Мир из собственных осколков (СИ), стр. 6

Парень напротив смерил его скептическим взглядом; Марко держал себя в форме, однако от таких мускул его отделяло несколько месяцев нескончаемых тренировок на стадионе.

– Нет, я не был в команде и не играю,– сказал Марко прежде, чем, судя по инициативе, капитан высказал бы вслух свои насмешливые сомнения.

Позади послышался нарочито разочарованный вздох, а потом и вопрос:

– То есть, дальше и того, кто дерет глотки на трибунах и гоняет мяч пару дней в неделю, ты не ушел? Ай, тогда неинтересно. Футбол… Блин, Люк, ну ты перегнул!

До их уровня Марко было далеко, хотя такие парни быстро завоевывали популярность, они уважали и охотно принимали себе подобных.

– Тогда чем похвастаться можешь? Просто давай условимся сейчас: мне стоит прилагать усилия и запоминать твое имя или ты, как большинство обиженных жизнью и обществом новичков, будешь просиживать здесь задницу в гордом одиночестве и строить из себя пустую, никем не понятую, «уникальность»?

На них смотрели многие, но не подходили, вполне довольствуясь расспросами и получаемыми ответами со стороны; Марко, в принципе, по их виду догадывался, что они вокруг да около не ходят, а ставят вопрос ребром сразу, без прелюдий, однако он не ожидал, что точки над «i» уже расставлялись. Вполне ожидаемо, но все равно внезапно их прервал звонок; Марко даже незаметно вздрогнул с непривычки – все быстро разошлись по местам.

Он уже был готов не только к повышенному вниманию со стороны своего класса, но и учителей, которым хотелось узнать, какого же ученика к ним перевели. Два теста на выявление остаточных после лета знаний показали его с лучшей стороны, еще блестящие ответы на массово ненавистной всем физике укрепили сложившийся образ.

– И чего, теперь нос задерешь и будешь умника строить? Хреновая тактика, скажу я тебе,– в конце первого дня его подловили на выходе те самые парни, которые, судя по всему, все же хотели разобраться с новеньким уже в тот же день.

– Мне что, теперь валить все тесты и игнорировать вопросы на занятиях? Если у вас с этим делом хуже, я в помощи не откажу – вам прок, и мне выгода.

– Так ты это чего… Ну, все типа знаешь?– некоторые заметно оживились.

– Ну, я отличник, это подразумевает соответствующие знания по всем проходимым предметам на уровне требуемого курса, с домашними заданиями справлюсь уж точно, особенно если брать во внимание, что перед этим все объясняется в меру доходчиво.

– По всем не надо, мы уж не придурки полные, знаешь ли, да и от администрации школы за победы нам свое полагается: достаточно просто вовремя сдавать определенный объем работ.

Марко уже смотрел розданные варианты – почти все однотипные, однако такие задания в старой школе считались сложностью «выше среднего», здесь же оказались обязательными для усвоения минимума. Что ж, ему все равно нужно много и усиленно заниматься – выпускные экзамены не скоро, но подкрадутся очень быстро, а ему все же нужно поступить в полицейскую академию, обойти всех и войти в число лучших, стать студентом, чтобы через годы с гордостью носить жетон. Причем действительно помогать обществу, а не наращивать всю смену живот пончиками и кофе, сидя в кресле. Так что можно было набить руку на решении задач и даже нажиться на этом, что тоже не лишнее – убить двух зайцев сразу.

Конечно, это отнимало хорошую часть свободного времени, однако жалеть не приходилось – Марко лелеял свою мечту и стремился к ней, потраченные месяцы за непрерывной учебой окупили бы себя с лихвой, лишь бы средства оправдали цель. Конкурс был немалый, требования большие, поэтому Марко решил, что в этот год крылья распустить, как он и планировал, не получится.

