Здесь и сейчас (СИ), стр. 8

От­ло­жив склян­ку, Мер­ку­цио вни­матель­но пос­мотрел на ли­цо Ка­пулет­ти. Дей­ствие лекарс­тва бы­ло быс­трым, уже спус­тя нес­коль­ко ми­нут нап­ря­жение пос­те­пен­но сош­ло, синева на ко­же сме­нилась прос­то блед­ностью, пе­реко­шен­ный рот при­нял свою изначальную фор­му. Те­ло уже не кор­чи­лось и не вы­гиба­лось, но­ги вы­тяну­лись, паль­цы раз­жа­лись, и Мер­ку­цио уви­дел, что на ла­донях Тибальта ос­та­лись кро­ваво-крас­ные от­ме­тины. Тот ле­жал не­под­вижно, гла­за бы­ли зак­ры­ты, и толь­ко мед­ленно под­ни­ма­юща­яся грудь ука­зыва­ла на то, что жизнь в нем еще теплилась.

Мер­ку­цио с об­легче­ни­ем вздох­нул, по­дошел к сто­лу, на ко­тором сто­ял кув­шин, чу­дом уце­лев­ший во вре­мя схват­ки, схва­тил его и вы­пил все до кап­ли. Слу­чив­ше­еся толь­ко сейчас на­чало ук­ла­дывать­ся в его соз­на­нии, и ка­залось не­веро­ят­ным, что все­го пять ми­нут на­зад ему прос­то хо­телось про­ломить Ти­баль­ту го­лову. Он обер­нулся и пос­мотрел на длин­ное те­ло, ле­жав­шее на по­лу.

Зна­чит, вот он, са­мый глав­ный сек­рет Ти­баль­та. То, что мо­лодой Ка­пулет­ти бо­лен, похоже, хра­нилось семь­ей в тай­не, ни ра­зу ник­то не ви­дел этих прис­ту­пов. А блед­ность мож­но бы­ло спи­сать на при­род­ный цвет ко­жи. В го­лове Мер­ку­цио ста­ла скла­дывать­ся кар­тинка, в ко­торую очень чет­ко впи­сал­ся и ле­карь, соп­ро­вож­давший сво­его гос­по­дина, и склян­ки с по­рош­ка­ми, и та­инс­твен­ное об­ра­щение ста­рого синь­ора Ка­пулет­ти к гер­цо­гу пос­ле то­го, как им бы­ло объ­яв­ле­но, ка­ким бу­дет на­каза­ние.

— Ви­димо, не пь­ешь ты по той же при­чине, не­ис­то­вый Ти­бальт… — Мер­ку­цио с грустью пос­мотрел на пус­той кув­шин. — А мне, зна­ешь ли, прос­то не­об­хо­димо вы­пить.

Он по­шел в сто­рону две­ри, что­бы поз­вать слу­гу, на хо­ду на­девая ру­баху че­рез го­лову, но вдруг ос­та­новил­ся и пос­мотрел на Ти­баль­та. Мень­ше все­го ему хо­телось да­вать слу­гам такой по­вод пос­плет­ни­чать, а их на­вер­ня­ка уди­вит, по­чему это синь­ор Ка­пулет­ти ле­жит на по­лу.

Нет, луч­ше, что­бы это­го ник­то не ви­дел, осо­бен­но, ес­ли учесть, что ви­новат в случившемся был сам Мер­ку­цио. Ры­жий Делла Ска­ла и сам по­нимал, что все про­изош­ло из-за то­го, что он не смог се­бя сдер­жать, а те­ло Ти­баль­та на по­лу бы­ло яр­ким то­му напоми­нани­ем. Мер­ку­цио нак­ло­нил­ся, под­хва­тил Ка­пулет­ти под­мышки и по­пытал­ся поднять, но вес че­лове­ка без соз­на­ния ока­зал­ся ку­да боль­ше, чем он ожи­дал. Не оставалось ни­чего, кро­ме как та­щить его во­лок­ом.

Рас­сто­яние до кро­вати по­каза­лось прос­то ог­ромным, по­ка Мер­ку­цио во­лок без­жизнен­ное по по­лу, пя­тясь. На­конец его но­ги ут­кну­лись в край пос­те­ли, он не­имо­вер­ным уси­ли­ем под­тя­нул к се­бе Ти­баль­та и оп­ро­кинул его на кро­вать спи­ной вниз.

