Мир из собственных осколков (СИ), стр. 22

Правда скрывалась лишь в золотоволосой голове, и он не сдержался, слова соскользнули с губ, и глаза напротив мгновенно приобрели фокус.

– Марко, тебе не идет роль ревнивой женушки, перестань, мне это не нравится,– ответил Райнер.

Марко потупил взгляд, думая, как корректно дожать свои подозрения, но Райнер подмял его под себя, не сбавляя напора, от которого путались все выстроенные логически тезисы и срывалось дыхание. Может, случилось бы все по-другому, он принял бы противоположный выбор в эту ночь, но полившийся горячий шепот прямо в ухо потоком ласковых обещаний вытеснил из головы все зудящие черными подозрениями мысли. Марко хотел ему верить и верил, ведь по-другому с этим человеком он никогда не умел.

А вечером следующего дня Райнер отвел его за руку в паркинг.

– Я пытался подгадать к твоему дню рождения, но с производством и импортом получилось раньше. Парковать его тут бессмысленно – ты бы все равно увидел, так же как и намеренно держать в каком-нибудь ангаре,– они остановились перед новеньким белым Мерседесом.

– Я даже боюсь садиться за руль, что если я обдеру ее? – Марко, тем не менее, подошел близко и почти благоговейно провел рукой по капоту.

– Тогда отгонишь в сервис. На ней полная страховка, которая должна покрыть все повреждения, плюс внутри от меня небольшой бонус в виде топливной карты, так что бензин тоже не вывернет тебе карманы. Но у тебя будет время до дня рождения время приноровиться.

А через несколько дней ему исполнился двадцать один год. Марко никогда не был сторонником празднеств, особенно в свою честь, Райнер тактично не убеждал его ни в чем, просто предлагал свою компанию, от которой он никогда не отказывался. В этот раз Марко с любопытством наблюдал, как Райнер вскрывал устрицы, даже оторвался от бессмысленного разглядывания этикетки бутылки вина на французском, в котором знал лишь пару основных фраз и слов.

– Не жуй, просто глотай,– рта коснулась створка раковины, и Марко послушно разомкнул губы.

Он почувствовал, как от дразнящего голоса прямо над ухом пробежали приятные мурашки, а от подтекста налились жаром щеки. Марко не разбирался в вине, никогда не ел ничего подобного, и старался не думать, что есть устрицы на самом деле, но лежать так, прислонившись спиной к широкой груди, пока Райнер буквально кормил его с рук, было отдельным уровнем удовольствия и приятной неги. Ближе к ночи его окончательно разморило, он совершенно расслабился, чувствуя, что скоро может так уснуть, пока Райнер что-то смотрел в телефоне.

– Я ненадолго, скоро вернусь,– вдруг коротко сообщил он полудремлющему Марко, и тот с неохотой позволил ему подняться.

Райнер кинул на него взгляд, закрыл плотно за собой дверь и вышел в холл этажа.

– Бертл, что ты тут делаешь?

– А ты ожидал, что я покорно вернусь в Германию и оставлю тебя одного со всем тем, что ты заварил? Ты так с ним не поговорил?

– Не сегодня же,– Райнер бегло огляделся по сторонам и оттащил Бертольда в сторону.

– А вчера? Неделю назад? Две?..

– Он не виноват в наших ошибках и моих глупостях, неправильно просто поставить его перед фактом. Дай мне время.

– Я понимаю твои мотивы, ты мне их уже подробно объяснял. Но когда ты прилюдно оттолкнул меня от себя, ты так не пекся о моих чувствах, как и о том, что я буду делать дальше.

– Так же, как и ты о моих,– Райнер скрестил руки на груди, но голос его был мягок.– Но все же мы стали старше с того момента, и поэтому должны отвечать за все последствия своих решений.

Бертольд почувствовал эту дозволяющую мягкость, медленно преодолел последнее расстояние между ними.

– Я здесь потому что скучал,– он уткнулся лбом Райнеру в плечо,– какими же мы были дураками все эти годы, уже третий десяток у обоих медленно завершается, а все не можем взять свои жизни в свои руки, топчемся на месте, хотя все уже давно поняли. Но теперь я от тебя не откажусь, и тебе не позволю.

