Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 1
Вторая истинная для главы Тайной канцелярии
Пролог 1
— Согласен ли ты, Кейган Блэквут, взять снова в жены свою истинную пару, Эру Пирэ, мать твоей дочери?
— Да, — разнесся под высокими сводами храма сухой, невероятно холодный голос Кейгана.
Это короткое слово ударило меня наотмашь, словно хлыст.
Я стояла в дальних дверях храма, прячась в густой тени, и медленно, мучительно умирала. С каждым ударом сердца, с каждым произнесенным у алтаря словом моя душа обращалась в пепел.
Потому что Кейган Блэквут — безжалостный глава Тайной канцелярии, пугающий и недосягаемый — был моим истинным.
Моим драконом, предначертанным мне самой судьбой.
Мне такой бесконечно неправильной, поломанной жизнью, чужой жестокостью и годами пыток в сыром подземелье.
Я заклеймена в глазах общества как предательница, я — государственная преступница, за голову которой назначена высокая цена. Загнанная в угол беглянка, которую разыскивают абсолютно все в этой огромной империи.
И самое страшное, самое разрушительное для моего истерзанного сердца крылось в том, что мой истинный ищет меня в том числе.
Мой дракон, предначертанный мне самой судьбой, безжалостный глава тайной канцелярии…
Он спустил всех своих лучших ищеек, чтобы найти и жестоко покарать меня.
И он даже не подозревает о том, что та самая неуловимая преступница всё это время задыхалась от любви к нему, прячась в его собственном доме, работая няней и баюкая на руках его маленькую дочь.
Двухлетняя малышка Мираэла висела у меня на шее, крепко обнимала, словно понимала, как мне плохо.
А мой истинный заключал повторный брак с моей же родной старшей сестрой.
Мне нечем было дышать.
Воздух в храме казался отравленным, он обжигал легкие.
Внутри меня всё окончательно умирало. И если бы не этот крошечный теплый комочек счастья, который доверчиво висел на моей шее, цепляясь пухлыми ручками, я бы рухнула прямо здесь.
Упала бы и в кровь разбила колени о ледяную, мраморную плитку пола.
Я изо всех сил вжалась вздрагивающими лопатками в холодный камень стены, только бы не сползти по ней вниз, только бы устоять на ногах и удержать Мими.
Сейчас на моих глазах мучительно умирало не только мое истерзанное сердце и разбитая душа, но и мой единственный призрачный шанс на будущее.
Потому что меня разыскивают по всей империи. Вся Тайная канцелярия рыщет в поисках беглянки.
Так уж вышло по злой иронии судьбы, что именно здесь, в доме самого главы этой самой канцелярии, мне было намного безопаснее прятаться всё это время.
Это было мое идеальное убежище. Но теперь и там стало слишком опасно.
С легкой и жестокой руки моей родной сестры меня ждет лишь одно — сырая тюрьма.
Конечно, Эра пока молчала, не выдавала меня. Но это был лишь вопрос времени. Она ясно дала понять, где мое место.
Сквозь пелену непролитых слез я жадно смотрела на высокого, потрясающе статного дракона, широкие плечи которого были затянуты в строгий черный камзол с изящной серебристой вышивкой.
Я смотрела и отчаянно запоминала каждую черточку его сурового, но такого родного лица.
Я отчетливо понимала: теперь всё кончено.
Мне нужно немедленно покинуть его дом.
Я больше не могу быть просто служанкой и няней его прелестной дочери. Мне жизненно необходимо спасать не только свое растоптанное сердце, но и свою собственную жизнь.
И именно в этот миг я поймала торжествующий, полный ядовитого превосходства взгляд сестры.
Эра чуть повернула голову и посмотрела прямо на меня из-под длинных, кокетливо опущенных ресниц.
Едва заметно, лишь одними уголками губ, она хищно улыбнулась, и злая зелень в ее глазах торжествующе блеснула в храмовом полумраке.
Прямо в тот самый момент, пока Кейган надевал на её палец тяжелый родовой перстень, сестра не отрываясь смотрела на меня. И она искренне, всем своим черным нутром, радовалась моей боли.
А ведь я свято верила, что её больше нет в живых, что я больше никогда не увижу её лица.