Делла Ска­ла вы­тер пот со лба и с си­лой вы­дох­нул. Со сто­роны кар­ти­на на­поми­нала возвра­щение из та­вер­ны двух за­гуляв­ших при­яте­лей: тот, что бо­лее стой­ко дер­жится на но­гах, та­щит вто­рого до кро­вати. Это бы­ло бы за­бав­но, ес­ли бы пе­ред гла­зами не всплывало кор­ча­ще­еся в су­доро­гах те­ло. И ры­жий с тос­кой пос­мотрел на опус­тевший кувшин.

Слу­га быс­тро при­нес еще ви­на и, с опас­кой гля­дя на хо­зя­ина, выс­коль­знул за дверь. Мерку­цио с до­садой пос­мотрел ему вслед. За­чем на­до бы­ло так орать на маль­чиш­ку, он-то был при­ чем? Да и с че­го во­об­ще на­до бы­ло орать. Мер­ку­цио не нра­вилось чувс­тво­вать се­бя ви­нова­тым, осо­бен­но, ког­да он сам осоз­на­вал, что не прав. В кон­це кон­цов, ес­ли бы он знал о прис­ту­пах, то не стал бы про­воци­ровать Ка­пулет­ти на пус­том мес­те. Но это не бы­ло оп­равда­нием, ры­жий и сам это по­нимал, так что на этот раз дя­дя был прав. По­ра начинать ду­мать сво­ей го­ловой. А то пос­тра­да­ет еще чья-ни­будь. Вот как, нап­ри­мер, голова Ти­баль­та.

Мысль приш­ла ни­от­ку­да, но ока­залась очень вов­ре­мя. Мер­ку­цио сно­ва поз­вал слу­гу и отдал при­каз. Че­рез нес­коль­ко ми­нут маль­чик вер­нулся, не­ся на под­но­се ем­кость с колотым ль­дом и по­лотен­це. Мер­ку­цио дож­дался, по­ка за слу­гой зак­ро­ет­ся дверь, завернул лед в ма­терию и, при­под­няв го­лову Ти­баль­ту, при­ложил к за­тыл­ку, в том мес­те, где Ка­пулет­ти при­ложил­ся к сто­лу.

За­чем это нуж­но бы­ло де­лать, Мер­ку­цио и сам не мог се­бе объ­яс­нить, но те­перь со­весть его му­чила уже не так силь­но. Он всмот­релся в ли­цо Ти­баль­та. Те­перь, ког­да к не­му стал воз­вра­щать­ся цвет, он уже не на­поми­нал по­кой­ни­ка, ще­ки ста­ли блед­но-ро­зовы­ми, нижняя пух­лая гу­ба пок­расне­ла, ис­чезли тени из-под глаз. Длин­ная чер­ная прядь прилипла к ще­ке и за­цепи­лась за ще­тину, зак­ры­вая со­бой уго­лок рта. Мер­ку­цио по­мед­лил бы­ло, по­том ре­шитель­но про­тянул ру­ку и кон­чи­ками паль­цев уб­рал прис­тавшие во­лосы с ли­ца Ти­баль­та. Ему вдруг ста­ло жаль, что бо­лезнь выб­ра­ла сво­ей жер­твой это­го че­лове­ка, та­кого мо­лодо­го и, черт возь­ми, кра­сиво­го.

Мер­ку­цио пос­та­вил ча­шу с ос­татка­ми ль­да око­ло кро­вати и дви­нул­ся к кув­ши­ну, оставлен­но­му слу­гой на сто­ле. Вдруг, под са­погом что-то звяк­ну­ло, буд­то он нас­ту­пил на стек­ло. Делла Ска­ла нак­ло­нил­ся и вы­тащил из-под но­ги ма­лень­кий се­реб­ря­ный диск на пор­ванной це­поч­ке. Ме­даль­он, он сов­сем за­был про ук­ра­шение, спас­шее ему жизнь.

