После брака. Не предают любя (СИ), стр. 18

Я все это хотел сделать, но понимал, что это будет мне не на руку.

— Черт! — Рявкнув последнее, я долбанул как следует ребром ладони по рулю и дёрнулся в поисках хоть чего-нибудь: бутылки с минералкой, без разницы, газировки, но ни черта не было.

Всю ночь пил, как не в себя пил, метался из комнаты в комнату. Хотелось выйти, приехать к Олеське и без спроса просто схватить её в охапку вместе с мальчишкой и отвезти в лабораторию.

Мой ребёнок.

Я по глазам это вижу.

У меня же, твою мать, детектор днк в глазах стоит.

Мой ребёнок.

В какой-то момент я понял, что задыхаюсь от злости, от ярости от того, что меня давило под весом собственных грехов и раскаяния.

Мне кажется, в какой-то момент я потерял счёт времени, поэтому слепо шарил глазами по зеркалу рано утром, пытаясь понять, какого черта творится в моей жизни.

Неизвестный номер долбил уже третий раз, и я, зажмурив глаза, все-таки принял вызов.

— Здравствуйте. Майор Корабельников, я звоню вам по поводу неприятной ситуации, а именно нападения на Арсения Ворошилова вчера примерно в ноль часов, сорок минут. Подъедете в отделение?

Глава 20

Конец сентября. Пять лет назад.

Москва.

Развод и переезд в Черногорию высосал меня до дна. Настолько, что под конец августа, когда мы с Крис улетели, успели только подать документы на поступление, немного раскидать вещи, заселиться в нормальную квартиру. И я полетела обратно в Россию. Потому что оставались нерешённые дела.

В Москве было несколько квартир, с которыми надо было решить, что делать. А ещё клиника неврозов, куда я легла на неделю, чтобы прокапаться. Потому что понимала, что шагну из окна, как бы мне не рассказывали о том, что развод — это, конечно, неприятно, но не смертельно. Я не верила.

Я просыпалась в слезах от того, что я не слышала его дыхания рядом. Я не могла представить себе, как теперь жить одной. Но и оставаться рядом с Петром было самоубийством. Меня весь бракоразводный процесс почти доконал. А я вдруг представила, что должна буду встречать его от любовницы и заботливо поправлять рубашку, когда он уезжает выгулять её.

Любовь — она иррационально глупа, и по факту женщина влюбляется в момент того, как она себя ощущает рядом с мужчиной. А не в самого мужчину по факту.

С Петром я была особенной, что ли, правильной какой-то. Он всегда очень чётко подчёркивал, насколько его устраивает и радует наша семья. Он как будто бы каждый божий раз принимал у меня экзамен: мальчишку одного родила — похвально, отлично. Для комплекта теперь нам нужна девочка. Девочка со второго раза получилась сразу — «Олеся, да ты у меня чудо».

Образование? Да, надо получать образование. Надо быть в современном мире востребованной.

Бизнес? Да, конечно, ты же не можешь всю жизнь сидеть домохозяйкой.

Каждый божий раз он давал оценку тем или иным моим поступкам. В браке я это воспринимала как похвалу, как гордость.

Это были больные отношения.

Я только разведясь стала понимать, насколько были это больные отношения, неправильные. Насколько, оказывается, меня душила эта его показушность и как меня обижало то, что он в какие-то моменты заставлял чувствовать меня виноватой. Даже в постели.

Мне понадобился жестокий развод, наличие беременной любовницы, которая тяжело носит ребёнка, и признание, что любовь ушла, чтобы открылись глаза. Мне всё это нужно было.

И сейчас я просто была на перепутье. Поэтому легла в клинику неврозов. Мне капали какие-то витамины. А ещё каждый божий день разговоры с психотерапевтами. С разными. Кто-то отвечал за сексуальную часть брака. Кто-то гештальтистом был. Но каждый диалог давал что-то своё.

Смешной пузатый дяденька доктор, один из первых, кто пришёл на консультацию, потирал очки в роговой оправе и смотрел на меня с любопытством энтомолога, который увидел новый экземпляр.

— Что ж вы, душенька моя, — и говорил он так ласково, называя душенькой, — так переживаете?

