Другие миры кроме этого, стр. 108
Эдвард Янгблад побрился. Его привычная скука сменилась лихорадочным возбуждением. Хестин, его мажордом, глядит за горизонт, казалось, уйдя в свои мысли. Джордж выглядит встревоженным. Волчок тоже на взводе; свою тревогу он выражает тем, что крутится волчком, вцепившись в собственные плечи. Рай знает, что Волчок — тот еще чокнутый ублюдок, но в глубине души он ему симпатичен. Если бы у пришельцев с американской стороны был талисман, Волчок подошел бы на эту роль лучше всех.
Рай спрашивает Янгблада, что происходит, не забывая обращаться к нему «сэй».
— Загляни в букку!
Райал делает, что велено. Букка завалена таким количеством огнестрела, какого он в жизни не видывал. Все покрыто коркой ржавчины. Две штурмовые винтовки AR-15, пушки, которые он никак не ожидал увидеть в Дези. Выцветшие коробки с патронами несут на себе клейма либо «Кольт», либо «Северный центр позитроники». Рай знал, что в подвале Роузвуд-Холла есть оружие; Губ сам как-то водил его туда и все показывал. Но эти пушки привезли не оттуда; бо́льшая часть оружия в том подвальном арсенале — это луки и пращи. Есть там и несколько огнестрельных стволов, включая тот старый пистолет, что сейчас висит на поясе Хестина. Рай знает эту пушку. Еще бы ему ее не знать. Именно ее Лысый пустил в ход, когда похищал его.
— Откуда вы все это взяли, сэй? Я что-то не припомню скорострельных пушек в вашей подвальной комнате.
— Не-а, не-а, эти привезли из подземной базы в долине Дрейхон.
— На дальнем склоне, в Ви Кастис?
— Так, так! — в возбуждении Янгблад срывается на меджисское наречие своего отца и деда. — Хестин пробрался внутрь! Выгреб все, что может пригодиться! Так, так он и сделал!
— Как? Эти старые подземные базы открываются только цифровым кодом, которых никто уже и не помнит, разве нет?
Хестин подает голос:
— В прошлом году был паводок, Река вышла из берегов. Наружную кодовую панель закоротило.
«Как вовремя-то», — подумал Рай… но благоразумно промолчал.
— Вооружение и боеприпасы можно было спасти, — добавляет Хестин.
Рай думает, что наводнение как раз и объясняет ржавчину на пушках и покоробившиеся коробки с патронами.
— Они стрелять-то будут? — спрашивает Рай.
— Нам придется их опробовать, — говорит Янгблад. — На парнях, которых нам не жалко потерять, если какой-нибудь из этих скорострелов разорвет у них в руках. Но у нас есть и кое-что еще. Покажи им, Элис, да продлятся дни твои.
На жилете женщины вышит маленький золотой кулак. Похоже на какой-то церемониальный знак. Она развязывает свою стеганую сумку и достает нечто, напоминающее синюю обеденную тарелку с изящным травяным узором, похожим на ростки молодого риса. Она держит ее за край, где два рисовых стебля пересекаются, образуя Великую Букву «Zn», что на местном наречии означает одновременно «вечность» и «сейчас». Когда Рай из любопытства тянется, чтобы потрогать тарелку, Элис качает головой и отдергивает руку.
— Не стоит, сэй Коннорс, — говорит Янгблад и разражается высоким, ржущим смехом. Его брыли налились лихорадочным румянцем, словно у него жар. Только это никакой не жар. Коннорс видывал такой взгляд у солдат Гамбино в старые добрые времена, когда они готовились «залечь на матрасы». Губ наполовину обезумел от возбуждения.
Элис Стайнс срывает лилию и плавно проводит ею по краю тарелки. Бутон падает на траву. Стайнс указывает на ряд гибискусов вдоль гравийной дорожки, что вьется через сад и заканчивается у Двери, пользоваться которой дозволено лишь Хестину. Она заносит тарелку, выкрикивает: «Риса!» — и швыряет. Тарелка издает потусторонний, пронзительный, стонущий свист. Весь ряд цветов оказывается срезан под корень. У Рая отваливается челюсть. Он в жизни не видел ничего подобного.
— Как… что за…
— Магрудер, принеси ее, — командует Янгблад. — И побереги пальцы, понял?
Волчок тут же срывается с места. Немо и Наймо бегут следом. Райал поворачивается к даме:
— Не соизволите ли объяснить?
Она качает головой, указывает на Янгблада и приседает в реверансе. Затем она смотрит вслед Магрудеру, который уже скрылся среди цветов и листвы.
