Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 29

Я еще какое-то время стояла в полумраке, прижавшись спиной к косяку, и напряженно прислушивалась. Я собиралась незаметно проскользнуть к Мими, как только лорд покинет спальню, чтобы защищать ее, если придется.

Но... мысль о том, что после этого он пойдет туда, к жене... Мысль, что он будет спать этой ночью с Эрой, что они воссоединятся после разлуки, внезапно принесла с собой такую ослепляющую, жгучую боль, что у меня перехватило дыхание.

Боль была настолько сильной, физически осязаемой — словно невидимая, но прочная нить натянулась до предела и готова была с треском разорвать мне сердце.

Я судорожно прижала здоровую руку к груди, сминая ткань рубашки, лишь бы унять эту разрывающую агонию.

Я не имела права на эти чувства! Я не имела права привязываться к нему. Это не моя жизнь. Это не мой мужчина.

Но... лорд не вышел.

Ни через час. Ни через два.

Спустя долгое время в коридоре послышались легкие шаги. Эра, переодетая в соблазнительный полупрозрачный шелк, подошла к дверям детской. Она попробовала нежным, зовущим шепотом позвать лорда, но внутрь комнаты так и не зашла — видимо, клубящиеся на пороге тени ясно дали понять, что ей там не рады, или же она панически боялась снова разбудить ребенка и испортить свой образ.

Я не знаю, что именно он ответил ей из темноты, но Эра резко развернулась.

Она была явно не в духе: её идеальное лицо исказила гримаса глухой злобы, а шаги стали тяжелыми и резкими, когда она возвращалась в свою пустую, холодную постель.

А я... я бессильно сползла по стене, присела на пол у своей приоткрытой двери и, обняв колени, продолжала наблюдать за коридором.

Лорд Блэквут так и не вышел из спальни Мими до самого утра.

Как обычно он ночевал именно там.

Глава 25

Рано утром Кейган и Эра покинули поместье. Я шумно, с огромным облегчением выдохнула.

Какое же это было счастье — знать, что я сегодня не увижу сестру, что можно спокойно, без оглядки и животного страха нормально позавтракать с Мими и даже выйти погулять в сад.

Но с другой стороны... я совершенно не могла понять саму себя.

Отчего мое сердце так болезненно, тоскливо ноет?

Почему меня так неудержимо, почти до ломки в костях тянет к Кейгану?

Почему мысль о том, что он уехал в город вместе со своей истинной, отзывалась внутри такой глухой, удушающей ревностью и болью?

Целый день их не было, и мы с Мими были полностью предоставлены друг другу.

Мы занимались своими привычными делами: играли на лужайке, читали, гуляли. Но я то и дело, улучив момент, когда кроха не смотрит в мою сторону, тревожно бросала взгляд на массивные кованые ворота.

Я панически боялась их возвращения и хотела успеть уйти с глаз Эры, как только раздастся лязг калитки.

В итоге мы поужинали, а потом я искупала Мими в теплой ванне и переодела её в чистую пижамку.

Уложила спать в розовой кроватке, а сама села рядом в кресло и стала читать книгу. В детской горел только крошечный, тусклый ночник, отбрасывая на стены мягкие тени.

Было уже далеко за полночь, когда в открытые ворота поместья с шуршанием гравия въехала карета.

Я осторожно подошла к окну и стала наблюдать за ними из-за тяжелой плотной шторы, скрываясь в темноте. Эра и Кейган вернулись.

Вскоре я услышала приглушенные голоса на первом этаже. Затем раздались шаги на лестнице и в коридоре. Я затаила дыхание. Эра не зашла сюда.

Стук её каблуков стихли в стороне господской спальни. Я снова прерывисто выдохнула.

Я планировала так и просидеть здесь, в детской, до самого утра, но вдруг дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник Кейган.

Мы замерли, неотрывно смотря друг на друга в полумраке комнаты.

И отчего-то на один краткий, безумный миг мне показалось, что Тьма в его глазах неуловимо изменилась.

Она стала другой. Теплее. Глубже. Словно она тянулась ко мне.