— А как не переживать, если я не знаю, как мне жить дальше?

— Как это не знаете? Знаете. Так же, как и жили до этого. У вас же были планы? Говорят, что боль от предательства излишне преувеличена. Я вот так, душенька, не говорю. Потому что знаю, что не всё у людей всегда с первого раза получается хорошо. А ещё я знаю, что плакать горько не надо. Ваш муж не умер, не исчез, не пропал без вести. Он жив. Ножками ходит. Живёт в своё удовольствие. Вы-то чего должны помирать?

Я не помирала. Я просто не знала, как мне жить. Я много чего не понимала. Не могла перестроиться.

Но это «душенька» меня, конечно, каждый раз подбрасывало. Поэтому в конце недели я сама попросила ещё одну консультацию у этого доктора.

И снова были протёртые очки. И снова взгляд такой смешливый.

— Ко мне второй раз обычно не ходят.

— Почему? — спросила, пожимая плечами.

— Считают, что я слишком пренебрежительно отношусь к чужому горю.

— Да нет.

— Ну, раз вы так не считаете, поделитесь, чего вы хотите? О чем думаете?

— Ничего не хочу. Ни мужа рядом. Ни мужчину. Даже просто, чтобы где-то на периферии мотылялся и дыханием своим меня раздражал. Даже такого не хочу. Мне бы одной пожить.

И наверное это было правильное и зрелое решение.

Я была разбита и казалось, что единственный способ слезть с иглы — это закрыться в каком-нибудь чулане, чтобы никто ко мне не заходил и не приносил дозу.

Примерно это я объяснила тогда терапевту. А он, посмеявшись, произнёс:

— Ну, знаете, если, предположим, вы с наркотиков слезли бы и стали курить, я бы назвал это большим шагом.

— Вы сейчас на что это на такое намекаете?

— Да я не намекаю. Я в принципе говорю, что в целом такое может сработать.

Когда я закончила курс, я не понимала, насколько логичны слова терапевта. И мотыляясь по готовящейся к затяжной осени Москве, и явно не рассчитывала на то, что смогу поменять одну зависимость на другую.

Но в одном из небольших ресторанов “Башни Федерации”, я вдруг услышала знакомый голос.

— Олесь!

Aрс стоял в компании двух пузатых мужичков. Неизменная папка в руках. И взгляд такой, с сомнением, но в то же время с любопытством.

— Привет. — Спокойно ответила, не желая развенчивать ситуацию того, что я с тобой не буду здороваться, потому что ты был юристом моего мужа во время бракоразводного процесса и вообще, с такими людьми, как ты, надо даже на другую улицу переходить.

Aрс бросил короткий взгляд своим спутникам и, шагнув к моему столику, улыбнулся.

— Я думал, вы в Черногории.

— Я приехала решить по поводу квартиры.

— Прикольно. А я сделку закрыл на двести сорок лимонов.

— Прикольно. — Безынициативно передразнила я и крутанула обручальное кольцо на пальце.

Глава 21

Через час с небольшим Арс сидел и смотрел на меня хмельным взглядом.

– Я вообще не думаю, что твой развод мог сложиться как-то лучше.

Он отмечал сделку. Ему было весело, радостно, и он хотел этой радостью поделиться со мной, сидящей по факту последнее время на кортизоловый игле. Я была настолько высушена, что даже не могла встать и, пожав плечами, сказать Арсу, что мне неинтересно обсуждать ни мой развод, ни его сделки.

Мы не были близко знакомы. Я знала, что это один из немногих друзей моего бывшего мужа. И мне казалось чем-то аморальным находиться рядом с ним после того, как развернулся мой брак.

Но я все равно не могла найти силы для того, чтобы встать и уйти.

– И вообще, Лисица…

– Почему Лисица? – Нахмурившись, произнесла я, откладывая приборы.

– Потому что Олеся – лиса – лисица. – Как маленькой и глупой объяснил Арс, наклоняясь над столиком и улыбаясь мне так, словно бы рассказал какую-то большую тайну.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Вот прикольно. Оказывается, ты умеешь улыбаться. А я все думал, что у тебя эта функция не входит в базовый набор.