Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 41

В ту же секунду все мои сомнения, все терзания сгорели дотла.

Хриплое согласие, сорвавшееся с её губ, стало для меня абсолютным приказом.

Я больше не сомневался. На моем лице не осталось ни растерянности, ни страха — только холодная, стальная решимость мужчины, который собирается вырвать свою женщину из пасти самой Смерти.

Маленькая Мираэла, почувствовав мою непоколебимую уверенность, перестала плакать и лишь тихонько всхлипнула, уткнувшись мокрым личиком в грудь Кристины. Миру забрала, подошедшая Кира.

Я легко и бережно подхватил слабеющее тело Кристины на руки.

Глава 34

Кристина

Я едва дышала, пока Кейган стремительно нес меня на руках через темнеющий парк по направлению к особняку.

Меня мутило, легкие горели так, словно в них плеснули расплавленным свинцом, а изо рта непрерывно толчками выходила горячая, солоноватая кровь.

Каждое мгновение давалось с нечеловеческим трудом, сознание удерживалось на самой грани, цепляясь лишь за одно-единственное, бешено пульсирующее в голове желание.

Я хочу жить.

Боги, как же сильно, до исступления, до крика я хотела жить!

Неужели всё это было зря? Подземелье ведьм, три года кандалов, жуткие шрамы на моем лице, побег, вечный страх…

Неужели судьба привела меня в этот дом, подарила мне любовь маленькой Мими, открыла глаза на то, что этот пугающий, невероятный дракон — мой истинный, только ради того, чтобы я умерла у него на руках?

Нет! Только не так!

Я отказывалась сдаваться. Я впивалась мысленными когтями в ускользающую реальность, заставляя свое измученное сердце биться вопреки яду, выжигающему мои вены.

Мы оказались в поместье. Сквозь полузакрытые ресницы я пыталась сориентироваться. Я ждала, что Кейган понесет меня вверх по парадной лестнице на второй этаж, в свои покои, но траектория его движения была иной.

Вместо привычного тепла жилых комнат меня вдруг обдало прохладой. Он шел быстро, чеканя каждый шаг, и спускался глубоко вниз, в подвальные ярусы особняка.

Вокруг становилось всё холоднее. Стены здесь были выложены из грубого, древнего камня.

Редкие, неяркие источники света — тусклые магические кристаллы в кованых настенных бра — едва разгоняли сгустившийся полумрак.

С каждым пролетом, с каждой ступенью температура стремительно падала, но мне не было холодно по-настоящему, потому что меня согревал жар мужского тела.

Кейган прижимал меня к себе. Его сердце бешено стучало.

— Все хорошо, все хорошо, потерпи, моя девочка… — непрерывно, как заклинание, шептал он мне в ухо. Его обычно суровый, ледяной голос сейчас дрожал от едва сдерживаемой паники. — Все будет хорошо, слышишь меня, Кристина? Смерть не посмеет забрать тебя у меня.

Я не могла ответить. Из моих губ вырвался лишь слабый, булькающий хрип, а новая порция крови закапала на его черный камзол.

Мы миновали массивную кованую дверь, испещренную защитными рунами, и оказались в огромной подземной пещере. Здесь царил полумрак. Но, вопреки ожиданиям, страха не было. Весь тот липкий, парализующий ужас, который преследовал меня в подземельях ведьм, исчез.

Одно присутствие Кейгана, его надежные руки действовали на меня как самое сильное успокоительное. Если он здесь, если он держит меня — мне ничего не грозит.

Посреди пещеры высился старинный колодец из щербатого, потрескавшегося от времени серого камня. От него веяло такой колоссальной, первородной Тьмой, что воздух вокруг него казался осязаемым, плотным.

Настоящее сердце силы рода Блэквут. Родовой Источник.

Кейган бережно, с осторожностью опустил меня на широкое возвышение рядом. Это была кровать, полностью сотканная из его живых, клубящихся теней.

Стоило моему измученному телу коснуться её поверхности, как тени ласково приняли меня, укутывая в прохладное, невесомое одеяло. Кровать из теней подстраивалась под каждый изгиб и слегка притупляя ту адскую боль, что разрывала мои внутренности.