Его рука опустилась на ремень Райнера, медленно обвела кончиком пальца пряжку, выпустила ткань рубашки и юрко скользнула к теплой коже подтянутого живота.

– Бертл… сейчас не лучшее время и место…– выдохнул Райнер, прислонился щекой к его виску.

– Да? Вот не ври себе снова. Наверняка твой мальчик хорош, по-юному мягок, но все-таки он не я, как бы ты себя ни обманывал, ища в нем лишь внешнее сходство. Я же видел, как ты смотрел на меня, чувствовал, как откликался на мои касания, самые простые и случайные, даже пока он грел твою постель и покорно…

– Что за хрень, Райнер?

Райнер резко отстранился, Марко поднял брови, все еще не веря тому, что он увидел перед собой. Бертольд продолжал стоять в той же позе, медленно сжимая в воздухе пальцы, которые еще секунду назад грелись о жар тела и ловили ускоряющееся дыхание.

– Ах да, все же твои любовники не мое дело. Я уеду к себе, чтобы тебе не мешать, у тебя будет много времени, чтобы подумать, что наврать мне теперь в этой… компрометирующей ситуации,– бросил Марко, когда пауза затянулась, а Райнер так и не нашелся с подходящими словами – да и какими, они, в сущности, могли быть? Любой ответ хуже другого.

– Марко…

– Райнер, нет! – Бертольд крепко схватил его за руку, не давая ринуться следом.– Тебе надо принимать окончательное решение, здесь и сейчас тот самый момент. Хватит дурачить голову этому мальчику. Скажи, как есть, когда он успокоится, но не сейчас – сейчас просто бесполезно, ты сам это знаешь, он не будет слушать. Завтра. Или же, перестань дурачить голову мне.

Пальцы сжали сильнее, наверно, до синяков, и Райнер остался в их обхвате.

– С тобой надо именно так по жизни: брать все в свои руки,– закончил Бертольд, так и не ослабляя хватки.

Марко разблокировал телефон, попытался найти такси, но рука дрожала от нервов, он не мог сфокусироваться, неправильно вбил запрос, отчего захотелось кинуть телефон о бетон под ногами. Понимание того, что он видел, стало опускаться на него только сейчас, и путало мысли еще больше, хотя он пытался, как мог, думать здраво.

Белый Мерседес призывно стоял прямо под освещением, ключи особенно ощущались в кармане куртки, вино упростило взгляд на жизнь в принятии решений. Он сам потом отгонит его от дома, вернет Райнеру. Хотя Марко и не уверен, что такая машина простоит до утра в его соседстве; Райнер еще шутил, что это прекрасный стимул для него не сбегать лишний раз в его отсутствие домой.

Марко потряс головой: черт с ней, как и с Райнером. Его душила обида и злость на самого себя, что он чувствовал все, понимал, но задвигал подозрения только потому что, слепо верил и не хотел опять баламутить свою жизнь очередными критическими проблемами. Но сейчас он ни за что не хотел разбираться с Райнером и, судя по тому, как тих был паркинг, тот тоже придерживался подобной позиции в отношении него.

Система запищала, оповещая о не пристегнутом ремне безопасности, Марко пытался на ходу пристегнуться, но бросил это дело – на ощупь это было сделать сложно, да путь казался на полупустых ночных улицах близким, особенно если нажать на газ, и злость заставляла выжимать возможный максимум.

Светофор на одном из перекрестков переключился еще издалека на желтый, превратился в предупреждающий красный на подъезде. Марко решил, что успеет.

Последнее, что он запомнил, были слепящие фары, громкий протяжный сигнал и неизбежно приближающийся отбойник.

========== Часть 4. “Не стучась и не спрашивая” ==========

– Тебе еще повезло! В таких случаях обычно ломается позвоночник, паралич, состояние овоща, ну или сразу на тот свет, а у тебя сломаны ребра, повреждения внутренних органов и сотрясение. Ты родился в рубашке, тебя спасло чудо. Правда… я не смогла сохранить тебе руку, и придется очень серьезно потрудиться, чтобы нога вернула чувствительность, и ты хотя бы смог стоять. Без одного глаза вполне можно жить, а с ранами приспособиться, жизнь еще наладится!– доктор Ханджи Зоэ щебетала настолько воодушевленно, что Марко смотрел на нее огромным глазом, как на сумасшедшую.