Здесь и сейчас (СИ), стр. 9

— Нет, дру­жок, ну как же я ос­тавлю те­бя в оди­ночес­тве. Да­вай по­сидим тут вдво­ем, — про­мур­лы­кал Мер­ку­цио и неж­но пог­ла­дил бок гли­няно­го кув­ши­на. За­тем сде­лал боль­шой гло­ток и от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла.

========== Клятва ==========

Соз­на­ние по­качи­валось на вол­нах не­бытия, то про­вали­ва­ясь в тем­но­ту, то цеп­ля­ясь за проб­лески све­та из ни­от­ку­да. Вдруг яр­кая вспыш­ка рас­се­яла кра­дущу­юся по пя­там ть­му, и Ти­бальт от­крыл гла­за. Вспыш­кой ока­зал­ся луч сол­нца, про­бив­ший­ся сквозь за­наве­шен­ное ок­но и уда­рив­ший пря­мо в ли­цо. Ти­бальт при­щурил­ся и отод­ви­нул го­лову вбок, вдруг осоз­нав, что ле­жит на сво­ей пос­те­ли, на чем-то мок­ром, и во­об­ще не пом­нит, как тут оказал­ся. Пос­ледним вос­по­мина­ни­ем бы­ла ос­трая боль, раз­ры­ва­ющая го­лову, и демоничес­кая тварь с ог­ненной го­ловой, скло­нив­ша­яся над ним. А даль­ше Ти­бальт провалил­ся в пус­то­ту.

Ка­пулет­ти поп­ро­бовал при­под­нять го­лову и зас­то­нал: боль в за­тыл­ке от­да­валась в моз­гу и нак­ры­вала вис­ки и лоб. Он мед­ленно по­вер­нул го­лову вле­во и его взгляд ут­кнул­ся в чер­ные са­поги на длин­ных скре­щен­ных в ло­дыж­ках но­гах. Взгляд сколь­знул вы­ше, и оказалось, что об­ла­дате­лем ног бы­ла та са­мая де­мони­чес­кая тварь, те­перь мир­но спя­щая, си­дя на сту­ле в об­нимку с кув­ши­ном.

Ти­бальт по­думал, что ему это ме­рещит­ся, и про­тянул ру­ку, что­бы ткнуть спя­щую фи­гуру. В этот мо­мент по­ко­ив­ший­ся в ла­дони ме­даль­он выс­коль­знул и со зво­ном упал на пол. Мер­ку­цио вздрог­нул, под­ско­чил на мес­те, и кув­шин по­летел на пол вслед за се­реб­ря­ным ук­ра­шени­ем, ры­жий де­мон трях­нул го­ловой, фо­куси­руя еще сон­ный взгляд, и тут уви­дел ус­та­вив­ши­еся на не­го зе­леные гла­за. На ли­це Ти­баль­та за­бав­но встре­тились не­до­уме­ние и гнев, и Мер­ку­цио быс­тро от­вернул­ся, что­бы скрыть рву­щу­юся с губ ус­мешку. На­до бы­ло что-то ска­зать, но сло­ва не шли, Мер­ку­цио хмык­нул, бур­кнул что-то вро­де “Доб­рое ут­ро” и встал, раз­ми­ная за­тек­шие но­ги. Гла­за ша­рили по по­лу в на­деж­де, что най­дут­ся еще ка­кие-то сло­ва, но со­об­ра­жалось очень тя­жело.

За спи­ной то­же ца­рило мол­ча­ние. Вдруг ры­жий за­метил на по­лу си­нюю склян­ку, за­бытую пос­ле то­го, как она сос­лу­жила свою служ­бу. Он под­нял пу­зырек, по­вер­тел его в ру­ке и повер­нулся к Ти­баль­ту, улы­ба­ясь са­мой доб­ро­жела­тель­ной сво­ей улыб­кой.

— Зна­ешь, я бы на тво­ем мес­те их все под­пи­сал. А то ма­ло ли…

Мер­ку­цио хо­тел, что­бы его го­лос зву­чал ми­ролю­биво, но от­ку­да-то по­яви­лась предательская дрожь. С ка­ких пор он нер­вни­ча­ет в при­сутс­твии Ка­пулет­ти?

