Мир из собственных осколков (СИ), стр. 14

Эта самая новая жизнь началась, как в тумане – днями без четкого начала и конца, тянулась без перерыва, как черная непроглядная смола. В этой смоле не осталось ничего, что давало интерес к жизни раньше, она его затопила изнутри, облепила снаружи, не давая разглядеть что-то за собой.

Ему, наконец, исполнилось восемнадцать: день, когда подписи и решения набирали достаточную юридическую силу, чтобы получить право взять осколки собственной жизни в свои же руки. Он не понимал, что ему говорили юристы, сыплющие на него поток терминов сухим языком, не делающим никаких поблажек на возраст и положение. Единственное, во что он смог вникнуть сразу, так это то, что у родителей не все было в порядке со страховкой, а еще обнаружились долги, сумма которых заставила глаза непроизвольно округлиться. Марко никогда не интересовался делами отца, а теперь уже было поздно. Он вынужден был избавиться от дома, в котором уже не мог находиться, чтобы погасить все претензии банков, пересиливая себя в том, чтобы читать все эти листы и хоть как-то вникать, а не просто ставить подписи, лишь бы это все закончилось.

Там же он встретил Марло; у него весьма необычная прическа, а еще пока слишком мягкий для этой отрасли взгляд. Ему тоже восемнадцать, и он просто как-то подошел и сказал ему, что заметил его трудности и может объяснить все подробно, терпеливо и неофициально, гораздо проще и доходчивей, чем его старшие коллеги. Тянулась бюрократия долго, продолжалось и их общение. На самом деле, Марло был тактичен, он не наседал и не давил общением, особенно когда Марко рассказал, какие перемены претерпела его жизнь, однако, опустив детали. Наверно, первому человеку так по-приятельски доверительно. Марло шутил про то, что их имена звучат очень похоже, хотя пишутся совершенно по-разному, даже случайно ляпнул, что это, наверно, судьба и сам зарделся от собственной храбрости.

***

– Я пока только помощник юриста, сам учусь,– немного смущенно улыбнулся Марло, украдкой кидая на него взгляд из-под ровной длинной челки, когда они вдвоем стояли около входа в банк поздно вечером, так и не разойдясь в тот день в разные стороны.– Потом, надеюсь, смогу проводить полноценные юридические сделки. Пока подрабатываю риэлтором: график свободный, да и большинство клиентов хочет заниматься всем этим после работы – во второй половине дня – что мне удобно. Сложно, конечно, но интересно, хотя и бумажной работы много. В свое время у меня была возможность пойти в копы, где все более динамично, но это оказалось не лучшей идеей.

– Почему передумал? – эхо из прошлой жизни пробудило что-то внутри, тронуло отмершую закостенелость, которая тут же рассыпалась прахом от ответа.

– Там нет ничего хорошего,– посерьезнел Марло.– Нет, есть, конечно, оплоты справедливости… но система прогнила. А если гниль завелась, то со временем она поглотит все. Не хочу терять себя, потому что после этого терять уже нечего. Тут ты либо подстраиваешься, либо ломаешься, другого не дано. А ломаным ты этой жизни уже на хрен не сдался.

Марко долго не отвечал, он снова вспоминал невольно прошлое, пока в темноте пролетали машины, задевая их светом фар. Было уже темно и поздно, но отвыкнуть от привычки, что кто-то ждет дома, казалось невозможным ни сейчас, ни через годы.

– Честные юристы тоже нужны,– заявил он, громко вздыхая, разрывая невидимую нить, натягивающуюся вокруг сердца.

Марло откашлялся, его шаркающие о тротуар шаги приблизились, и он сказал:

– Я думаю… тебе надо с кем-то пожить. Мой сосед съехал, его комната пустует, а для меня двушка слишком большая… если хочешь, то можешь въехать хоть сегодня. Сам оценишь и скажешь, сколько считаешь нужным платить.

Марко не хотел ничего менять в жизни, а, как потом понял сам позже, просто пускать кого-либо постороннего в нее. Он не делал этого раньше, не хотелось тем более сейчас – что бы кто-то топтался по осколкам его жизни.

– Даже если бесплатно?– усмехнулся Марко.– Осторожней с этим, начинающий риэлтор…

– Даже если,– неожиданно серьезно ответил тот, и Марко снова ощутил этот взгляд, обводящий его профиль.

