Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 59

Мое сердце, которое многие в Империи считали ледяным камнем, сейчас билось только для неё. Я чувствовал её дыхание, каждый удар её пульса.

Я сжал её крепче, наслаждаясь легкостью её стройного тела на своих бедрах. Она была моим личным, персональным светом во мраке.

— Я не отдам тебя никому, — непроизвольно сорвалось с моих губ глухое, собственническое рычание.

Кристина лишь мягко, успокаивающе поцеловала меня в жесткую линию челюсти и прижалась еще плотнее.

— А я никуда и не уйду, мой лорд, — прошептала она, и в её голосе звучала такая кристальная, непреклонная уверенность, что моя душа окончательно обрела покой.

Кристина

Спустя пять лет после того, как я с отличием закончила Академию магии, наш особняк наполнился детским смехом.

Мечта Кейгана о большой семье стала нашей реальностью. Когда у нас родился первенец — мальчик с копной густых, багряных волос, — счастью мужа не было предела. Малыш унаследовал мою суть Кровавой фейри, которая в полной мере раскроется после совершеннолетия.

Кейган, суровый Глава Тайной канцелярии, превращался в совершенно другого человека, когда брал сына на руки.

А император Эрэйн Норвелл, узнав о рождении наследника, радовался так, словно это был его собственный сын, прислав в особняк столько подарков, что для них пришлось выделять отдельную комнату. Хотя еще больше подарков организовал мой отец. Видя своего отца и его отношение к внуку, я понимала, чего именно была лишена по вине матери. Это знание не приносило уже боли, только грусть. Эллар- Марр был замечательным дедушкой.

Спустя еще два года наша семья пополнилась дочерью — хрупкой, прелестной малышкой, которая, вопреки всем ожиданиям, родилась природной фейри.

Кровь дивного народа оказалась невероятно сильной, и даже мощная, подавляющая магия Кейгана не смогла её перебить.

Отец, Эллар-Марр, который часто навещал нас, в свободное от управления клана время, лишь хитро и загадочно улыбался. Его сила и мудрость фейри теперь были неотъемлемой частью нашей жизни.

Я же, глядя на своих детей — таких разных — чувствовала внутри бесконечное, спокойное счастье.

Вначале я переживала, опасаясь, как сочетаются в них наши столь непохожие природы, но очень скоро поняла: мои страхи были напрасны. Я любила каждого из них до боли, до замирания сердца, и эта любовь была самым чистым, что я когда-либо знала.

Кейган любил их не меньше. И глядя, как он, забыв о делах Империи, возится на ковре с детьми, я понимала, что по-настоящему счастлива.

Мы прошли через тьму, через боль и предательство, чтобы в конце этого пути обрести самое главное — дом, полный любви, и будущее, которое мы выстроили вместе.

А еще через пять лет на моей руке и руке моего мужа распустился еще один бутончик.

Конец