Но невероятная живучесть моей сестры просто поражала воображение.
От одного только ее взгляда на моих запястьях фантомной болью заныли старые раны, оставленные от тяжелых железных кандалов.
Эти широкие, уродливые ленты шрамов так до конца и не зажили — стянутая жуткими складками кожа будет напоминать о пережитом кошмаре. И мне приходилось тщательно прятать их под длинными рукавами глухих платьев.
Точно такие же широкие, болезненные следы от железа покрывали и мои ноги.
Из-за своей родной сестры я целых три бесконечных года провела в гниющем подземелье, где она и её жестокие соратницы держали меня.
А теперь она добралась и до того единственного места, где мне было безопасно.
Она триумфально вернулась в жизнь своего Кейгана Блэквута, а тот… тот с распростёртыми объятиями и радостью принял её — свою воскресшую супругу, которую он сам же два года назад безутешно похоронил вместе с маленькой дочкой.
А потом, повинуясь какому-то неведомому инстинкту, на меня посмотрел Кейган.
Его тёмные, практически чёрные глаза встретились с моими.
Казалось, сама первозданная Тьма сейчас смотрит на меня, пробираясь в душу. Я заставила себя не опускать взгляд. Но он ничего не понял и снова равнодушно отвернулся к алтарю. Не лицо, а непроницаемая маска.
Опустошенная, я перевела взгляд на священника-храмовника, неподвижно стоявшего между этой красивой, ослепительной парой.
И замерла. Из-под глубокого капюшона его длинного серого монашеского одеяния прямо на меня в упор смотрели два холодных, леденящих душу глаза.
Он… он смотрел прямо на меня. Не на счастливых новобрачных, не на Кейгана с моей сестрой, в белоснежном ослепительно прекрасном платье, а именно на меня, забитую в темный угол беглянку.
Если бы не торжественный, сакральный обряд бракосочетания, свидетелем которого я только что стала, если бы не священные, древние своды Храма, пропитанные верой и магией, я бы ни за что на свете не поверила, не допустила бы даже шальной мысли о том, что этот мужчина действительно является священником.
Это было бы просто абсурдным предположением.
Под тяжелой, грубой тканью серой сутаны угадывались слишком широкие, плечистые контуры крепкого, тренированного тела. И в его статной фигуре, в каждом, даже самом незначительном движении сквозила, нет, просто кричала, явно военная выправка — жесткая, дисциплинированная и пугающая.
От священника веяло лютой стужей. От него пахло первородной ледяной магией, древней и опасной.
Зачем такому сильному на вид дракону идти в храмовники?
Но всё это были лишь глупости, хаотичные, бредовые мысли, которые отчаянно лезли в мою голову, цепляясь одна за другую.
Я просто… я просто пыталась ухватиться за любую загадку, за любой, даже самый нелепый и абсурдный вопрос, заставить свой мозг работать над чем-то посторонним, лишь бы хоть ненадолго отвлечься.
Лишь бы только не сойти с ума от этой раздирающей на части, адской боли, которая затопила меня целиком, сжигая заживо.
Больше я не могла быть тут. Я тихонько, стараясь не привлекать внимания, шагнула чуть вперед и дрожащими губами нежно поцеловала Мими в теплую пухлую щечку.
— Малышка… мне нужно идти, — прошептала я сдавленно. — Здесь твой папа… он защитит тебя от мамы. Я не могу взять тебя с собой.
Но Мими, словно почувствовав неладное, лишь отчаянно пискнула и еще сильнее вцепилась мне в шею, категорически отказываясь отпускать.
И вдруг моего локтя резко коснулась чужая рука.
Пальцы крепко, до синяков сжали предплечье. Я инстинктивно попыталась дернуться, вырваться из захвата, но ничего не вышло.
Храмовник у алтаря монотонно продолжал зачитывать ритуальные слова, и с каждым его звуком мне становилось всё хуже и хуже.
Я даже не заметила того момента, когда горячие слёзы бесконтрольно стали течь по щекам. Они обжигали кожу, падали на рубцы, оставленные на моем лице, и скатывались вниз, прямо на светлую макушку маленькой девочки.