— Сестра сэй Стайнс родом из Кальи Брин Стерджис, — говорит Губ. — В Кальи женские ка-теты кидают эти тарелки в память о леди Орисе, чей знак они носят. Когда-то, как гласит легенда, ка-тет сестер Орисы стоял плечо к плечу с Роландом из Гилеада против банды из далекого Тандерклепа.
Элис Стайнс кивает, сжимает руку в кулак и трижды прижимает ее ко лбу.
— Когда Элис вышла замуж и перебралась сюда из Кальи вместе с Хаффе, она привезла несколько тарелок Орисы в своем свадебном сундуке и обучила нескольких благородных дам Дези метать их, ведь только женщинам дозволено брать в руки подобные вещи, понимаешь, о чем я? Со временем сэй Хаффе раздобыл еще тарелок, которые когда-то изготавливались в Калья Сен Чре. Теперь у них приличный запас, и в отличие от пушек, тарелки никогда не ржавеют. Они сделаны из металла под названием тин… ти…
— Титан, — вставляет Хестин, все еще рассматривая срезанные гибискусы.
Ларри Магрудер возвращается, то и дело останавливаюсь, чтобы сделать очередной оборот. Несмотря на предупреждение Губа, с ладони Волчка, порезанной острейшим, как бритва, краем тарелки, капает кровь, но в конце концов он нащупал ту часть, за которую нужно держаться, и все пальцы у него, похоже, на месте.
— Дамы перекроют Тракт к северу, но мне нужно, чтобы ты, Элгин и этот баран Магрудер собрали шестьдесят хороших парней — шестьдесят как минимум! — чтобы рассредоточить их по канавам и живым изгородям вдоль Старой Гилеадской дороги, ведущей к Пернилу, понимаешь, о чем я, ведь именно этим путем большинство из них и придет, даю в том свой дозор и поручительство. Не суйтесь к ранчо «Большое небо», ни в коем случае, но соберите пастухов-вакки и загонщиков, а также работяг дигги-дигов из шахт. Я намерен защищать только Дези, только мой город, и если мы сможем устроить им засаду до того, как они вообще увидят его, тем лучше.
Ларри Магрудер опускается на одно колено, склоняет голову и протягивает тарелку леди Элис Стайнс. Та убирает ее обратно в стеганый чехол и туго затягивает шнуровку.
— Засаду на кого? — спрашивает Рай. Он чувствует, что упускает нить разговора.
— На детей, — говорит Хестин. — Они…
— Цыц! Цыц! Я сам все скажу! — обрывает его Большой Кахуна. Хотя Райал и понятия не имеет, из-за чего весь этот шухер, у него уже закрадывается нехорошее предчувствие.
— Похоже, это восстание молодых парней и девчонок, — говорит Янгблад. — Они красят волосы в красный цвет соком птичьей ягоды. Они идут со всех сторон. Кэйли… Хиллтаун… Северные баронства… даже люди Мэнни из Ривена и Таша. Они… — Гув постукивает пальцем по виску. — Они ка-меи тет-а-мей-мей. Лучше я выразиться не могу.
Он смотрит на Хестина, но лысый лишь качает головой.
Джордж Элгин спрашивает:
— Позволите мне, сэй мэр?
— Так, так, только живей.
Элгин благодаря своей работе прекрасно ориентируется во всех тонкостях местного наречия. Да и к языкам у него талант.
— Сэй мэр хочет сказать, что они сошли с ума…
Янгблад перебивает его:
— Тет! Тет-а-мей-мей! А-мей-мей-ка-тет!
— Он имеет в виду, что они сошли с ума все, коллективно, — поясняет Элгин.
Рай хмурится:
— Как битломаны?
— Да, но тогда молодежь тупо с жира бесилась. А эти подростки опасны. Они…
— Они уничтожили целые города и деревни, понимаешь, о чем я! — трубит Янгблад. — Пернил! Кингстаун! Даже анклавы Мэнни на краю Проклятых земель! Теперь они идут сюда! Сюда! Но мы-то будем готовы к встрече, верно?
— Да, сэй, — отзывается Элгин.
«Откуда, черт возьми, ты можешь это знать?» — такой вопрос назревает у Рая, но это прозвучало бы слишком дерзко. Вместо этого он спрашивает:
— Как вы об этом прознали, сэй?
— По гелиографу из Ривена. С тех пор эти вандалы, эти ка-меи, повалили все столбы. Все тели-фонные линии перерезаны. Мне доложили, что они и трамвайные линии перерезали, и уничтожили все трамваи, которые еще оставались на ходу, посбивали искровые провода на севере. Возможно, они уже побывали в Меджисе, хотя дай Ган, чтобы это оказалось лишь слухом. Никакой связи больше нет, и я не потерплю этого здесь! Ты понимаешь? Не потерплю!