У них в чем-то общие суждения, идеалы, общие точки соприкосновения, и кое-что еще, отчего они обмениваются взорами дольше обычного, совершенно не таясь. Наверно, это было то самое «особое» чутье, пресловутый «радар», о котором упорно твердили легенды. Но он все же переехал к Марло не из-за этого. Возможно, потому, что уютный родительский дом остался в прошлом, постоянно искать жилье, натыкаясь на то плохой район, но неблагополучных соседей – не было ни сил, ни мотивации. Наверно еще потому, что их обоих жизнь заставила споткнуться, пусть и в разной мере. Или на самом деле из-за того, что так хотелось вырваться из непроглядной трясины, обхватить чью-то руку, что вытащила бы его и показала, какой должна быть настоящая нормальная жизнь, ради чего стоило строить планы и не бояться, что в один непримечательный день все исчезнет без следа.

У Марко немного вещей, которые он готов был взять в новую жизнь; Марло все равно выглядел удивленным, завидев его на пороге своей квартиры, но мгновенно пропустил. Он все время маячил рядом, предлагал то чай, то кофе на ночь глядя, то показывал свое жилье, то садился неподалеку, рассказывал о жизни, попутно поглядывая на его реакцию, расспрашивал о его собственной. В такой обстановке, не среди шныряющих людей, а в свете теплых ночников и под аккомпанемент стучащего в окна дождя, тянуло на большие откровения. Он рассказывал и про прошлую жизнь в другом городе, и про семью, Марло слушал внимательно, комментировал только тогда, когда собеседник выдерживал паузу – не перебивал; его вопросы тактичны – старался не задеть. Про Райнера Марко не рассказывал, просто упомянул, что у него был партнер, без конкретных деталей, но собеседник слышал за скупыми словами то, что он не мог сказать. А Марко снова чувствовал эту тягучую пустоту, которая все так же зияла, как не стягивающаяся рана.

Официальный рынок труда мало что мог предоставить с его образованием и опытом, да и Марко чувствовал, что не готов был преодолеть барьер в голове, чтобы начать работать среди множества людей, которые бы начали лезть с общением. Однако дальше терять остатки единственного наследства родительских денег было ему неприятно, вдобавок, он из честного принципа платил Марло среднюю цену по району, пусть тот всякий раз и пытался отказываться, но Марко был непреклонен. Марко казалось, что Марло действительно хотел быть полезным и помочь, как мог, но чувствовал апатию в голосе и сочащуюся печаль во взгляде нового приятеля и не знал, с какой стороны подступиться. Но тут он с готовностью выдал:

– Ты ведь упоминал, что делал работы на заказ? У меня друг ищет кого-нибудь подходящего, он загружен под завязку, на универ нет времени.

– Универ?– брови Марко непроизвольно вскинулись.

– Да. У него хорошее место в крупной компании, он не хочет, чтобы карьера затормозилась из-за учебы, босс его уже заприметил на продвижение. Да и не сможет он оплачивать эту самую учебу, если потеряет работу. Ты сможешь ему помочь?

– Извини, у меня только школа за плечами.

– Он на первом курсе, там не должно быть ничего сверхъестественного. Он хочет закрыть как можно больше предметов в этом году, чтобы выпуститься пораньше. Сказал, что деньги не проблема. Я ему ответил, что ты хотя бы посмотришь. В наше время рискованно связываться с непроверенными людьми – за такое и вылететь можно – а я думаю, что ты стоишь доверия. Ну и какой-никакой опыт есть.

Работающий студент, который готов вложиться – звучало обещающе. Вдобавок, сейчас так было необходимо забить голову, не давая места мрачным мыслям, чем угодно, кем угодно и как угодно, и университетская программа была способна нагрузить мозг и вытеснить навязчивые мысли. Марко знал, что этого будет мало, но в этой жизни так не хватало новых составляющих, которыми хотелось заполнить себя вновь.

– Пусть отправит все материалы по предмету.

Поначалу это испугало. Но Марко взял себя в руки, сел за работу, спустя дни совершенно незнакомые темы становились более-менее понятными, а совсем скоро и очевидными. Срок сдачи поджимал, времени было мало – как нерадивый студент, друг Марло явно затянул до невозможности. К слову о нем: Марко порой чувствовал, как он стоял в проходе между кухней и гостиной, прислонившись руками о косяк, смотрел, как работал его квартирант, и думал, что еще можно сказать, чтобы начать разговор. Марко смотрел на черные строки на экране монитора ноутбука, гору распечаток и видел его размытое отражение в стакане с водой, стоило только чуть скосить взгляд.