Ког­да Ти­бальт на­чал бить­ся в при­пад­ке, Мер­ку­цио ма­шиналь­но вы­пус­тил из ру­ки цепочку и ме­даль­он упал на пол, где и ос­та­вал­ся до этой ми­нуты. Мер­ку­цио пок­ру­тил его в ру­ках и за­метил, что створ­ки ра­зош­лись и го­товы от­крыть­ся. Лю­бопытс­тво при­зыва­ло на­давить паль­цем на вер­хнюю грань и заг­ля­нуть внутрь, но ры­жий ко­лебал­ся. Неправильно это, бес­чес­тно, вле­зать во что-то нас­толь­ко лич­ное. Пусть он в по­рыве бешено­го азар­та и на­гово­рил Ти­баль­ту ку­чу га­дос­тей про ме­даль­он, од­на­ко, сло­ва это одно, а вот от­крыть его без ве­дома хо­зя­ина — сов­сем дру­гое. Хо­тя, в кон­це кон­цов, он стал сви­дете­лем то­го, что Ти­бальт пред­по­чел бы скры­вать ото всех до кон­ца сво­их дней, неуже­ли ме­даль­он мо­жет нес­ти в се­бе что-то бо­лее зап­ретное?

Этот ар­гу­мент по­казал­ся Мер­ку­цио убе­дитель­ным, и он по­дошел к сто­лу, под­но­ся медальон к све­ту от уже ­тухнущей лам­пы. Створ­ки рас­кры­лись, и из ме­даль­она на не­го пос­мотре­ло неж­ное де­вичье ли­цо с го­лубы­ми гла­зами и во­лоса­ми цве­та спе­лой пше­ницы. Де­вуш­ка улы­балась, и, бла­года­ря кис­ти ис­кусно­го мас­те­ра, бы­ло вид­но, что на ще­ках у нее иг­ра­ют ямоч­ки. Мер­ку­цио уз­нал де­вуш­ку сра­зу и от изум­ле­ния да­же прис­вис­тнул.

По­жалуй, эта тай­на Ти­баль­та ни­чуть не ус­ту­па­ет его глав­но­му сек­ре­ту. Ока­зыва­ет­ся, этот над­менный мас­тер фех­то­вания съ­еда­ем из­нутри не­шуточ­ной страстью к ку­зине, раз но­сит у сер­дца ее пор­трет. Мер­ку­цио не раз бы­вал в до­ме Ка­пулет­ти и всег­да от­ме­чал про се­бя кра­соту и гра­цию их до­чери. Де­вуш­ка еще не на­чала по­сещать свет­ские ве­чера и, ес­ли и по­яв­ля­лась в за­ле сре­ди гос­тей, то сов­сем не­надол­го и в соп­ро­вож­де­нии ня­ни. Мер­ку­цио всег­да с ин­те­ресом наб­лю­дал за ней, с удо­воль­стви­ем от­ме­чая, как эти взгля­ды вы­водят из се­бя Ти­баль­та, но лишь те­перь он по­нял, что скры­валось за этой еле сдер­жи­ва­емой яростью. Ну а прис­туп, ко­торо­му Делла Ска­ла стал сви­дете­лем, объ­яс­нял, по­чему Капулет­ти до сих пор не поп­ро­сил ру­ки сво­ей не­наг­лядной ку­зины.

Мер­ку­цио ус­мехнул­ся, удив­ля­ясь, сколь­ко не­из­ве­дан­но­го по­мог­ла рас­крыть его неудавша­яся по­пыт­ка по­бега, за­тем взял кув­шин и вер­нулся к кро­вати Ти­баль­та. Ви­димо, Ка­пулет­ти прос­пит до ут­ра. Ры­жий сел на стул ря­дом с кро­ватью, в од­ной ру­ке сжи­мая ме­даль­он, а дру­гой при­жимая к се­бе кув­шин с ви­ном. По­том наг­нулся к Ти­баль­ту и аккурат­но вло­жил се­реб­ро ему в ла­донь, от­ме­тив, что ко­жа на ру­ке теп­лая, хо­роший знак. Мо­жжет, пой­ти то­же лечь и про­валить­ся в сон до ут­ра? До рас­све­та ос­та­валось ча­са четыре, не боль­ше.