Мир из собственных осколков (СИ), стр. 1

========== Часть 1. “Так, как он давно мечтал” ==========

…это длинная и занудная история о том, как с годами мой мир разрушался, пока не разлетелся на сотни осколков, как лобовое стекло моего автомобиля – это повествование не на час и не для этих стен, да и пока эти воспоминания только отдирают не зажившую корку, принося неприятные чувства. Возможно… Я очень надеюсь, что когда-нибудь я расскажу тебе честно и правдиво, как мои же разрозненные осколки сошлись снова в новый мир нового меня…

Затми мой мир, Часть 1. Глава 14

***

Лето жаркое и душное: невыносимое тепло настолько пропитало воздух, что он почти обжигал легкие при каждом вдохе; солнце обосновалось в зените совершенно безоблачного неба: яркое, оно иссушало безжалостными лучами все вокруг, накаляя жадно впитывающие тепло поверхности. Марко поднял над собой правую руку, чтобы, пока он смотрел ввысь, тень падала на прищуренные глаза, и вздохнул: ни тучки, дождя не предвиделось еще долго, впрочем, для южного июля это было бы невероятной роскошью, если не чудом. С той скамьи на школьном стадионе, где сидел Марко, уже ушла тень – стало душно и неприятно. Он, придерживая рукой лежащую на коленях книгу, потянулся к стоящей в ногах пластиковой бутылке с водой, сделал несколько глотков и поморщился: теплая, нагретая до совсем мерзкой для подобного дня температуры – пить невозможно.

Наверное, уже стоило бы спуститься вниз, ближе к игровому полю, и сесть там под навес на скамью для запасных, где еще была возможность скрыться от полуденного солнечного зноя в сени тени. До окончания игры оставалось немного; Марко время от времени отрывал взгляд от строчек, чтобы оценить ситуацию и посмотреть, отчего снова и снова поднимался галдеж – пусть встреча спортсменов старшей школы напоминала техникой и мастерством высшую лигу очень отдаленно, но захватывала она тоже по-своему всех участников действа: от самих игроков до немногочисленных зрителей. Какой исход бы ни случился, остаться и посмотреть на него стоило.

– Марко!– одна из одноклассниц, сидящих на скамейке, окликнула его, едва тот спустился ближе.– Не заметила, что ты тут.

– Я не громкий болельщик,– с улыбкой сказал он, пожав плечами.– Не доведи меня солнце, я бы не спустился.

– Да, жарко,– пожаловалась другая, что размашистыми движениями обмахивала себя журналом,– на выходных обещают еще большую температуру, я этого точно не выдержу. Черт, скорее бы вся эта их беготня закончилась – мне уже не терпится обосноваться под кондиционером, надоели.

– Зачем тогда мучить себя и смотреть то, что неинтересно?– эта девчонка действительно была далека от спорта, и ее присутствие здесь стало полной неожиданностью.

Обе засмеялись громко, переходя на хихиканье и перешептывание друг с другом; Марко даже на секунду стало казаться, что он здесь явно лишний. Впрочем, к собственному сожалению, за последние годы это чувство среди сверстников посещало его чаще и острее.

– Вы, парни, ищите свой интерес в игре, как накал, адреналин, а мы смотрим на совершенно иное,– пропела одна, ее взгляд при этом был красноречиво прикован к капитану.– Все самое интересное не здесь, а будет позже, после матча – его окончания я как раз и жду.

Марко хмыкнул: все становилось на места – просто, глупо, банально.

Возможно, у них действительно был отдаленно общий интерес в этом матче, о котором упоминать не стоило явно, однако Марко помнил эпизод еще предыдущего дня, когда этот самый капитан футбольной команды рассказывал, как за трибунами принимал «поздравления» в победе своей команды после матча со школой соседнего города. Высокий накачанный блондин, распираемый гордостью и уже парой банок выпитого пива, в подробностях расписывал радости оральных ласк. Чуть менее везучие парни расспрашивали наперебой подробности; Марко же притворяться не надо было: повествование его тоже увлекло, но не так, как остальных парней, которым до жути было интересно, на что же еще способна главная черлидер. Разумеется, что сказано на вечеринках под напором алкоголя, то и останется там же – правило, которому следует подчиняться, чтобы оставаться на плаву в обществе, что может за длинный язык тебя затоптать. В конце концов, никто девчонку не принуждал идти сюда и в нетерпении ожидать окончания тренировочного матча, чтобы потом дошла уже ее очередь пообжиматься в укромном углу с первым красавцем – не секрет, что она сохла по нему давно, как и множество других девчонок; слова Марко все равно не возымели бы на нее должного эффекта.

