Другие миры кроме этого, стр. 170
— Может, и расскажу. — Возможно, ему придется это сделать. По крайней мере, рассказать столько, сколько успеет, прежде чем память окончательно затянет туманом.
— Я караулю первым. Разбужу тебя через пару часов.
— Уверен?
— Да. А ты уже сам решай, будить или нет нашего Мухаммеда Али с сиськами на последнюю вахту перед рассветом.
— Она ведь знатно тебя приложила, а?
Рай прижал палец к своей распухшей нижней губе.
— Твоя правда.
— Она и со мной так поступила, — Джек похлопал себя по груди. — После того, как я ее из дерьма вытащил.
— Помню времена, когда эта женщина и мухи не обидела бы.
— Я тоже помню. Ты выглядишь усталым, Рай.
Это было еще мягко сказано. Казалось, за каждый год, что Великий Плазум стер с лица Мэри Кли, он забрал у Райала Коннорса целый десяток.
— Сам-то ты тоже на Харрисона, блядь, Форда не особо похож, о великий дин.
— На стороне Америки Форд выглядит постарше меня.
— Но он до сих пор жив?
— Жив. И если ты не забудешь это свое «о великий дин», снова получишь по губам.
— К ее удару я просто не был готов. К твоему — буду.
— Ну-ну.
Рай проигнорировал его сарказм; мысли его все еще крутились вокруг Мэри.
— Она изменилась. И я имею в виду — сильно.
— Мы все изменились.
— Это все те серые штуки делают?
Джек лишь пожал плечами.
— Ладно, — сдался Рай. — Иди поспи. — И когда Джек уже начал спускаться вниз, добавил: — О великий дин.
Джек показал ему средний палец, после чего собрал свои одеяла и устроился рядом с Мэри.
— Я загадала желание на Старую Мать, что она покажется вон над тем холмом. — Она указала рукой в сторону.
— И чего же ты пожелала?
— Успеха.
— А что в твоем понимании успех, Мэри?
— Сбросить Великие Плазумы прямо в Прорву, разумеется.
— И закрыть ее?
Она пожала плечами.
— Наша работа — наша миссия, как выразился бы Ларри, — доставить их туда и отправить внутрь. Что произойдет после этого, уже не в нашей власти. Ты ведь знаешь местную поговорку? Вода будет…
— Коли Бог даст, — закончил он за нее.
— Твоя правда, сэй.
— Что ты искала утром, Мэри? Только не надо вешать мне на уши лапшу, что тебе всего лишь захотелось помыться и переодеться.
— Расскажи мне про Королеву Теней, — парировала она.
— Может, потом.
— Я знала, что ты так и скажешь, поэтому и я расскажу тебе, что искала, как-нибудь потом.
— Просто скажи, нашла?
— Давай спать, Джек. — Она отвернулась, и произнесла едва слышно. — Нашла.
Джек устал, но сон еще долго не шел к нему. Он лежал на спине, наблюдая за ходом Старой Матери по небосводу. Еще он заметил мчащуюся светящуюся точку — вероятно, спутник, запущенный «Северным центром позитроники» или же теми легендарными предками, о которых травят байки старики в Дези. Его электроника давно сдохла, и все же он кружил и кружил, заброшенный на орбиту, где мог оставаться еще тысячу лет. Или десять тысяч.
Скорее всего сон отгоняли слова Мэри: «Расскажи мне про Королеву Теней».
Так ее величали жители Дези, но для Джека она была просто Софи, его жена. Настоящей Королевой была Лаура Делессиан, а ее покойный сын, Джейсон, был двойником Джека. Тот самый Джейсон, чьим именем клянутся люди в Долинах. Джек Сойер остался без двойника, а двойником королевы Лауры на американской стороне являлась Лили, его мать. Это он знал точно. У нее был рак — большой мистер Эр. Она пыталась скрыть от него болезнь — черт, да он и сам пытался скрыть ее от себя, — но Джек знал. Спиди Паркер указал Джеку дорогу испытаний, но по ней он отправился исключительно ради Лили Кавано, Королевы би-фильмов.
«Все закончилось не там, — думал он, чувствуя, как погружается в сон. — В месте — двойнике — и эхе — отеля „Альгамбра“ в Нью-Гэмпшире».
