Другие миры кроме этого, стр. 111

— Это они? — спросил Джек у Мэри. — Красноголовые?

Пытаясь успокоится, она прижала Ричарда к своей тощей груди.

— Конечно, они.

— Куда они направляются?

— Не знаю. Если нам с ними не по пути, какая, к черту, разница?

«Разница как раз есть, — подумал Джек. — И, возможно, очень большая».

На следующий день с запада по небу поползли тяжелые тучи. Джек приглядывал какое-нибудь убежище, но одновременно хотел двигаться дальше. Он понимал: что бы ни случилось в Дези, это уже не изменить, но потребность вернуться грызла его изнутри. Пэй погиб. Сколько еще человек из его ка-тета неудачников мертвы? Вообще-то, на остальных ему было плевать (хотя к Мэри он и проникся невольным уважением), но Софи оказалась права, когда однажды поддразнивала его, сказав, что он слишком близко к сердцу принял свой девиз копписмена: служить и защищать.

— Виновен по всем обвинениям, — ответил он тогда.

Они лежали в постели, и он перекатился на нее сверху. Она спросила, какого, во имя Ганли Гана, хрена он творит? А он ответил: «Защищаю. А теперь, если угодно, послужу».

Воспоминание до сих пор отзывалось болью, хотя в нем крылась и своя сладость.

Мэри потянулась.

— Джек, почувствуй, какая чудесная прохлада!

Нельзя было не согласится, но если ливанет дождь, эта «чудесная прохлада» обернется сыростью и собачьим холодом. Тем временем, колонны подростков-мародеров превратили дорогу в сплошное месиво — настоящее минное поле из асфальта, изжеванного гусеницами бронированных «Хаски» и боевых квадроциклов.

Они шли вдоль глубокого каменистого оврага-арройо, когда-то бывшего руслом реки, и он мог снова стать им, если начнется затяжной ливень.

— Мы хоть на сколько-нибудь приблизились к Дези? — спросила Мэри, когда они остановились для холодного обеда. — Потому что у меня такое чувство, будто мы топчемся на одном месте. Бредем по зацикленной кинопленке. Что, как я полагаю, вполне реально в этом долбаном мире.

— Мы продвигаемся, — сказал Джек. Он указал на каменные столбы, сложенные из разноцветных пород. — Помню, как увидел их из окон «Винолы» и еще подумал, что они похожи на куски слоеного пирога.

— Как поэтично, — буркнула она с привычной язвительностью.

— Остынь, Мэри.

— Не хочется.

— Миссис Тэлбот, ты ведь знаешь шутки?

— Да, майор Юлия.

— Давай одну. Встряхни мою попутчицу.

— Как называют корову, которая отбилась от стада?

— Не знаю, как?

— Отбивная.

Мэри вытаращила глаза, а затем покатилась со смеху.

— Хотите еще одну, майор Юлия?

— Полагаю, мы достаточно потешились.

— Я не понимаю «достаточно потешились».

— Помолчи, Миссис Т.

— Слушаюсь, майор Юлия.

— Это напомнило мне о Пэе, — сказала Мэри немного погодя.

— Ах, черт. Прости.

— Не извиняйся. Больно, конечно, но это хорошая боль. У тебя разве так не бывает?

— Бывает.

Какое-то время они ехали в молчании. Ричард время от времени спрыгивал на землю, бежал рядом, а затем снова запрыгивал на Миссис Т. «Какой шустрый для старика», — подумал Джек.

Мэри то и дело бормотала себе под нос: «Отбивная» — и прыскала от смеха.

Незадолго до того, как дневной свет начал угасать, они наткнулись на хижину для полукочевых пастухов, которых здесь звали загонщиками. Лачуга была хлипкой, во все стороны торчали щепки — Джеку она напомнила амбар с рекламой табака «Мэйл Пауч», — но крыша оставалась целой, а внутри стояла ржавая буржуйка. Позади лачуги пристроился навес из жердей, отлично сгодившийся для Золотого Мальчика. Джек предпочел бы двигаться дальше, но перспектива оказаться в темноте под открытым небом, да еще и с надвигающимся дождем, заставила его признать: на сегодня хватит. Тучи над головой висели низко, брюхатые от влаги. Погромыхивал гром.