Я осталась полулежать в объятиях Кейгана. Он устроился рядом, не разжимая рук, и его большая, горячая ладонь дрожащими пальцами принялась гладить меня по волосам, убирая растрепавшиеся пряди с моего покрытого испариной лба.

— Мы попробуем кое-что… — хрипло, со сдавленным надрывом заговорил он, вглядываясь в мое угасающее лицо. — Риэль сказала, нужно, чтобы Тьма начала менять твое тело. Тьма разумна, Кристина. Она живая. А тени — её проявление, её дети. С ней можно говорить. Она слышит меня, и она уже выбрала тебя. Позволь ей войти. Не сопротивляйся.

Вдруг Кейган резко замер. Его тело напряглось, превращаясь в натянутую струну.

Я перевела затуманенный взгляд на древний колодец и безмолвно ахнула.

Из его щербатого каменного жерла медленно, тяжело, словно пробуждающийся вулкан, потекла густая, иссиня-черная пена чистой Тьмы. Она переваливала за края, сползала по камням, тихо шипя и искрясь фиолетовыми всполохами.

Глаза Кейгана в ту же секунду полностью, без остатка заволокло непроницаемым мраком.

Исчезли белки, исчезли зрачки — на меня смотрела сама первозданная бездна. Было странно и жутко видеть его таким, но внутри меня не шевельнулось ни единой капли отторжения. Он общался со своей магией. Он призывал Источник, договариваясь со зверем внутри себя ради моего спасения.

А затем Кейган снова сфокусировал свой пугающий, черный взгляд на мне. Его дыхание стало тяжелым, хищным. Он поднял свою правую руку, и я увидела, как на его указательном пальце появился длинный, твердый, как обсидиан, черный драконий коготь.

— Прости меня, моя маленькая… прости, — непрерывно шептал он, и в его голосе слышалась такая глубокая, искренняя мука, словно он собирался резать собственное сердце. — Мне придется сделать тебе больно. Очень больно. Но по-другому магия не войдет. Прости меня, Кристина…

Он перехватил мои безвольные руки. Прежде чем я успела осознать его слова, его острый коготь с силой полоснул сначала по одной моей ладони, а затем по другой.

Я вскрикнула, выгибаясь на кровати из теней. Боль от порезов была острой, режущей, из ран мгновенно толчками хлынула алая кровь. Но Кейган не остановился. Его движения были точными и безжалостными. Он спасал мне жизнь.

Его пальцы скользнули к вороту моего платья. Одним резким движением он рванул грубую ткань, безжалостно срезая её с моих плеч, обнажая ключицы и бледную кожу.

Его коготь снова взметнулся, оставляя глубокие, кровоточащие надрезы на моих плечах и шее.

Кровь фейри тонкими струйками потекла вниз, смешиваясь с прохладными тенями подземелья.

Я заплакала от боли и шока, пытаясь вырваться, спрятаться от этого кошмара, но Кейган бережно перехватил мое лицо своими ладонями, заставляя смотреть только на него. Его черные глаза были совсем близко.

— Не бойся. Смотри на меня, Кристина! Только на меня! — властно приказал он, и этот приказ ворвался в мой затухающий мозг, выстраивая нерушимую стену между мной и паникой. — Тьма всё сделает. Все будет хорошо. Слышишь? Я не брошу тебя. Никогда больше не брошу! Не отпущу!

И в этот момент началось то, к чему нельзя было подготовиться.

Черная пена в колодце со страшным, оглушительным ревом взметнулась вверх, превращаясь в гигантскую волну из первородного мрака.

Она поднялась под самый свод пещеры, заслоняя собой тусклый свет кристаллов, а затем… резко, всей своей колоссальной мощью обрушилась прямо на нас.

Я задохнулась. Воздух мгновенно исчез из легких, меня сокрушило диким, первобытным ужасом и страхом перед этой первозданной стихией, которая накрыла меня с головой.

Нас заживо похоронило под толщей Тьмы.

Но боли действительно не было. Первые несколько секунд я чувствовала лишь странное, леденящее онемение.

Магия Кейгана заполнила всё пространство, она проникла в мои открытые раны на ладонях и плечах, впитываясь в кровь, словно сухая земля впитывает живительную влагу.

А потом пришла она. Агония, по сравнению с которой пытки ведьм показались мне легким детским испугом.