Пребывая в сумеречной зоне на грани сна, он вспомнил название места, где его дорога испытаний — его и Ричарда — подошла к концу.
Отель «Эджинкорт» в Пойнт-Венути. Именно там я дрался с рыцарями. Именно там находился бальный зал.
Все было на месте, дожидаясь своего часа в его мозгу. Он знал это, но воспоминания могли подождать. Обязаны подождать, поскольку все намертво завязано на Великих Плазумах.
Старая Мать скрылась за ближайшим холмом. Джек засыпал. Выше силуэта «Франчески» мерцал огонек самокрутки Рая.
И вот Джек уснул, и ему приснилась Софи. Все было прекрасно, пока Рай не растряс его, поднимая в караул. И стало паршиво, потому что сны о ней — это все, что у него осталось, а сны не длятся вечно. Королева Теней теперь превратилась просто в тень. Джуди Маршалл, двойник Софи, все еще жива и здорова. Если бы она умерла, Дейл Гилбертсон наверняка бы сообщил, поскольку приглядывал за своими земляками посредством «Ривьер Геральд» — местной желтой газетки.
Муж Джуди, крепкий и лишенный воображения Фред, тоже жив. И сын Джуди, талантливый Тайлер. Благодаря Джеку Сойеру Джуди осталась жива. У миссис (не мисс) Джудит Маршалл из Френч-Лэндинга, штат Висконсин, есть муж и сын. У нее есть свои тихие провинциальные заботы: сбегать по делам, заглянуть в местный книжный клуб (где как раз будут обсуждать очередную новинку Дэна Брауна или Фриды Макфадден), поучаствовать в тамошней местечковой политике. У нее над головой — небо американской стороны, и дышит она американским воздухом. Наверное, Джек мог бы чувствовать зависть — эту верную сводную сестру ненависти — к той жизни, из которой его навеки изгнали, но никогда не опускался до этого, и уж точно не опустится теперь. Ненависть — слишком тяжелый багаж, а времени осталось в обрез.
Глава 34
На тринадцатый день после выезда из Дези дорога сузилась и пошла вверх чередой крутых серпантинов. По одну сторону высились крутые холмы, поросшие уродливой желтой растительностью, с осыпающейся на склонах песчаной почвой; по другую — вниз уходил обрыв, превращавшийся едва ли не в отвесный утес. Если смотреть на северо-запад, безлюдный ландшафт тянулся до самого горизонта. Там, вдали, Джек снова мельком разглядел стальные рельсы, по которым они с Ричардом когда-то добирались к западному побережью на американской стороне.
К Пойнт-Венути.
Пока «Франческа» ползла, тщательно вписываясь в каждый поворот, Джек задерживал дыхание и спрашивал себя, не наступило ли в Париже без пяти девять. Броневик был самым широким из всех трех машин, а также самым длинным и тяжелым, и Джек отчетливо видел (куда отчетливее, чем ему хотелось), как колеса «Франчески» крошат внешний край дороги, пока она тяжело кренится с боку на бок на каждом новом вираже. И всякий раз, когда Джек сам преодолевал такой вираж, он переставал дышать, пока в поле зрения снова не появлялся «Лазаро» с Мэри, уставившейся на дорогу, и Ричардом, пристально смотрящий своими блестящими глазами через лобовое стекло.
Они добрались до места, где путь преграждал огромный валун. Своим падением он начисто снес два фута дороги с правой стороны. Рай прижался влево настолько близко к склону, насколько смог, но половина двойных колес его машины с внешней стороны на миг все же зависла над пропастью, удерживаемая лишь противостоящими колесами и общим весом грузовика. Боковое зеркало со стороны водителя «Франчески» с треском отлетело и разлетелось вдребезги. Кузов машины вызвал целый водопад земли с нависавшего слева холма.
Джек подпрыгнул на куче грунта, оставленного после себя «Франческой», и ощутил, как в его голове коротко и пугающе мощно прозвучал чей-то голос. То было какое-то беззвучное восклицание, возможно, возглас удивления. Это был голос Великого Плазума, которого он вез, и Джек отчетливо понял: если этот голос прикажет ему прикончить себя или остальных, сопротивляться будет абсолютно невозможно.
Нам не устоять перед ним. Но, пожалуй, от нас этого и не требуется.