После брака. Не предают любя (СИ), стр. 1

После брака. Не предают любя

Анна Томченко

Глава 1

Июль.

– Видишь? – Крепкие руки мужа обхватили меня за талию и притянули к себе. – Вон там блондинка беременная стоит в толпе гостей?

Я пыталась понять, про кого говорил Пётр, и слепо блуждала от одного знакомого лица к другому.

– Её Регина зовут. – Голос такой спокойный, уверенный.

Но я не понимала, для чего именно Пётр решил сейчас об этом поговорить.

– И что? Мне это ни о чем не говорит. Я не знаю, кто её пригласил. – Произнесла и положила ладони на руки мужа, вжалась лопатками в его грудь.

Горячее дыхание коснулось моего виска, а потом спустилось чуть ниже, к шее.

Мы сегодня праздновали двадцатилетие старшего сына. Илья у нас был первенцем: очень подвижным, суетным. В нём много было от отца. И в качестве благодарности нам за воспитание и за то, как у него складывалась жизнь, он все-таки решил праздновать в кругу старых знакомых и родственников. Хотя в двадцать лет хочется в клубе тусить.

Илья пролетел мимо меня, чмокнул в щеку и встал у самого края балкона, наблюдая за тем, как в небе взрывались салюты один за одним.

– Я с ней сплю. – Залп салюта перекрыл сказанные Петром слова.

Я поняла, что, скорее всего, ослышалась. Медленно развернулась в руках мужа, и он пожал плечами.

– Её зовут Регина – я с ней сплю.

Он, видимо, рассчитывал получить от меня какую-то обратную связь. Но это примерно как с утра проснуться не от звона будильника, а от того, что тебе на лицо выплеснули ведро воды со льдом.

Я стояла и не могла пошевелиться. Пётр вскинул брови и медленно прошёлся между гостями и наклонился к этой, своей Регине, положил руку так осторожно и аккуратно ей на плечо и что-то произнёс на ухо. Она вскинула на него недоумённый взгляд, а потом посмотрела на меня.

Ей было от силы тридцать, может, чуть меньше.

Мне было сорок: платье винного цвета, идеально уложенные волосы. Дорогая красота – как любил говорить Пётр. Все это было во мне.

А в ней было что-то другое.

Разорвав нить взглядов, Регина резко развернулась и пошла к выходу с большого открытого балкона, где стояли все гости, Пётр осмотрелся, видимо, желая удостовериться, что никто ничего не понял, а потом прошёл ко мне.

– Вечер закончен, собирайся.

Чёртовы сорок минут до дома из ресторанного комплекса были для меня адом.

Крис – младшая, уже достаточно взрослая, в этом году поступает, ещё заранее предупредила меня, что поедет к своей двоюродной сестре.

Сорок минут до дома в мертвенной тишине. В такой, что гул двигателя внедорожника мужа, казалось, разъедал мозги.

Мы поднялись на свой двадцать седьмой этаж, где на лестничной площадке всего одна квартира – элитный комплекс, шикарный, дорогой. Последнее приобретение Петра пару лет назад.

Я застыла в коридоре, не зная, что сказать. Я по-прежнему в это не верила. Мне казалось, что Пётр так сказал, потому что у него были какие-то другие причины. Может, просто нам нужно было уехать.

– Что она делала на дне рождения нашего сына? – Выдохнула сквозь боль в горле. Как будто бы стеклянными осколками проходились изнутри.

– Она управляющая рестораном, наблюдала за тем, как пройдёт весь вечер.

Пётр прошёлся вдоль входа в зал, замер посередине и запрокинул голову, выдохнул:

– Присядь, пожалуйста. – Произнёс он без злобы, а с какой-то усталостью.

Но я стояла и молчала. Даже слезы ещё не потекли.

Она беременна от него, наверное.

И мысли какие-то глупые лезли в голову о том, что я всю жизнь была возле своего мужа, чуть ли не у его ног. Я никогда не требовала похвалы и благодарности, казалось, что это само собой разумеющееся: я же жена, мы и в горе, и в радости, как два неразлучника.

– Пройди в зал! – Рыкнул Пётр.

Я прикрыла глаза.

– Олеся, давай сейчас без драмы.

– Давай. – Вздохнула и обняла себя за плечи.

Шаги какие-то деревянные, словно бы я Буратино, которого не допилил Папа Карло. Я опустилась на маленькое, неудобное кресло. Оно стояло здесь исключительно для декора.

