Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 27

Пальцы, сжимавшие край страницы, онемели от первобытного ужаса.

По вымощенной камнем дорожке, прямо к нам шла… Эра.

Глава 23

Издалека Эра казалась неземным видением.

Ее потрясающие, густые светлые волосы, напоминающие струящееся золото, были рассыпаны по хрупким плечам и спускались длинными, тяжелыми волнами, достигая самых бедер.

Ее огромные, распахнутые зеленые глаза сияли такой обезоруживающей, ангельской невинностью, что у любого перехватило бы дыхание.

Но как только она приблизилась чуть ближе, стало до боли ясно, что одета она в грязные, изодранные в клочья лохмотья.

Она шла абсолютно босая, ступая грязными ступнями по камню дорожки.

Сестра выглядела так, словно ее вывели из казематов. Эра была пугающе, болезненно худой и изможденной. Ее некогда идеальные щеки впали, обрисовывая острые скулы, под невинными зелеными глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Кожа была полупрозрачной, покрытой грязью и засохшими ссадинами.

И всё же... даже в этом грязном и потрепанном виде, словно замученная до полусмерти узница, она была потрясающе, невыносимо прекрасна и хороша. Ее уродство было эстетичным, ее слабость — гипнотической.

Демон в облике невинного, истерзанного ангела.

Я сама не заметила, как судорожно сжала Мими в своих объятиях, прижимая девочку к груди так крепко, словно пыталась спрятать ее.

Мое сердце заколотилось с такой бешеной, оглушительной скоростью, что его стук отдавался в ушах грохотом. Воздух застрял в горле колючим комом.

Эра остановилась в десятке шагов от нашего одеяла. Но она смотрела не на меня. И не на Мими.

Ее огромные, полные невыразимой муки зеленые глаза смотрели куда-то за мое плечо.

Туда, где на крыльце особняка замер вышедший на улицу лорд Блэквут.

Эра медленно, дрожащими руками потянула ладони вперед, словно глубоко нуждающийся, умирающий от жажды человек, увидевший спасительный оазис.

И из ее зеленых глаз полились слезы. Настоящие, крупные, блестящие капли покатились по грязным, впалым щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Ее нижняя губа задрожала.

Я смотрела на нее, парализованная ледяным ужасом, и мой разум отказывался воспринимать эту картину.

Этот хрупкий, сломанный, плачущий образ совершенно не вязался с той Эрой, которую я знала.

Та Эра, которая держала меня в подземелье, та, что заковывала меня в железо, была редкостной, расчетливой мерзавкой.

Жестокой садисткой, не знающей ни жалости, ни любви, способной убить своего собственного ребенка на алтаре без малейшего промедления, лишь бы избавить всех ведьм от преследования Тайной канцелярии.

Эту Эру — слабую, заливающуюся горькими слезами, хрупкую жертву — я не знала.

И тут она резко покачнулась. Ее ресницы дрогнули, глаза закатились, и она начала падать в глубокий обморок, оседая прямо на холодные камни.

Я даже не успела моргнуть, как пространство вокруг взорвалось движением.

Тени лорда Блэквута, которые обычно лениво клубились по углам, сорвались с места с немыслимой скоростью. Они черными молниями бросились к ней, мгновенно окутали ее тонкий стан и мягко, словно пуховая перина, подхватили ее тело и голову у самой дорожки, чтобы она не ударилась.

Густой мрак полностью обволок ее, бережно удерживая на весу.

Я еще сильнее, до судороги в пальцах сжала Мими на руках, вжимаясь спиной в ствол дерева, словно пытаясь слиться с корой.

А Кейган уже оказался рядом. Могущественный Повелитель Теней буквально вырвал невесомое тело Эры у собственных послушных теней.

Он рухнул на колени прямо на траву, прижимая ее к своей широкой груди. Он сжал ее так крепко и одновременно так отчаянно-бережно, словно она была величайшим сокровищем во всех мирах.

Его большие, сильные руки затряслись. Он стал судорожно, лихорадочно осматривать ее лицо, ее шею, ее худые руки на наличие смертельных ран, стирая грязь со впалых щек своими большими пальцами.

— Эра... Эра! — безостановочно, срывающимся, полным дикой агонии голосом повторял он. — Эра, боги, Эра!

