Здесь и сейчас (СИ), стр. 56

— Мер­ку­цио, ра­ди все­го свя­того, что за бе­зум­ные идеи ро­ят­ся в тво­ей го­лове? Я уже на­чинаю опа­сать­ся, что ра­нение пов­ре­дило не толь­ко твое те­ло, но и рас­су­док.

Сно­ва глу­бокий вдох, нес­коль­ко се­кунд пе­редыш­ки, но раз­дра­жение и тре­вога бо­лее не поз­во­ляли сох­ра­нять ви­димое спо­кой­ствие, и гер­цог, вско­чив на но­ги, рез­ко от­тол­кнул с пу­ти крес­ло и за­шагал по яр­ко ос­ве­щен­но­му прос­транс­тву, со­еди­няв­ше­му в сво­ей сер­дце­вине строй­ные ря­ды книг фа­миль­ной биб­ли­оте­ки. Звук ша­гов гул­ко от­ра­жал­ся от ка­мен­но­го по­ла и за­тихал уми­ра­ющим эхом. Стар­ший Делла Ска­ла сно­ва по­вер­нулся к Мер­ку­цио.

— Не­делю на­зад ты чуть ли не умо­лял ме­ня выб­рать в ка­чес­тве на­каза­ния для Ти­баль­та Ка­пулет­ти из­гна­ние. Я внял тво­ей прось­бе, хо­тя мне бы­ло бы спо­кой­нее обя­зать его же­нить­ся на ка­кой-ни­будь осо­бе из бла­гона­деж­ной ве­рон­ской семьи и тем са­мым ус­ми­рить и ос­те­пенить это­го дер­зко­го во­яку. Но я сде­лал, как ты про­сил, мо­лодой Ка­пулет­ти от­был из го­рода. И что же я слы­шу те­перь? Что ты, мой нас­ледник, про­дол­жа­тель мо­его ро­да, жаж­дешь так­же у­ехать, по­тому что судь­ба твоя, как ты го­воришь, не свя­зана с Ве­роной? Сын мой, да в сво­ем ли ты уме?!

Мер­ку­цио ви­нова­то улыб­нулся, по­нимая, что сей­час луч­ше ни­чего не го­ворить, не от­ве­чать и не объ­яс­нять. Гер­цог был зол на пле­мян­ни­ка, и при­чин на то ско­пилось не ма­ло.

Дер­зкая вы­лаз­ка из до­ма и сви­дание с Ти­баль­том чуть не сто­или ры­жему жиз­ни: си­лы на­чали по­кидать те­ло, ког­да он еще не ус­пел вый­ти из по­ко­ев Ка­пулет­ти, и Мер­ку­цио неп­ре­мен­но рух­нул бы на пол, ес­ли бы ру­ки лю­бов­ни­ка вов­ре­мя его не под­хва­тили. Ра­на не за­мед­ли­ла о се­бе на­пом­нить, и мер­твен­но блед­но­го Делла Ска­ла снес­ли вниз и уса­дили в ка­рету, по счастью уже по­дан­ную шус­трым Бер­нардо.

От вни­мания гер­цо­га не ус­коль­зну­ли су­ета и шум, под­ня­тые у ко­нюш­ни, и юный паж, блед­нея от ужа­са, все рас­ска­зал хо­зя­ину. Но еще боль­ше Бер­нардо стра­шил­ся мо­мен­та, ког­да об этом при­дет­ся до­ложить и мо­лодо­му гос­по­дину. Од­на­ко эта участь его ми­нова­ла, ибо Мер­ку­цио и сам по­нял, что рас­крыт, ког­да че­рез ок­но ка­реты уви­дел, что у во­рот его встре­ча­ет сам дя­дя.