Как только родители уже морально обжились, закончив с общим обустройством, их взоры разом остановились на сыне, и если мать Марко еще мог убедить в правильности выбранного им курса, то с отцом все обстояло куда сложнее. Разумеется, он не мог не хвалить отпрыска, который не ударился во все тяжкие в большом городе, а продолжал упорно зарабатывать интеллектуальный капитал, но родительские амбиции спустя месяцы все же дали себе волю. Папа снова пытался ввести его в курс дела, как будущего достойного приемника, в то время как мать уговаривала мужа «оставить ребенка в покое до окончания школы». Как бы Марко ни отвиливал, тема его обсуждения все чаще поднималась за бытовой жизнью в случайных разговорах; отец делился опытом своей работы как бы невзначай, но и дураку было ясно, что все происходило не просто так. А еще, самое напряженное, были вновь то и дело всплывающие вопросы по поводу отношений со сверстниками. Все было хорошо завуалированно, может, кто подслушивающий разговор двух родственников и не догадался бы ни о чем, но Марко хорошо осознавал подковыристость и двойной смысл некоторых вопросов. А еще он понимал, что отец всегда хотел ему только добра и не собирался в ни коей мере принижать его или играть на нервах, но настойчивое желание мужчины сделать из сына душу компании и уважаемого в обществе человека приносило дискомфорт – ему было хорошо и так, с привычным образом жизни и общения.

Однако, когда стало уже казаться, что все их разговоры начали входить в рутину, которую отец просто по умолчанию был обязан высказать, а сын молча и отстраненно выслушать, произошло то, чего Марко никак не ожидал от своего старика. Одним из осенних вечеров, когда уже начинало холодать, отец открыл дверь его комнаты нараспашку и бросил коротко:

– Собирайся.

Марко вытащил наушники и непонимающе воззрился на родителя – редко когда он вот так, без объяснения, просил его что-то сделать.

– Зачем?

– Со мной поедешь, оденься прилично,– он окинул взглядом лежащего на диване сына, словно ища то, к чему можно было бы придраться.

– Куда хоть?– Марко скрутил наушники вокруг телефона и отложил его в сторону.

– Меньше вопросов и больше дела, давай-давай, чтобы через десять минут стоял готовым.

Проще казалось подчиниться и не тратить время на напрасные вопросы; Марко понятия не имел, что это за идея вдруг посетила отца и какая роль уготована в ней ему, но он все равно исполнил поручение. Мама о планах мужа не знала аналогично; Марко окончательно переборол в себе лень, заставлявшую его продолжать хотеть отдыхать, уже действуя под напором живого любопытства и ожидания чего-то необычного. Отец ждал его снаружи в машине, уже пару раз подав звуковой сигнал, чтобы тот не мешкал; они поехали в неопределенном для Марко направлении. Все вопросы оставались без четких и разъясняющих ответов, непонятные для него действия закончились тем, что впервые в жизни он переступил порог ресторана, более солидного, чем «Макдоналдс», куда он редко заходил за перекусом. Как бы то ни было, долго понимать, что вокруг него начинало затеваться, не пришлось – Марко начинало казаться, что это было нечто, что можно подвести под градацию «деловой ужин».

Марко не мог даже судить, при чем тут вообще он, впрочем, во всем мероприятии в целом странностей и непонятных особенностей было много; отец представил его как своего сына, добавив, что он хоть и мало чего понимает, но должен хотя бы послушать и поймать основную суть. Посему Марко просто решил не выставлять себя в глупом свете лишними вопросами и молча сидеть с умным видом. Влезать в отцовские дела не было ни малейшего желания, он уже хотел дать себе мысленную установку абстрагироваться от всего и с присущим ему спокойствием дожидаться окончания мероприятия, но получилось все наоборот.

По общепринятым меркам Райнер, представляющий интересы одной фирмы, был несколько молод – Марко дал бы ему не больше двадцати пяти – однако его деловой хватке могли позавидовать многие, так называемые, «старожилы» отрасли. Марко понял это по тому, как он умело оперировал специфической терминологией на неродном ему языке; речь его, несмотря на некую искаженность акцентом, чарующе завораживала – он поймал себя на мысли, что ему нравилось слушать этот низкий баритон. Но больше его смущало и заставляло теряться во множестве собственных догадок иное: их было четверо. Милую девушку, по виду не старше самого Марко, представили как сестру гостя из Германии. Он с интересом рассматривал симпатичную блондинку напротив, гадая, оказалась ли она в такой же ситуации, как и он сам, ведь зачем тогда она была вместе с ними? Чуть ощутимый толчок локтем в бок, когда Райнер отвлекся на внезапный телефонный звонок, вывел его из задумчивости – отец за это время успел указать Марко на пустой бокал девушки и бутылку свежевыжатого сока, мол, поухаживай. Родитель, стало ясно, не до конца верил в признание сына, все еще лелея надежду, что во всем виноват возраст с присущей ему внутренней неопределенностью, и хватает подходящей девушки-катализатора, чтобы все поменялось.