Но его породистое лицо по-прежнему оставалось непроницаемой, жесткой восковой маской. Возможно, всё дело было в том, что он являлся могущественным носителем Теней — особой разновидности магии Тьмы, которая неизбежно накладывает свой тяжелый, суровый отпечаток на эмоции хозяина

И все же он совершенно не был похож на расслабленного, беззаботного мужчину, у которого чудом воскресла семья и который только что вернулся со счастливой прогулки с женой.

Скорее, он напоминал воина, несущего на плечах непосильный груз.

Я была уверенна в своих мыслях, но природу своей уверенности не могла понять.

— Тина. Как ты? — вдруг низко, с легкой хрипотцой спросил он.

Я опешила. Я ожидала холодного приказа, дежурного вопроса о дочери, но никак не интереса к моему состоянию.

— Нормально, — севшим голосом ответила я.

— А Мираэла?

— Всё хорошо... Она... она не кричала сегодня.

Кейган медленно кивнул.

— Иди отдыхай, — так же тихо произнес он, делая шаг в комнату. — Я побуду с дочерью.

— Хорошо, лорд, — я не стала спорить.

Я поднялась с кресла и, стараясь не поднимать глаз, направилась к выходу. Когда я проходила мимо него, совсем близко, меня снова словно ударило током.

От него пахло... так невообразимо вкусно. Горький белый перец и терпкий кардамон. Этот чисто мужской, властный аромат мгновенно проник в легкие, будоража кровь, заставляя сердце забиться где-то в горле.

И в ту же секунду я заметила, как Кейган едва уловимо повел мощными плечами и тоже... шумно втянул носом воздух.

Он замер, как хищник, почуявший добычу. Он вдыхал мой запах. Я смутилась. Меня бросило в жар. Я поспешно скользнула за дверь в коридор и быстрым шагом направилась в сторону своей спальни, в другой конец крыла.

Уже взявшись за дверную ручку, я не выдержала. Обернулась.

Кейган так и не вошел в детскую. Он вышел следом за мной и теперь стоял посреди коридора. Он смотрел прямо на меня.

Сопровождал меня своим внимательным, обжигающе-тяжелым взглядом, от которого плавился позвоночник, и стоял там, пока я окончательно не скрылась за своей дверью.

На эту ночь я подготовилась.

Я намертво заперла дверь и, напрягая все мышцы, придвинула к ней тяжелый дубовый комод.

Немного успокоившись, я легла спать в просторных шелковых брюках и рубашке на тонких бретельках.

Почему-то мне казалось, что Эра в любом случае захочет со мной поговорить. И мне совершенно не хотелось, чтобы это произошло ночью.

Я проснулась от едва слышного скрипа оконной рамы.

В следующее мгновение Эра проскользнула в мою спальню бесшумной, смертоносной тенью. От её дневной слабости, хрупкости и показной изможденности не осталось и следа! Она двигалась с пугающей, хищной грацией и была полна сил.

В ее руках был тонкий знакомый мне клинок.

Она набросилась на меня прямо в постели, и мы сцепились в жестокой, отчаянной драке.

Это была грязная борьба за выживание. Я не собиралась так просто позволить ей убить меня!

Мы катались по смятым простыням, яростно сопротивляясь друг другу. Мы впивались ногтями в кожу, оставляя глубокие царапины, выдирали друг другу волосы. Эра оказалась пугающе сильной для той, кто якобы годами гнил в подземельях ведьм.

Наконец, ей удалось подмять меня под себя. Она тяжело оседлала меня, придавив коленами, и выхватила из-под одежды свой жуткий клинок. Одним быстрым, безжалостным движением она полоснула меня лезвием по моей единственной целой руке, чуть выше локтя.

Горячая боль обожгла кожу. Из глубокого пореза тут же хлынула кровь, и Эра поспешно подставила стеклянный фиал, желая собрать её до последней капли.

Понимая, что теряю время, я извернулась, дотянулась свободной рукой до прикроватной тумбочки и нащупала тяжелый металлический подсвечник. Изо всех сил, что у меня оставались, я с размаху ударила Эру прямо в затылок!

Но сил после трех лет истощения было слишком мало. Удар получился слабым. Эра лишь охнула от неожиданности, выронила фиал и упала на меня. Она тут же вскинула голову и злобно зашипела, обнажив зубы, в точности как разъяренная дикая кошка.