Другие миры кроме этого, стр. 112

— Надеюсь, он тут не нагадит, — буркнула Мэри.

— Не нагадит. — Хотя сам Джек этого знать не мог.

Джек задернул полог на двери. От удара молнии это не спасет, но хоть как-то задержит ветер. И хотя бы часть дождя, когда тот наконец припустит. А в том, что он припустит, сомнений не оставалось.

Мэри позволила Джеку отвести себя обратно к одеялу. Он забрал у нее пончо и шляпу и уложил их обратно в сундук с пожитками, прямо поверх разноцветного серапе, изгрызенного мышами. Ричард вырвался из рук и тут же прижался к Мэри.

— Ты сказала, что они будут спать и ждать, Мэри. Что ты имела в виду?

— Не знаю.

— И еще что-то про отрезанные головы.

— Не помню.

— Вспомни, Мэри, попытайся!

— Прости, не могу. У меня почти никогда не получается вспомнить, когда накатывают эти… штуки. Я хочу спать.

Она выглядела изможденной и до смерти напуганной. Джек кивнул.

— Поспи со мной, Джек. Я не в том смысле, только ради тепла. Сильно похолодало.

— Твоя правда. — Он укрыл их обоих одеялами. Ричард свернулся калачиком между ними. Золотой Мальчик немного потоптался и затих.

— Полагаю, если бы ты захотел…? — Она не закончила. Голос ее прозвучал робко.

— Тсс, — сказал он и поцеловал ее в лоб.

Мэри закрыла глаза, и Ричард сделал то же самое.

«Спит, — подумал Джек. — И они тоже будут спать. Кем бы они ни были и что бы это ни значило».

Вскоре он и сам заснул, и ему снилась отрезанная голова Дейла, катящаяся по пыльной главной улице Пернила. Снился единственный, уставившийся в пустоту глаз Пэя. Где-то посреди ночи начался дождь.

Они провели три дня в убежище загонщиков, пока дождь барабанил по крыше, а овраг-арройо превращался в бурлящую реку. По очереди выгуливали Золотого Мальчика, натянув пончо и джаги из сундука с пожитками, а затем насухо вытирали большого коня, чтобы он не захромал и не заболел. Если это случится, они ничего не смогут поделать, но после Дестри Джек даже думать себе не позволяет о том, что придется хоронить лошадь. Во второй половине третьего дня Джек вывел Мальчика к оврагу и увидел, что новорожденная река вот-вот выйдет из берегов.

Они с Мэри собрали вещи, готовые сорваться с места, если их убежище затопит, но к сумеркам дождь наконец прекратился. Тучи на западе рассеялись, и их взору предстали радуги — совсем близко и в отдалении, а закат полыхал таким багровым огнем, что Джеку показалось, будто он смотрит прямиком в ад. Или в Дискордию.

— Завтра двинемся дальше, — пообещал он.

Мэри, чьи щеки стали алыми от отсвета заката, подарила ему свою прежнюю робкую улыбку и ответила:

— Так.

Понадобилось два дня, чтобы истомленная жаждой земля начала наконец впитывать излишки воды, так что продвигались они медленно. Теперь их поездка в Пернил на трамвае казалась общим на двоих сном; реальностью же был этот неторопливый путь на восток, к Дези, со множеством мелких крюков и объездов. Им не хотелось загонять Золотого Мальчика, но главная проблема заключалась не в этом. Кое-где Гилеадскую дорогу, и без того тяжело изувеченную механизированной колонной красноголовых, попросту смыло, а в иных местах колея скрылась под лужами настолько широкими, что они походили на мелкие озера. Зато холмы Ничейных земель расцвели. Джек не знал, как называются эти огромные мазки ярких красок на местном наречии, но узнавал — или ему казалось, что узнавал, — пустынный кастиллеус, люпин, сферальцею, лилии, лакфиоли и маргаритки. По низким холмам и каменным выступам, разливаясь багрянцем, артериями тянулась птичья ягода.

Миссис Тэлбот катила со скоростью чуть быстрее пешего шага, порой погружаясь в стоячую воду по самые колпаки. Золотой Мальчик плелся следом, изредка переходя на ленивую рысь. На второе утро Джек спросил у Миссис Т. про глубину одного особенно широкого размыва, но та не смогла ответить. Джек не удивился. Радар, которым оснащалась машина, продолжал исправно работать спустя долгое время после того, как ее создатели ушли в пустошь в конце пути — поразительно, — но вот сонара у нее не водилось. Несколько раз Джек выходил вперед, проверяя глубину шестом, пока Мэри вела «Бинни» левее или правее, повинуясь взмахам его рук.