Марко снова вспомнил вчерашний вечер после победы: кровь стучала в ушах и устремлялась к низу живота, едва капитан стал описывать ощущения ласк от умелых губ; и ведь никуда не денешься: фантазия будоражилась от эротического рассказа низким и чуть хриплым голосом, представлялся обнаженный мужской торс с развитой от постоянных тренировок мускулатурой, часто сокращающиеся мышцы пресса под загорелой кожей, лежащие возле щиколоток сильных мужских ног спортивные штаны, вздернутая нижняя губа и раздувающиеся хищно ноздри. Но эта сторона воспоминаний всегда будет лишь его – о ней никто не должен знать.

– Эй, Марко, что читаешь?– внезапно спросила вторая его одноклассница, также без особого драйва отреагировавшая на изменение счета.

– Да так, уже закончил,– соврал он; ей все равно это неинтересно – апатичные и явно скучающие интонации в голосе выдавали это.

– М-м-м…– глубокомысленно отреагировала она,– загадочен, Ботт, как всегда. Дай мне просто надежду, что это не алгебра или какая-нибудь химия, не хочу думать, что ты истязаешь себя этим и на только начавшихся каникулах.

– Нет, ни то и ни другое.

– Все равно тебе надо развеяться, давай сходим куда-нибудь?– окончание фразы было произнесено с особой четкостью и громкостью, ее точно должен был услышать не только лишь Марко.

И снова он оказался прав: наверное, в этот момент произошел немногочисленный случай, когда его влюбленная одноклассница впервые оторвалась от созерцания якобы своего капитана. Уж действительно, пригласить Марко Ботта в ситуации, когда твоя подружка оставит тебя в гордом одиночестве, а сама уйдет развлекаться с завидным спортсменом – ход интересный и рисковый, учитывая то, что в последний год шли разговоры о том, почему же у него до сих пор нет девушки и отчего он упорно увиливает от всяких свиданок. Сам Марко так ни с кем по-настоящему не сближался: девчонки лезли, некоторые откровенно заигрывали с юношей, явно не обделенным внешностью и умом, а парни активно обсуждали, почему он не отвечает никому взаимностью и кто же та самая, которая занимает его мысли. Собирались компании, где приходилось из сил вон врать и обсуждать остальных представительниц прекрасного пола в ключе, в котором это делают одолеваемые гормонами сверстники-подростки. Вызывать подозрения было страшно, однако притворяться и играть в чувства – вообще невозможно; появлялись истории о мифических подругах за сотни и тысячи километров, в которые мало кто верил – так и рос ореол загадочности, который хотелось разрушить.

Глупые, думал Марко, а ведь никто даже не смел и догадываться об истинной природе вещей. Он не хотел ни за что придавать огласке свою ориентацию, предпочитая держать ее в строжайшей тайне, и не просто так: Марко, еще тогда совсем юный и впечатлительный, только начинающий осознавать различия между предпочтениями собственными и других мальчиков, познавал различные реалии, которые не внушали уверенности в приятии его полностью окружающим миром. Конечно, были всякие дебаты на высоких уровнях по этому животрепещущему для общества вопросу, но Марко относился ко всему с долей скептицизма: прими хоть тысячу законов, люди не изменят своей природы, что подсознательно требовала вытеснить из социума инаких прочь. Он зарекся, но оно было и к лучшему: с девчонками смысла общаться не было – рано или поздно начинали проявлять интерес к напущенному загадочному образу, ну а парни… Наверное, Марко сам опасался, что мог втрескаться, потому что гормоны бушевали, ну а взаимности дождаться здесь было невозможно. Городок его был маленьким и провинциальным, слухи распространялись со скоростью пожара в лесу, жители больших мегаполисов имели большее право на личную жизнь не под присмотром посторонних осуждающих глаз, а в месте, где жил Марко – нет. Он не хотел превращать свою жизнь в сущий ад там, где ему еще предстояло жить хотя бы до окончания школы.