Мир из собственных осколков (СИ), стр. 8

– Мне снова повторить ту раздражающую тебя фразу, в смысле которой будет заложена причина моего отказа от встречи с этой девушкой?

– Спасибо, избавь.

Марко развернулся на кресле обратно к столу и попытался вновь сконцентрироваться на задаче. Дополнительная, на высший балл. Тем не менее, присутствие родителя в комнате красноречиво указывало на то, что разговор еще не был окончен.

– Мне без разницы твои предпочтения, с кем ты там хочешь встречаться или не хочешь. Но учти, что Райнер – представитель крупной иностранной фирмы, и если он не подпишет со мной контракт, нам с тобой крупных денег не видать. Он позвонил и сказал, что сам хочет, чтобы ты с его сестрой встретился, считай это одним из условий.

Темные брови Марко после подобного заявления поползли вверх; с таким выражением лица он развернулся.

– Что, так и сказал прямым текстом?– в это просто не верилось.

– Нет, однако смысл до меня был донесен вполне ясно. Ну, любит человек сестру, ну, хочет пойти у нее на поводу, тебе-то чего? Тебя, Боже упаси, никто не просит вступать с ней в интимную связь, погуляйте, покажи ей город, Райнер еще сказал, что он уж очень ей понравился. Какие причуды у Брауна бы ни были, я не в том положении, чтобы отказываться.

– Но, полагаю, ты счастлив – все же впервые в жизни, в семнадцать лет, я схожу на свидание с девушкой. Странен, однако, современный бизнес: больше попахивает какой-то проституцией.

Настроение вмиг упало, ибо слушать его не собирались; тоскливо покосившись на задачу, Марко также поймал себя на мысли, что и заниматься не хотелось аналогично. А ведь он еще обещал нескольким восьмиклассникам решить их варианты по алгебре, не за бесплатно, разумеется.

– Всего один раз и один вечер,– отец подошел к нему и положил на стол поверх листов с решениями обрывок листа с номером телефона.– Позвони ему, и договоритесь обо всем, он просил именно тебя сделать это.

Марко многообещающе кивнул; едва родитель вышел, так он сразу положил бумагу в конец тетради, решив, для начала, доделать задания, а уж потом и позвонить, яро отрицая для самого себя, что просто-напросто тянул время. Через пару часов он снова вытащил бумажку с несколькими цифрами и стал задумчиво вертеть ее в руках; физика окончательно в его глазах потеряла последние остатки интереса к себе, Марко даже пару раз вытаскивал телефон, правда, потом убирая его обратно. Так он мешкал и колебался до самого вечера и, решив, что уже поздно, отложил звонок до следующего утра.

Разговор все же свершился, пусть и уже днем, и не без давления отца, но Марко все же пересилил себя; в результате непродолжительной беседы договоренность о встрече была достигнута – на вечер текущего на тот момент дня. Марко ничего не говорил: это делал за него Райнер, единственный вопрос касательно того, как они будут преодолевать с его сестрой языковой барьер, так и не успел задаться – послышались гудки. Марко не был ботаником или зубрилой, хоть и являлся отличником, просто учеба давалась легко и без особых усилий, однако в этот раз он поймал себя на мысли, что провел бы субботний вечер с учебником, нежели за прогулками вообще с кем-либо.

Принаряжаться он не собирался, да и родители, слава Богу, не лезли. В конце концов, ему обещали всего один вечер, и если у этого Брауна не все в порядке с головой, раз он заключает договоры на таких странных условиях, то он поможет отцу.

На остановке сидеть было холодно, Марко поежился и натянул шарф почти на нос – он не привык к подобному климату, в котором солнце не светило почти круглый год тепло и ярко, а настоящая зима, колючая морозами и белоснежная, уже маячила в ближайшем будущем. Но ему все равно было интересно ждать первого снега, наблюдать воочию за всеми изменениями природы и ощущать их, но не так сильно – не мешало бы еще взять перчатки; Марко натянул рукава куртки до предела и спрятал в них руки. Гулять не хотелось ни каким местом, показывать город, в котором он сам всего три месяца – тем более. Затея казалась несуразной, ровно как и условленное место. Но зато совсем рядом с его домом, так что грех было жаловаться. Но автобусная остановка?..

