Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 28

А затем Мими широко распахнула рот, зажмурилась и закричала.

Это был не детский плач. Это был истошный, животный, срывающий связки крик во всё горло, пропитанный таким первобытным, чистым страхом, от которого стыла кровь в жилах.

Девочка забилась в моих руках в дикой истерике, пытаясь отползти, спрятаться, лишь бы оказаться как можно дальше от той, что подарила ей жизнь.

Глава 24

Эра театрально ахнула, в ужасе закрыв рот грязной, дрожащей ладонью. Идеально сыгранный шок. Из ее огромных зеленых глаз снова градом полились слезы — крупные, блестящие, полные неподдельного материнского горя.

Она резко, словно от невыносимой боли, отшатнулась от кричащего ребенка и повернулась к Кейгану. Судорожно, с отчаянием утопающего схватила его за полы черного камзола, сжав плотную ткань побелевшими пальцами, и зарыдала, глядя на него снизу вверх.

— Кей! Боги, Кей, что они с ней сделали?! — навзрыд запричитала она, ее голос ломался от истерики. — Что эти проклятые ведьмы сделали с нашей маленькой малышкой?! Почему... почему она так смотрит на меня? Почему она меня совершенно не помнит?! Почему она так кричит, Кей?! Что там произошло в плену?! Моя девочка... она меня боится!

Каждое ее слово было пропитано ядом лжи, но для ослепленного любовью и горем лорда Блэквута они звучали как истина в последней инстанции.

Он побледнел, его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.

А я, не дожидаясь его реакции, быстро подхватила бьющуюся в истерике Мими на руки. Девочка тут же намертво вцепилась своими крошечными пальчиками в мою шею. Она громко, истошно кричала, пряча личико у меня на груди, и всё ее крошечное тельце крупно содрогалось в рыданиях, полных первобытного ужаса перед собственной матерью.

Я, не сводя расширенных от страха глаз с этой разворачивающейся драмы, начала медленно пятиться назад.

Шаг. Еще шаг. И еще один шаг, уходя всё дальше.

Я умоляюще посмотрела на Кейгана. В его глазах клубилась темная, смертоносная ярость, смешанная с болью за дочь и жену, но он всё же уловил мой взгляд.

Коротко, почти незаметно, он качнул головой. Это был безмолвный приказ. Разрешение, чтобы мы с Мими ушли.

И мы ушли. Я почти бегом бросилась к особняку, прижимая к себе всхлипывающего ребенка.

Уже из прохладного, погруженного в полумрак холла, сквозь окно я видела, как на залитой закатным солнцем лужайке Кейган стоял на коленях перед Эрой. Он что-то быстро, горячо говорил ей, бережно стирая слезы с ее грязных щек.

А она плакала, непрерывно жаловалась ему на свои выдуманные мучения и постоянно, с такой трогательной, беззащитной покорностью склоняла свою светловолосую голову к его груди, ища защиты.

Меня замутило от этой картины.

Как же она всё лихо, виртуозно провернула!

Выходит, когда ведьмы поняли, что я, не собираюсь возвращаться и добровольно выносить им ребенка за пределы защитного купола, они быстро сменили тактику.

Они решили прислать сюда ту, перед кем Глава Тайной канцелярии бессилен. Его пару…

Ту, которая единственная может пройти сквозь его защиту и изменить всё! Свою сообщницу, разыгравшую перед ним спектакль со спасением.

Эра была идеальным оружием против Повелителя Теней. И теперь мы с Мими оказались заперты в одной клетке с ядовитой змеей, а охранник этой клетки даже не знал об опасности.

Остаток вечера прошел для меня как в густом, вязком тумане, полном тревоги и липкого страха.

Лорд Кейган лично выписал магический одноразовый пропуск для лучшего столичного лекаря, который долго осматривал и колдовал над «несчастной» Эрой.

Разумеется, после всех процедур её с величайшими почестями разместили прямо в огромной господской спальне Блэквутов.

Кейган ненадолго зашел и к нам. Он выглядел бледным, потрясенным и явно истощенным эмоционально. Молча, с затаенной болью в глазах, он поцеловал дочь, глухо спросил, как мы себя чувствуем, бережно погладил малышку по светлым волосикам, посмотрел долгим пронизывающим взглядом на меня, и тут же вышел, спеша вернуться к своей драгоценной воскресшей жене.

