь в пересохшую реку Томас, но сейчас в голосе у него был испуг. — Волки?

К ним присоединилась Мэри, а Ричард пристроился подле нее.

— Думаю, единственные Волки в этой части света, — ответил Джек, — те, что устроили нам засаду у Базы № 19, и они все мертвы. А это… понятия не имею, что это было. Но окна в машинах держите закрытыми, хорошо? Потому что тут и другая хрень водится. Как-то утром во время моего первого похода я проснулся и увидел, что все лобовое стекло облеплено белыми личинками. С виду как опарыши. Только, знаете ли, здоровенные.

На лице Мэри отразилось крайнее отвращение.

— Шутишь.

— К сожалению, нет. — Джек как смог рассказал. — Мы подъезжаем все ближе к Прорве…

— Я чувствую, — вставил Рай. — Ее тягу.

Мэри кивнула.

— …но к тому же мы находимся к югу от Проклятых земель. Медленные мутанты, на которых мы наткнулись раньше, кинозвезды на фоне тех, что я видел в здешних лесах.

Мэри указала рукой на мертвые деревья, окруженные глухими зарослями не менее мертвого подлеска.

— Это сделала радиация? Или злые духи?

— А есть разница? — обронил Рай.

Безумный вой донесся снова, на сей раз к нему присоединились и другие голоса.

— Это не медленные мутанты, — заметила Мэри.

— Нет, — согласился Джек. — Живо по машинам. Окна поднять. Двери заблокировать.

Они ехали почти до самой темноты. Джек до последнего надеялся, что они сумеют выбраться из мертвого леса, но не судьба. От деревьев исходил кислый смрад, похожий на запах старых промышленных отходов. Это заставило Джека вспомнить про Лав-Канал [44], но вслух он ничего говорить не стал; этот экологический кошмар случился уже после «когда» Рая и Мэри.

Они припарковались бок о бок поперек дороги, соорудив баррикаду. Медленных мутантов они так и не встретили, что Джека ничуть не утешало. Напротив, тревожило сильнее прежнего, ведь в прошлый его приезд в это поганое место они кишели повсюду. Что с ними стряслось?

Ему хотелось бы продолжать путь и после наступления темноты, но запасы топлива подходили к концу, а дорога находилась в аварийном состоянии, с глубокими, полными грязи канавами по обеим сторонам. Будет верхом иронии, если грузовик вылетит с дороги и застрянет после того, как пережил не один шаткий мост, а целых два — не говоря уже о крутых серпантинах, которые они недавно преодолели. Это станет крахом их миссии. Джек не мог утверждать наверняка, потребуются ли оба El Grande, чтобы закрыть Прорву — его интуиция по-прежнему была в самоволке — но в душе он был в этом убежден.

Они съели холодный ужин прямо в кабинах и несли вахту изнутри, приоткрывая окна только для переговоров друг с другом. Джек еще никогда не чувствовал себя настолько одиноким, и ночь показалась бесконечно долгой. Из леса долетали вой и клокочущий хохот, иногда издалека, иногда слишком уж близко для спокойного сна. Время от времени вспыхивали зарницы молний, хотя небо оставалось чистым и на нем горели звезды.

Джек то засыпал, то просыпался, и короткие промежутки забытья были отравлены жутким сном, что обрывался всякий раз, едва лесные твари заходились воем и криком, а затем начинался снова. Он навещает Джуди Маршалл в психиатрическом отделении лютеранской больницы округа Френч. И хотя отделение заперто и пусто, по нему гуляет ветер, превращая простыни в оживших мультяшных призраков и заставляя капельницы пьяно раскачиваться на своих стойках. Каким-то уцелевшим уголком рассудка Джек понимал, что ветер в его сне — это на самом деле притяжение Прорвы. Дважды он резко вскакивал со сна, и ему чудилось, что огромные силуэты мелькают среди чахлых деревьев, но он не мог утверждать наверняка, было ли это наяву или частью его кошмара.

По крайней мере, личинки не появились. Наконец забрезжил рассвет четырнадцатого дня, и слабый свет начал сочиться сквозь плотную пелену облаков. Джек выбрался наружу справить нужду и размять ноги. Он отошел к задней части «Колдуна», одной рукой расстегивая ширинку, а второй сжимая «Глок». Пока он отливал, глазам его предстало удивительное зрелище.

Чуть позже они втроем сгрудились перед «Франческой». Рай соорудил им завтрак на скорую руку, столь же скудный, как и окружавшие их чахлые деревья: тупо размазал арахисовое масло по пресным лепешкам. Утро нельзя было назвать по-настоящему холодным, но стояла промозглая сырость. Мэри накинула одеяло на манер шали. Джек заметил, как подрагивают края, хотя ветер не дул. Он видел, как облака шустро несутся по небу, изредка расходясь настолько, чтобы обнажить клочки синевы.

— Стала сильнее, — произнес Рай. Ему не требовалось объяснять, о чем речь; они все ощущали эту тягу.

— Даже грузовики ее чувствуют, — заметил Джек.

— Так? — переспросила Мэри.

Джек указал пальцем на то, что так его поразило: глубокие следы шин.

— За ночь наши грузовики сдвинулись с места. Ненамного, всего на несколько футов, но их тоже притягивает.