Всем сво­им об­ли­ком гер­цог в то мгно­вение по­ходил на древ­не­го бо­га-гро­мовер­жца, не бы­ло пре­дела его гне­ву, и будь гла­за его спо­соб­ны ме­тать мол­нии, пле­мян­ни­ка жда­ла бы не­мину­емая ка­ра. Стар­ший Делла Ска­ла мол­ча наб­лю­дал, как слу­ги под­хва­тыва­ют под ру­ки нес­час­тно­го, блед­но­го как по­лот­но ры­жего, как ук­ла­дыва­ют его на но­сил­ки и спеш­но не­сут в по­кои. Прос­ле­довав за этой про­цес­си­ей на­верх и дож­давшись, по­ка ле­карь со сво­ими пу­зырь­ка­ми и от­ва­рами при­ведет пле­мян­ни­ка в соз­на­ние, гер­цог по­дал знак всем вый­ти и, ос­тавшись с Мер­ку­цио на­еди­не, встал у его пос­те­ли и дол­го и вни­матель­но всмат­ри­вал­ся в ли­цо, пос­те­пен­но об­ре­тав­шее свой при­род­ный цвет. Мер­ку­цио под­нял на дя­дю гла­за, и в пер­вую се­кун­ду ему по­каза­лось, что сей­час его нас­тигнет хлес­ткая по­щечи­на, но вмес­то это­го гер­цог встал на ко­лени и креп­ко при­жал ры­жую го­лову к гру­ди. Чувс­тво ви­ны зах­лес­тну­ло Мер­ку­цио, и он неп­ре­мен­но по­ка­ял­ся бы пе­ред дя­дей и попро­сил про­щения за свою не­ос­то­рож­ную вы­лаз­ку, да и за все про­чее, что ус­пе­ло при­нес­ти не­мало огор­че­ний, но из­можден­ное те­ло взя­ло верх, и он прос­то рух­нул го­ловой на по­душ­ку, впа­дая в за­бытье.

Сон не от­пускал Мер­ку­цио до ут­ра сле­ду­юще­го дня, за это вре­мя к не­му дваж­ды пы­тались прор­вать­ся Ро­мео и Бен­во­лио, и лишь мно­гок­ратные нас­то­ятель­ные прось­бы стар­ше­го Делла Ска­ла по­дож­дать сле­ду­юще­го дня зас­та­вили Мон­текки от­ка­зать­ся от прис­ту­па и уда­лить­ся вос­во­яси.

Прос­нувшись же, Мер­ку­цио ис­пы­тал при­лив сил и не­дюжинный го­лод, чем нес­ка­зан­но по­радо­вал ле­каря, явив­ше­гося ос­мотреть мо­лодо­го синь­ора. Слу­ги зас­пе­шили, при­нес­ли боль­шое блю­до с мя­сом, сы­ром, хле­бом, фрук­та­ми и раз­ны­ми слас­тя­ми. Стар­ший Делла Ска­ла при­шел про­ведать пле­мян­ни­ка и, ви­дя, с ка­ким азар­том тот наб­ро­сил­ся на еду, не смог удер­жать­ся от улыб­ки.

Пос­ле сме­ны по­вяз­ки бы­ло с уве­рен­ностью оп­ре­деле­но, что мо­лодо­му синь­ору сов­сем не вред­ным бу­дет со­вер­шать про­гул­ки, ра­зуме­ет­ся, не­дале­ко и с ору­женос­цем, а так же был снят зап­рет на нек­тар Ди­они­са, и ры­жий с удо­воль­стви­ем осу­шил пол­ный ку­бок ви­на.

Раз­де­лив с пле­мян­ни­ком тра­пезу, гер­цог ос­ве­домил­ся о при­чинах, по­будив­ших Мер­ку­цио на­нес­ти Ка­пулет­ти ви­зит, чуть не за­кон­чивший­ся от­пе­вани­ем и па­нихи­дой. И бы­ло оче­вид­но, что бес­хитрос­тное же­лание при­нес­ти Ка­пулет­ти бла­гую весть о том, что казнь ми­ну­ет их родс­твен­ни­ка, проз­ву­чало со­вер­шенно не­убе­дитель­но. Од­на­ко, к нес­ка­зан­ной ра­дос­ти Мер­ку­цио, до­капы­вать­ся до ис­ти­ны гер­цог не стал, его боль­ше за­нима­ла не­об­хо­димость вы­нес­ти при­говор мо­лодо­му Ка­пулет­ти. Да, про­виде­ние ока­залось бла­гос­клон­но и не от­ме­тило его клей­мом убий­ства, од­на­ко зап­рет на по­един­ки в го­роде все же был на­рушен, и это чуть не сто­ило це­лой жиз­ни, а по­сему ос­та­вить сие де­яние без­на­казан­ным гла­ва го­рода не мог.