Глава Тайной канцелярии, человек, заставлявший дрожать от страха всю империю, сейчас сидел на земле, подхватив ее безжизненное тело, и раскачивал ее в своих руках, словно обезумевший от горя мужчина.

Точно так же как он сидел и перед Мими.

Спустя несколько бесконечных мгновений Эра судорожно вздохнула. Ее ресницы затрепетали, и она пришла в себя. Распахнув свои зеленые глаза, она сфокусировала взгляд на его лице. И медленно, бесконечно нежно погладила лорда по жесткой щеке своей грязной, дрожащей рукой.

— Кей... — всхлипнула она, и ее голос был тонким, надломленным. — Я... я смогла... Я смогла...

— Что смогла, любовь моя? Что смогла?! — задыхаясь, спрашивал Кейган, прижимаясь губами к ее ладони.

— Смогла вырваться... убежать от этих… ведьм... Кей... — она горько, надрывно заплакала. — Но наша дочь... наша маленькая девочка... Я... я потеряла ее!

Эра зарыдала в голос, отчаянно пряча свое лицо в темных одеждах лорда, цепляясь тонкими пальцами за его камзол.

— Я не смогла... — шептала она сквозь слезы, сотрясаясь всем телом. —Когда на нас напали... я пыталась ее закрыть! Я потеряла сознание от удара, а когда очнулась... Миры не было! Я не знаю, что они сделали с нашей девочкой! Я ничего не знаю! Но... но я знаю, где эти ведьмы... я расскажу тебе всё, Кей... расскажу, где они прячутся... только найди ее, умоляю!

Всё это душераздирающее представление разворачивалось прямо передо мной, на зеленой лужайке.

Каждое слово сестры вонзалось в мой мозг отравленной иглой.

Как виртуозно она лгала!

Как идеально она выстроила свою защиту, зная, что я ничего не смогу сказать!

Кейган зажмурился. Мощная судорога облегчения прошла по всему его огромному телу. Он крепко обнял плачущую женщину, гладя ее по грязным золотым волосам:

— Тише, родная. Тише. Успокойся, моя жизнь, — он целовал ее в макушку. — Мираэла жива. С ней всё хорошо!

Эра замерла в его руках, изображая шок, а он продолжил, задыхаясь от нахлынувшего счастья:

— Одна милая, храбрая девушка спасла ее и привела ко мне! Вот же она, Эра! Посмотри! Вот же наша Мира!

И он, легко поднявшись на ноги, бережно подхватил Эру на руки, прижимая ее к груди, и уверенно зашагал в нашу сторону.

Я перестала дышать. Окружающий мир сузился до этой приближающейся пары.

На всегда непроницаемом, каменном лице лорда Блэквута сейчас отражалась такая невероятная, глубокая гамма чувств — абсолютное счастье, безграничная нежность, благоговение, любовь.

Но когда они приблизились, и Кейган перевел свой сияющий взгляд на дочь, лицо Эры, лежащей на его руках... неуловимо изменилось.

Пока лорд не видел ее глаз, Эра посмотрела прямо на меня.

В одно мгновение она потеряла всю свою наигранную жалость, всю слабость и невинность.

В ее сузившихся зеленых глазах, направленных только на меня, вспыхнула такая концентрированная, черная бездна презрения, насмешки и абсолютного, ядовитого торжества, что меня замутило от ужаса.

Она смотрела на меня как на грязь под своими ногтями. Она победила, и она это знала.

Я прижала ничего не понимающую Мими еще сильнее к себе, готовая защищать племянницу до последнего вздоха.

Кейган аккуратно, словно величайшую драгоценность, опустил Эру на траву рядом с нами, поддерживая ее за талию, чтобы она не упала от слабости.

Эра, снова нацепив маску любящей, рыдающей от счастья матери, протянула свою дрожащую руку и нежно дотронулась до плеча Мими.

— Доченька... моя маленькая... — проворковала она голосом, полным патоки.

Мими, которая до этого сидела спиной, обернулась.

Она подняла свои огромные черные глаза, полные отцовской Тьмы, и увидела лицо своей матери.

Матери, которая держала над ней занесенный ритуальный нож на каменном алтаре.

На секунду в саду повисла мертвая, звенящая тишина.