— Что думаешь? — спросил он Мэри.

Она пожала плечами:

— Тебе решать.

— Почему?

— Потому что ты особенный.

— Потому что умею прыгать между мирами?

— Не только поэтому. И не потому, что ты был женат на Королеве Теней. Мы все знаем, Джек.

«Талисман, — подумал он. — Я прикоснулся к нему. Держал его в руках. И он оставил свой след».

На полке возле плиты Мэри нашла три маленькие, покрытые пылью банки. Без этикеток. Джек поддел крышку одной из них и уловил слабый запах керосина.

— Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, — процитировал он [29], — а «Стерно» всегда останется сухим горючим.

— Это еще что?

— Желе такое. Горючее.

— Ясно, — сказала она. И повернулась к Ричарду: — Помоги мне притащить дров, лентяй несчастный. — А затем Джеку: — Покорми коня.

Джек отвел Мальчика под навес и насыпал овса.

— Лучшее, что могу предложить. Припасы на исходе. — Для верности он скормил Мальчику несколько долек яблока, обсыпанных корицей, а когда вернулся в хижину, Мэри уже перетащила внутрь бо́льшую часть еды и развела огонь.

— Тут есть дождевики, — сказала она. — Похоже, Ган нас любит.

— Ты их в видении узрела? — Он указал на глаза на ее ладонях.

— Не-а. Там в углу стоит сундук с барахлом. Всякая одежка. А еще мыши, но они уже сделали отсюда ноги. Ты будешь готовить ужин или мне заняться? Предупреждаю, кухарка из меня паршивая. Где носит Рая Коннорса, когда он так нужен? Мужик здорово умеет готовить.

Посреди ночи Джека разбудил гром. Мэри рядом не было. Она стояла в дверях убежища в пончо и широкополой шляпе с такими огромными полями, что лицо под ними казалось лишь тусклым белым овалом. Ричард притаился между ее голых ног.

— Они будут спать, — произнесла она.

Вспыхнула молния, осветив ее лицо. То, что Джек увидел, наполнило душу ужасом — почти детским по своей глубине и простоте. Глаза Мэри закатились, обнажив пустые белки, похожие на глаза статуи.

— Мэри?

Снова молния. Раскат грома. Ветер крепчал, и Джек был чертовски рад, что они нашли эту лачугу. Ему нужно вернуться в Дези, нужно увидеть, разрушен ли город, и если да, то насколько сильно. Вот только Мэри сейчас нагоняла на него жуть своими белыми зенками и дельфийскими пророчествами.

— Вернись, Мэри. Ну пожалуйста, ладно?

— Они будут спать.

Прямо над головой с грохотом разорвался гром. Ричард сжался, но не сдвинулся с места. «Охраняет ее», — подумал Джек. Вспышка на мгновение выхватила из темноты каменистые бесплодные земли и зигзагообразный шрам оврага, убегающий к северу. Неужели там, на самом краю, стоят какие-то фигуры? Джек не был уверен, слишком быстро погас свет. Он убеждал себя, что это всего лишь тени, а не медленные мутанты. Ричард заскулил и преданно посмотрел на Мэри, но здесь оставалось только тело Мэри. Вся остальная ее суть была где-то далеко. Джек подхватил ушастика на руки.

— Мэри, Ричард хочет, чтобы ты зашла внут…

— Головы! — закричала она. — Отрезанные головы! Так много!

Ричард зарылся головой Джеку подмышку. Из-под навеса донеслось ржание Золотого Мальчика. Еще одна молния. Лицо Мэри свела судорога. Женщина выглядела на тысячу лет. Она издала пронзительный, заунывный вопль. А затем осела прямо в дверном проеме, уткнувшись головой в колени.

— Они будут спать. И ждать. Но недолго. Придет еще больше, их придет много больше, и тогда воцарится Дискордия!

Ричард издал глухой, сдавленный лай. Мэри вздрогнула и посмотрела на ушастика-путаника:

— Что случилось?

— Ты провалилась в транс. А ну-ка, иди внутрь.

Он взял ее за руку и завел в дом. Затем привел Золотого Мальчика — огромный паломино пошел охотно. Джеку не хотелось, чтобы конь подхватил мыт, конскую хрипоту. Или чтобы его убило молнией.