Ску­лы Ти­баль­та вспых­ну­ли крас­ным, взгляд ос­тро вон­зился в ли­цо Мер­ку­цио, и Ка­пулет­ти стал по­хож на ра­нено­го още­тинив­ше­гося зве­ря.

— Ес­ли ты ко­му-ни­будь хоть сло­во ска­жешь о том, что здесь слу­чилось…

— О, ну раз ты уже мо­жешь сы­пать уг­ро­зами, зна­чит, с то­бой точ­но все в по­ряд­ке. А вот убей ты ме­ня рань­ше, кто бы те­бя се­год­ня спа­сал? — си­ние гла­за ве­село блес­ну­ли, отмечая, что Ти­бальт от та­кой наг­лости по­терял дар ре­чи.

Ко­неч­но, где-то в глу­бине со­весть нас­той­чи­во на­поми­нала, что, ес­ли бы не Мер­ку­цио, то и спа­сать Ка­пулет­ти нуж­ды бы не бы­ло, но ры­жий са­моби­чева­ние лю­бил еще мень­ше, чем воз­держа­ние, по­это­му прос­то от­махнул­ся от этой мыс­ли.

— Жаль, сре­ди тво­их скля­нок нет средс­тва от дур­но­го нас­тро­ения, те­бе бы­ло бы по­лез­но при­нимать его каж­дое ут­ро.

На язы­ке вер­те­лось еще мно­жес­тво кол­костей, но Мер­ку­цио по­чему-то сдер­жи­вал­ся. Не то что­бы ему бы­ло жаль Ка­пулет­ти, осо­бен­но, ког­да вспо­мина­лось, что он не­дав­но чуть не за­душил ры­жего го­лыми ру­ками. Но ни­како­го удо­воль­ствия в том, что­бы нас­ме­хать­ся над Ти­баль­том, Мер­ку­цио в тот мо­мент не чувс­тво­вал. Воз­можно, по­тому что Ка­пулет­ти был не в том сос­то­янии, что­бы от­ве­тить. А, мо­жет стать­ся, ры­жий Делла Ска­ла прос­то не мог пол­ностью из­ба­вить­ся от чувс­тва ви­ны. Чувс­тво ви­ны пе­ред Ка­пулет­ти, кто бы мог по­думать.

Ти­бальт уже го­тов был под­ско­чить с кро­вати, но боль в за­тыл­ке мо­мен­таль­но ох­ла­дила его по­рыв. Он по­мор­щился, дот­ра­гива­ясь до го­ловы ру­кой.

— Ти­хо, ти­хо, а то сно­ва при­дет­ся те­бя спа­сать. — Мер­ку­цио по­дошел к кро­вати Тибальта и под­нял ем­кость, в ко­торой вмес­то ль­да уже бы­ла од­на проз­рачная во­да. — Ну что, пос­лать еще за ль­дом?

Так вот по­чему ему по­каза­лось, что он ле­жит на мок­ром. Ти­бальт про­вел ру­кой по влажной по­душ­ке, на ней так и ос­та­лась ле­жать ткань, в ко­торую Мер­ку­цио за­вер­нул лед. Прох­ла­да на­мочен­ной тка­ни бы­ла так соб­лазни­тель­на, что за­хоте­лось ут­кнуть­ся в нее лбом. Но это средс­тво слиш­ком мед­ленное.

— Я спра­шиваю, лед еще ну­жен? — Мер­ку­цио вы­жида­юще смот­рел на не­го.

Ти­бальт бро­сил на не­го хму­рый взгляд и от­ри­цатель­но по­качал го­ловой, мор­щась от каждо­го дви­жения. Нуж­но бы­ло сроч­но при­нять ле­карс­тво, ина­че боль рас­тя­нет­ся на весь день. Взгляд сколь­знул по пус­то­му кув­ши­ну, все еще ле­жаще­му на по­лу. Ти­бальт осторож­но спус­тил с кро­вати но­ги и сел, ткань ру­бахи, про­мок­шая от рас­та­яв­ше­го ль­да, при­лип­ла к ко­же и зас­та­вила по­ежить­ся, как от хо­лода. Взгляд ус­та­вил­ся в пол и за­цепил се­реб­ря­ную це­поч­ку, на ко­торую он чуть не нас­ту­пил. Ти­бальт под­нял с по­ла ме­даль­он, сжал его в ла­дони и спря­тал в кам­зол, ви­сев­ший на сту­ле. Тут он по­нял, что си­ние гла­за Мер­ку­цио все еще вни­матель­но смот­рят на не­го. Мож­но бы­ло по­думать, что Делла Ска­ла нас­лажда­ет­ся тем, в ка­ком жал­ком ви­де пе­ред ним пред­стал Ка­пулет­ти, но на ли­це Меркуцио не бы­ло и те­ни нас­мешки. Он прос­то смот­рел, вни­матель­но и сос­ре­дото­чен­но.