Именно сегодня, словно по взмаху волшебной палочки, в ранее тихом и пустом особняке стало невероятно людно.

Появилась женщина-кухарка, отвечающая за еду, которая принялась суетливо накрывать роскошный стол. Примчалась портная с рулонами шелка и бархата. Тотчас же всё вокруг засуетилось, закрутилось вокруг леди Блэквут.

Мы же с Мими из гостевой спальни так и не выходили. Стоило мне только приоткрыть дверь и сделать хоть шаг в коридор, как маленькая Мираэла, словно чувствуя присутствие матери, начинала панически кричать и плакать. Да мне и самой, признаться честно, совершенно не хотелось встречаться с Эрой.

У нее абсолютно точно был план. Коварный, жестокий план.

Наступила глубокая ночь. Я уже заботливо подготовила малышку ко сну. Она выпила на ночь свою порцию теплого молока с печеньем, и поэтому пока что я разместила её в своей большой кровати, укрыв одеялом. Рядом со мной ей было гораздо спокойнее.

Внезапно в мою дверь негромко постучали, и Кейган решительно вошел в комнату.

— Мираэлу нужно перенести спать в её детскую, — тихо произнес он, подходя к кровати.

Но стоило ему только произнести это и бережно подхватить сонную Мими на свои сильные руки, как кроха окончательно проснулась. Она жалобно скривила губки, крепко-крепко вцепилась Кейгану за шею и доверчиво прильнула к нему.

И тут я подняла глаза. И вся кровь отлила от моего лица.

Там, в дверном проеме моей спальни, стояла Эра.

От грязной, изможденной узницы в лохмотьях не осталось и следа. Она была уже ухоженная, с идеально уложенными длинными светлыми волосами. На ней было потрясающее воздушное домашнее платье из струящегося шелка, а на изящной шее и запястьях уже тяжело блестели драгоценные украшения.

Пока Кейган стоял к ней спиной, глядя на дочь, Эра неотрывно смотрела прямо на меня. И её красивое, ангельское лицо кривилось в жуткой гримасе презрения и брезгливости.

Но стоило только Кейгану чуть повернуть к ней голову, как Эра мгновенно преобразилась.

Гримаса исчезла, и её лицо расплылось в нежной, мученической и бесконечно любящей улыбке. Она ласково потянула свои руки к дочери.

Мими, едва увидев лицо матери, снова зашлась истошным, полным животного ужаса криком, отворачиваясь и пряча лицо на широкой груди отца.

Эра тут же театрально ахнула и прижала свои унизанные кольцами руки к груди. В её огромных зеленых глазах мгновенно заблестели крупные, фальшивые слезы.

— Я просто ужасная мать... — надрывно, срывающимся от горя голосом прошептала она, глядя на Кейгана. — Моя собственная девочка меня боится! Но я так не хочу, чтобы ей было плохо... Кей, ей, очевидно, нужно время. Время, чтобы привыкнуть ко мне. Пусть она пока побудет с няней. Я не смею её больше пугать...

Но у лорда было свое мнение на все.

— Нет. Она будет спать в детской, — стальным, не терпящим возражений голосом отрезал Кейган.

Он повелительно прикрыл глаза, призывая свою магию. Густой, живой мрак мгновенно сорвался с места и мягко, словно пуховое одеяло, окутал плачущую крошку, надежно скрывая от нее лицо матери.

И Мими, почувствовав абсолютную защиту отца и перестав видеть свой главный кошмар, почти сразу же замолчала, лишь изредка судорожно всхлипывая в его плечо.

Эра с поджатыми губами посторонилась, пропуская лорда в коридор с дочерью на руках. На меня она даже не взглянула, словно я была пустым местом, грязью на подошве её туфель.

Её слова, брошенные Кейгану секундой ранее, ясно и недвусмысленно дали понять мое место в этой иерархии: я — просто няня. Сообщать лорду о том, что мы сестры, она не собиралась. Эра продолжала виртуозно играть в свои жестокие, расчетливые игры.

Я осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула в коридор. И заметила, как Блэквут непреклонным жестом отослал «несчастную» Эру в господскую спальню, а сам вместе с малышкой скрылся за белыми дверями детской.