Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 40

Робкие, тонкие цветочные побеги пробивались прямо из земли, слабо опутывая её тело. Земля пыталась напитать свою дочь-фейри, удержать её угасающую жизнь, но этого было катастрофически недостаточно. Две тонкие струйки почти черной крови текли из уголков её побледневших губ, а сама она была белее савана.

Я упал перед ней на колени, бережно приподнял её легкое, безвольное тело и крепко прижал к себе, укладывая её голову себе на грудь. Я судорожно поцеловал её в ледяной, покрытый испариной лоб.

— Кристина… Кристина, только не уходи. Слышишь? Только не смей уходить, — хриплым, сорванным шепотом молил я, чувствуя, как внутри меня всё обрывается.

Я поднял обезумевший взгляд на Риэль. Она стояла на коленях рядом, отчаянно пытаясь вливать в мою истинную собственную магию Тьмы.

— Что делать?! — рыкнул я так, что стоящие позади агенты вздрогнули.

— Расскажи, что произошло! Кто из ведьм успел проклясть её?

— Моргана… главная ведьма… — я рассказал все то, что видел, но это мало помогло.

Риэль слушала, не прекращая плести исцеляющие заклинания, которые тут же таяли.

— Это проклятие, подкрепленное её собственной смертью. Предсмертная агония Верховной ведьмы, в которую она вложила всю свою ненависть! Это слишком тяжелое проклятие, оно въедается в саму суть!

— Но должен же быть какой-то выход… — я снова посмотрел на Кристину.

— Рядом с тобой… легче дышать, — едва слышным, шелестящим голосом проговорила вдруг Кристина.

В этот момент моя дочь добралась до нас. Мира упала практически на грудь слабеющей Кристине, обняла её крошечными ручками и горько, навзрыд заплакала, чувствуя, как угасает та, кого она выбрала своей матерью.

Кристина слабо дернулась, попыталась поднять руку, но она была слишком непослушной.

Я бережно перехватил её тонкие пальцы, помог приподнять руку и положить на спинку плачущей дочери. Кристина стала слабо, из последних сил гладить её по светлым волосам.

От этой картины мое сердце разрывалось, разлетаясь на тысячи осколков.

Я готов был умереть прямо здесь, прямо сейчас, готов был вырвать собственное сердце и отдать ей, лишь бы она жила.

Она приняла мою дочь. Она полюбила её так искренне и глубоко, как никогда не любила родная мать.

Почему же судьба так невероятно жестока?!

Почему она забирает у меня мою истинную пару?! И пусть в первый раз я даже не знал, что Эра — ненастоящая, но пережить подобное во второй раз… Это было невыносимо.

Я безмолвно молился всем известным и неизвестным богам, умоляя лишь об одном — позволить мне спасти её.

— Мне… лучше, — прошептала Кристина и тут же зашлась надрывным кровавым кашлем.

— Видимо, близость истинного и ваша связь помогает ей бороться, сдерживает яд, но этого мало! — крикнула Риэль. — Нужно принять кардинальные меры, иначе проклятие доберется до сердца!

В этот момент с неба с оглушительным хлопаньем крыльев опустился еще один дракон — черно-белый. Керран. Он мгновенно обернулся и оказался рядом со своей женой.

— Как она? — отрывисто бросил он.

— Плохо. Умирает, — взволнованно проговорила Риэль. И вдруг… замерла на полуслове. Её нечеловеческие, желтые глаза расширились.

— Что, Риэль?! — я впился в неё взглядом. — У тебя есть мысли? Говори!

— Да… — выдохнула она, словно сама поражаясь своей догадке.

— Скорее же! Какие?!

Даже Кристина, собрав все крохи своих сил, посмотрела на Риэль с робкой, отчаянной надеждой.

А сколько этой самой сумасшедшей надежды было сейчас в моих глазах!

Мираэла продолжала горько плакать на груди у Кристины, пока Риэль лихорадочно выстраивала логическую цепочку:

— Послушай меня, Кейган. Ведь раньше, до встречи с Керраном, я не была носительницей магии Тьмы. Я владела совершенно другой силой. Я была светлой целительницей! Всё изменилось, когда мы… консуммировали нашу связь. Его магия начала менять меня изнутри, перестраивая мое тело и мою ауру, готовя к рождению сильных наследников. Его сила выжгла мой прежний резерв и наградила своей Тьмой.