Около полудня восьмого дня Мэри указала на усадьбу, по бокам которой стояли два круглых амбара, обычных для Западных баронств.

— Это ранчо «Большое Небо» — видишь их знак «БН» на крышах амбаров? Пэй говаривал, что это означает «Большая Небыль». Мы уже близко к дому. Думаю, завтра сможем выспаться в собственных постелях.

— Ты так уверена?

Она вздохнула.

— Если взрывы, что мы слышали глубоко в Ничейных землях, прогремели у нас, сомневаюсь, что от наших постелей вообще что-то осталось. Да и от всего остального тоже. И если бы в усадьбе «Большого Неба» оставались люди, они бы вышли посмотреть, кто проезжает мимо, верно?

— Верно. Будь они живы.

— Проверим? — Ее глаза умоляли его сказать «нет».

— Думаю, лучше двигаться дальше, как считаешь?

— Да. Пожалуй, так будет лучше.

Они миновали еще несколько угодий ранчо «Большое Небо», еще больше жилых домов и амбаров. В загонах мычали коровы. Ближе к городу пошли мелкие хозяйства — на американской стороне их назвали бы огородами. Вправо и влево разбегались грунтовые дороги. Они проехали мимо застывшей букки; нижняя половина возницы так и осталась сидеть на козлах. Его мертвые руки сжались в кулаки, все еще держащие вожжи, но верхняя часть туловища завалилась назад, а кишки и кровь заляпали мешки с овощами. Двое мулов, тянувших телегу, пали прямо в упряжи, собирая тучи мух.

Мэри отвернулась, зажав рот ладонью. Они не стали это обсуждать.

Снова выглянуло солнце, но грело оно уже не так сильно, как в Ничейных землях, и Джек почувствовал (или ему почудилось), как в ветерке проступила первая соленая нотка Чистого моря. Ни единой живой души вокруг — ни во дворах, ни в окнах, ни в поле. Несколько мелких хуторов сожжены, но трехдневный дождь не дал огню разгуляться.

Дорожное покрытие здесь оказалось получше, и впереди Джек увидел раскидистое дерево каппа-каппа, нависающее над поворотом дороги. Он собрался было предложить сделать привал в его тени и пообедать, как вдруг мимо них пронеслась огромная крестообразная тень. Джек готов был поклясться, что Ричард спал без задних ног, но тот в мгновение ока подорвался и выскочил из окна Мэри. Обычно, когда ушастик выбирался наружу, он просто хотел немного пройтись рядом с Мальчиком (и сцапать пару-тройку жуков, которых Мэри прозвала «небесным изюмом Ричарда»). Но в этот раз он припустил перед Миссис Т. с такой скоростью, в которую Джек не поверил бы, не увидь он собственными глазами.

— Что там, Мэри? Что такое?

— Птица! Большая! Громадная! Пролетела мимо каппа-каппы! Быстрее! Не дай ей схватить Ричарда!

Джек прибавил газу; Миссис Т. закачалась и загрохотала по разбитому асфальту. Их пожитки — изрядно поредевшие за время в пути — подпрыгивали и дребезжали сзади. Они пролетели сквозь тень дерева, где Джек надеялся остановиться на обед, и заложили вираж. Ричард сидел посреди дороги, и Джеку пришлось со всей дури ударить по тормозам, чтобы не переехать его. Ушастик-путаник наверняка слышал грохот их колымаги, но даже не обернулся и не шелохнулся.

— О Ган, — прошептала Мэри. — Что… что это вообще такое…

Джеку доводилось видать всякое в Долинах, но это зрелище могло поспорить и с летающими людьми, и с двухголовыми попугаями. Шагах в двадцати впереди, прямо напротив Ричарда, сидела плунджа. Она была еще крупнее той, что Джек видел раньше: изумрудно-зеленые перья, длинный крючковатый клюв, похожий на исполинский шип, и глаза величиной с чайные чашки, налитые черными чернилами. Она устроилась на теле мужчины в широких кожаных штанах загонщика.

— Я заберу Ричарда! — крикнула Мэри, но Джек перехватил ее руку прежде, чем она успела выбраться из «Бинни». Перехватил жестко. Если она попытается взять Ричарда на руки сейчас, тот ее покусает. Это было не предчувствие, а абсолютная уверенность.