— Во­ды, — Ти­бальт по­мол­чал с ми­нуту, а за­тем до­бавил: — По­жалуй­ста…

Мер­ку­цио мол­ча кив­нул и дви­нул­ся к вы­ходу, по пу­ти оп­равляя на се­бе одеж­ду. Око­ло две­ри он вдруг ос­та­новил­ся, слов­но об­ду­мывая что-то, раз­вернул­ся, и си­ние гла­за очень серь­ез­но пос­мотре­ли на Ти­баль­та. Мер­ку­цио сде­лал глу­бокий вдох, как буд­то со­бирал­ся ныр­нуть, и на од­ном вы­дохе про­гово­рил ско­рого­вор­кой:

— Я про­шу про­щения за то, что слу­чилось, это моя ви­на. И мо­жешь быть уве­рен, о тво­ей тай­не ник­то не уз­на­ет. Я кля­нусь.

По­вис­ла па­уза, ка­залось, ры­жий Делла Ска­ла сам не по­верил в то, что эти сло­ва про­из­нес он сам. Се­кун­да, и он скрыл­ся за дверью. Ти­бальт рас­те­рян­но ос­мотрел­ся по сто­ронам, еще не по­нимая, как ре­аги­ровать. Он был го­тов к то­му, что при­дет­ся за­щищать­ся и отбивать нас­мешки, но бро­ня ока­залась не нуж­на. Он не го­тов был по­верить ры­жему на сло­во, но что-то в его взгля­де го­вори­ло, что его клят­ва не пус­тая бол­товня. И Ти­бальт впер­вые за всю жизнь при мыс­ли о Мер­ку­цио ис­пы­тал неч­то, по­хожее на бла­годар­ность.

========== Странный день ==========

За три дня за­точе­ния в дя­дином по­местье Мер­ку­цио по­нял, что с ним про­ис­хо­дит то, что еще не­делю на­зад вхо­дило бы в спи­сок под наз­ва­ни­ем “НИ­КОГ­ДА НЕ”. И этих НЕ накопи­лось уже пре­дос­та­точ­но. Он был уве­рен, что ни­ког­да слу­чай не све­дет его с Капулет­ти под од­ной кры­шей доль­ше, чем на один ве­чер, не бу­дет он но­чевать в од­ной ком­на­те с Ти­баль­том, не бу­дет ис­кать его об­щес­тва, что­бы скра­сить оди­ночес­тво и уж, конеч­но, не бу­дет всю ночь си­деть око­ло его пос­те­ли. И, тем не ме­нее, все это слу­чилось за ка­ких-то три дня. Воис­ти­ну, у судь­бы чрез­вы­чай­но нез­до­ровое чувс­тво юмо­ра. Ти­бальт был вра­гом, с ко­торым бы­ло за счастье скрес­тить шпа­ги, и вот, по­жалуй­ста, Мер­ку­цио пок­лялся хра­нить сек­рет это­го вра­га и, что важ­нее, на­рушать клят­ву не со­бирал­ся.

Та­кие мыс­ли одо­лева­ли ры­жего Делла Ска­ла на за­кате дня, ког­да он ле­жал под тенью грушевых де­ревь­ев во внут­реннем дво­ре по­местья. Сол­нце уже скло­нялось к го­ризон­ту и вот-вот со­бира­лось ис­чезнуть за кры­шей до­ма. Мер­ку­цио ле­жал на пла­ще, пос­те­лен­ном на тра­ву, заб­ро­сив но­ги на бли­жай­шую лав­ку. Стран­ный это был день, очень стран­ный.