От ленивых размышлений при разглядывании своих ботинок его отвлек автомобиль, вернее, ни с чем не спутываемый узор литых дисков детища Баварского моторного завода, внесший движение в статичную картину перед глазами. Марко поднял взор на темное тонированное стекло, по цвету почти сливающееся с цветом кузова самого автомобиля, и увидел свое растерянное отражение. Стекло опустилось, и его лицо сменилось уже лицом Райнера, не отраженным, а самым настоящим.

– Что сидишь носом шмыгаешь?– в салоне явно было теплее, чем на улице – по одежде Брауна это наглядно доказывалось.

Марко продрог почти до костей, да и северный ветер внезапно усилился, так и норовя залезть под одежду; он обрадовался такому предложению, без лишних вопросов обошел машину и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. И вправду тепло, и гораздо удобнее вобравшей в себя весь холод улицы металлической скамьи на остановке. Марко ослабил шарф, закрывавший почти половину лица, снял с головы шапку, вязаную, с помпоном. Райнер отвернулся к зеркалу заднего вида, чтобы безаварийно выехать, при этом пряча улыбку, отдававшую чем-то вроде умиления. Марко же приглаживал растрепавшиеся волосы; зеркало заднего вида, которым он для этого воспользовался, открывало вид на почти весь салон – пустой, где никого не было – он и Райнер находились единственными в машине. Это удивило и несколько озадачило.

– А где же?..– Марко посмотрел в глаза Райнера через все то же зеркало.

– Сестренка? Вроде, сидела, болтала с подружками через Скайп,– пожал плечами он.– Точно не помню.

Марко нахмурился на эти слова, выпрямился на сиденье и пристегнулся.

– Так мы за ней заедем?– спросил он, чтобы разбавить молчание, как ему казалось, глупым вопросом – разве ведь могло быть что-то по-иному?

– Нет.

Сердце пропустило удар; отчего он так отреагировал? Вычеркивание сестры одним-единственным словом на доли секунды создало между ними в небольшом пространстве салоне автомобиля неловкую обстановку, Марко не сразу постиг смысл отрицания, что сестры даже не предвидится. Причем Райнер продолжал вести машину как ни в чем не бывало, а Марко понял, что стеснялся задать еще какой-то вопрос, чтобы не выставить себя в глупом свете. Он осознавал, что происходило что-то не до конца ему ясное, при этом настолько простое, что не понять и выдать сие было бы глупо. Райнер вытащил его намеренно подобным обманом, чтобы самому провести с ним вечер? Полный же абсурд! Тогда, что вообще происходило? Наверное, она все же где-то ждала их; теперь они ехали к ней.

– А где же она?

– Кто?

– Ну, сестра, кто же еще…– Марко облокотился о дверь и прислонился щекой к пальцам, смотря на мелькающие за окном улицы, однако в отражении стекла упорно все перекрывал профиль Райнера.– Мы к ней едем же, да?

– А ты разве хочешь с ней встретиться? Мне показалось, что ты уж очень скучающе и отстраненно ее рассматривал в тот раз. Хочешь меня обмануть, что она тебе понравилась? Нет, меня не проведешь.

Марко не знал, с чего ему вдруг стало жутко неудобно – ну правда же чистой воды, однако с чего это вдруг ему стало за это неловко перед ее братом? Укор в его словах? Он же, в конце концов, ее не обесчестил и бросил после этого, но почему-то нелепая мысль, что подтверждением слов Райнера будет являться фактическое оскорбление девушки, каким-то боком прокралось в голову. Себя он не узнавал. Всегда вдумчивый и рационально мыслящий, теперь в голове словно вязкой субстанцией обосновалась бесполезная манная каша. Господи, о какой ахинее он думал? Какое оскорбление? Что вообще происходило?

– Она симпатичная, не спорю,– Марко изо всех сил старался внедрить в голос повседневную небрежность, но предательские интонации выдавали его с лихвой.– Однако с чего такие вопросы? Никто не посчитал нужным мне их задать, когда все это затевалось! Мы же, вроде, по вашему совместному с ней настоянию должны встретиться?