– У тебя есть не так много вариантов для того, чтобы остаться честной замужней женщиной. – Пётр присел на корточки возле меня.

Он положил ладони мне на колени и сдавил их. Кости хрустнули. Но это был всего лишь обман. Ничего там не хрустнуло. Мне просто каждое его прикосновение сейчас отдавалось болью.

– Честной замужней женщиной, а не разведёнкой с принципами на старости лет.

О какой старости лет он говорил?

Мне сорок. Я маленькая, худая и рост у меня не дотягивал до метр семидесяти. Мама всегда смеялась и говорила, что маленькая собачка до старости щенок, поэтому мне старость не грозит.

– Ну-ка, посмотри на меня. – В приказном тоне произнёс Пётр, пытаясь поймать мой расфокусированный взгляд. – Вот так я вижу нашу дальнейшую жизнь. Ничего в ней особо не меняется. В то же время я даю тебе слово, что наглеть не буду. Регину я не стану знакомить с друзьями, выводить в общество. Ну и сама понимаешь, к маме я её тоже не потащу.

– Молчи. – Выдохнула дрогнувшими губами. – Молчи. Пожалуйста, молчи, Пётр.

Его имя лезвиями ощущалось на моём языке.

– Ты останешься законной женой. Да, у тебя будут некоторые сложности, но я надеюсь, ты понимаешь, что истерики не стоит закатывать и не будешь трепать нервы из-за моих ночёвок вне дома. Я всё решил.

Он перечислял это, как будто бы давно всё обдумал. Составил гениальный план.

– Петь, зачем ты так со мной?

Он провёл ладонью по волосам.

– Знаешь, есть такие моменты, что становится очевидно – любовь ушла. Любовь ушла, Олеся. Но осталось много всего другого. Я тебя уважаю, ценю твою заботу. Я ценю твою вовлечённость в мою жизнь. Я не покривлю душой, если я скажу, что очень многое в моей системе ценностей было привито тобой. Я безумно ценю тот вклад, который ты сделала в нашу семью, наших детей, наших родителей, в наши связи. Но просто, понимаешь, любовь ушла, а дети выросли.

Пётр оттолкнулся от моих коленей и прошёл до соседнего кресла, упал в него. Психанул, вытащил подушку из-под спины и швырнул её на диван, раздражаясь.

– Дети, значит, только держали? – Как-то обречённо уточнила. – И ты думаешь, что вот прям сейчас дети на это нормально отреагируют?

– Я вообще ничего не думаю, Олесь. Я знаю только, что дальше так не может продолжаться. Что, ты теперь казнить меня должна за то, что просто любовь ушла? Любовь ушла, Олесь, но наш брак может прекрасно существовать в тех реалиях, которые мы сами создадим. Чем тебе мешает эта идеальная ширма? Я не собираюсь бросать тебя, уходить, делить имущество и бизнес. Нет, я тебе говорю о том, что у меня просто есть другая.

– Другая семья. – Поправила я мужа и опустила лицо. – Сколько ты с ней?

Молчание было затяжным.

– Много. И если бы не всё то, чем я дорожу – бизнесом, семьёй, нашими с тобой отношениями, я бы давно ушёл. Но уважение к тебе, моя благодарность к тебе не позволяет мне поступить с тобой, как среднестатистический мужик в нашем обществе. «Ах, у меня там любовница. Ах, я буду уходить из семьи, руша всё». Нет, я не хочу так, Олеся. Я тебя уважаю. Поэтому мне необходимо обсудить, как нам быть и что делать с моей второй семьёй.

Я отвела глаза.

– А с чего ты решил, что я буду обсуждать, что тебе делать с твоей второй семьёй?

– Потому что ты моя первая семья. Потому что у меня с тобой дети. Потому что такие решения не принимаются поспешно. Давай мы будем с тобой рассуждать: в нынешних реалиях кому поможет развод? Сейчас начнётся это метание детей, будут пересуды.

– Почему ты мне сейчас об этом сказал? Почему ты выбрал день рождения сына?

– У Регины беременность тяжёлая. – Сказал он, как будто бы желая вызвать во мне понимание, что ли.

А я не хотела ничего понимать.

Я вот, например, с Крис тоже ходила тяжело. Ещё водянка эта дурацкая была. На последних сроках отекала, как бегемот. Даже босоножки не могла застегнуть. Но что-то никого моя тяжёлая беременность не трогала.