Я замер, начиная осознавать, к чему она ведет.

— Кристина — фейри, — продолжала Риэль, торопясь и глядя на слабые побеги, опутавшие ноги моей пары. — Судя по тому, что она пытается черпать силу из земли, её магия абсолютно природная, светлая. Ведьмы прокляли именно её суть, её кровь фейри! Но магия живет в крови. Если изменить её магию — мы изменим её саму. Изменим её фундаментальную суть, и проклятие просто лишится своего якоря! У нее будет шанс выжить!

Это было безумием. Опасным, непредсказуемым безумием.

— То есть нам нужно… — хрипло начал я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Да, — твердо кивнула Риэль, глядя мне прямо в глаза. — Простите, но другого варианта не будет. Яд действует слишком быстро. Тебе нужно закрепить истинную связь. Прямо сейчас. Высшая точка истинности — полное физическое и магическое слияние. Твоя первородная Тьма хлынет в её вены. И эта лавина чистой, агрессивной драконьей магии способна просто выжечь ведьмовскую гниль, переписав её сущность под себя! Я не знаю, кем она станет после этого, Тьма может навсегда изменить природу фейри, но она будет жить!

Я перевел взгляд на Кристину. Она всё слышала. Её огромные глаза смотрели на меня с испугом, но в них не было отторжения.

— И вы же истинные! — горячо добавила Риэль. — Я же вижу, как ты сходишь по ней с ума, как волнуешься за неё! И как Кристина льнет к тебе, ища защиту, заботу и тепло. Может, вы еще не успели признаться друг другу во всем, может, вы еще не любите друг друга так осознанно и сильно, как могли бы, но всё это обязательно придет. Чувства уже есть! Просто у вас… у вас больше нет времени на ухаживания!

Я замер, оглушенный этими словами.

Тяжелая, страшная тишина навалилась на меня, прерываемая лишь судорожным, хриплым дыханием моей пары. Мои челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки, а когти непроизвольно удлинились, впиваясь в собственные ладони до крови.

Внутри меня бушевал настоящий шторм. Мой внутренний зверь, мой дракон, ревел и бился в грудную клетку, требуя немедленно взять свое, заклеймить, слить наши ауры воедино и вырвать ее из лап смерти.

Но моя человеческая суть, моя честь восставала против этого.

Я — Глава Тайной канцелярии. Я привык брать то, что мое по праву, сметая любые преграды. Но сейчас… мысль о том, чтобы взять её прямо сейчас — изломанную, истекающую кровью, задыхающуюся от боли — казалась мне диким кощунством.

Я не хотел быть тем, кто берет женщину от безысходности. Я хотел завоевать её доверие, окружить защитой, дать ей исцелиться и добровольно шагнуть в мои объятия.

— Кейган, у вас нет времени! — в отчаянии выкрикнула Риэль, видя, как я каменею над телом Кристины. — Проклятие уже у сердца! Сделай это, или через пять минут ты будешь обнимать труп!

Я медленно опустил взгляд на свою истинную.

В моем взгляде плескалось всё: дикое отчаяние, свирепое собственничество и немая мольба. Я словно спрашивал её без слов, готова ли она довериться мне до самого конца. Готова ли впустить в себя мою Тьму.

Жизнь уходила из неё на моих глазах. Две тонкие струйки почти черной крови текли по её бледному подбородку. Но сквозь эту агонию, сквозь застилающую глаза пелену смерти, Кристина смотрела прямо на меня. И в её огромных глазах больше не было страха. Ни капли.

Собрав последние, призрачные крохи своих сил, она приподняла дрожащую руку. Её тонкие, перепачканные в крови пальцы слабо, но упрямо вцепились в плотную ткань моего камзола на груди, прямо там, где бешено колотилось мое сердце.

— Кей… — из её горла вырвался влажный, прерывистый хрип.

Она на секунду зажмурилась, с трудом проталкивая воздух в горящие легкие, а затем снова посмотрела на меня с такой пронзительной, ослепительной верой, что у меня перехватило дыхание.

— Спаси… Я… согласна, — прошептала она одними губами. — Тьма… пусти её.

Её пальцы бессильно разжались и соскользнули бы вниз, но я молниеносно перехватил её ладонь, прижимая к своим губам.