Не­ожи­дан­ное пред­ло­жение пле­мян­ни­ка при­гово­рить Ти­баль­та Ка­пулет­ти к из­гна­нию зас­тигло гер­цо­га врас­плох. Его собс­твен­ные мыс­ли скло­нялись в иную сто­рону, но всег­да рав­но­душ­ный к по­доб­ным воп­ро­сам Мер­ку­цио вдруг с не­быва­лым ажи­ота­жем при­нял­ся убеж­дать гер­цо­га в сво­ей пра­воте. Их жар­кий спор про­дол­жался не ме­нее ча­са, и стар­ший Делла Ска­ла все боль­ше убеж­дался, что за до­вода­ми пле­мян­ни­ка скры­ва­ет­ся неч­то боль­шее, чем прос­тая за­ин­те­ресо­ван­ность в пра­восу­дии, но рас­познать, что имен­но, он был не в си­лах. Сло­вес­ная ду­эль за­кон­чи­лась в поль­зу бо­лее мо­лодо­го про­тив­ни­ка, и гер­цог, под­давшись на уго­воры Мер­ку­цио, уже соб­рался от­пра­вить­ся к Ка­пулет­ти и объ­явить о сво­ем ре­шении, ибо всег­да пред­по­читал со­об­щать дур­ные вес­ти лич­но, а не че­рез по­ручен­ца.

Но и тут пле­мян­ник его уди­вил: да­бы не ут­руждать дя­дюш­ку сей за­ботой, мо­лодой Делла Ска­ла вы­разил же­лание лич­но пе­редать ре­шение гер­цо­га се­мей­ству Ка­пулет­ти, ра­зуме­ет­ся, от­пра­вив­шись с по­руче­ни­ем в ка­рете, в соп­ро­вож­де­нии ору­женос­ца, что­бы сно­ва не пот­ре­вожить ра­ну.

Оза­дачен­ный гер­цог по­мед­лил с от­ве­том, но, увы, ни­чего, кро­ме собс­твен­ных, ни­чем не под­креп­ленных по­доз­ре­ний, он про­тиво­пос­та­вить пле­мян­ни­ку не мог, а по­сему со вздо­хом дал свое сог­ла­сие, нас­то­яв, что­бы Мер­ку­цио от­пра­вил­ся вы­пол­нять по­руче­ние в соп­ро­вож­де­нии не толь­ко ору­женос­ца, но и ле­каря.

Тем же ве­чером Мер­ку­цио на­нес но­вый ви­зит се­мей­ству Ка­пулет­ти и тор­жес­твен­но объ­явил встре­тив­шим его хо­зя­евам, что ми­лостью гер­цо­га мо­лодой Ка­пулет­ти от­ны­не не под арес­том, и стра­жа по­кинет свой пост не­мед­ленно, а так­же до­бавил бо­лее сдер­жанно, что на­каза­ни­ем для Ти­баль­та из­бра­но из­гна­ние.

Его весть вско­лых­ну­ла в хо­зя­евах бу­рю са­мых силь­ных чувств, от об­легче­ния до от­ча­яния, но ры­жий пос­ла­нец прес­ле­довал иную цель, не­жели до­кучать се­мей­ству ни­кому не­нуж­ны­ми уте­шени­ями. Же­лание Мер­ку­цио лич­но со­об­щить обо всем Ти­баль­ту встре­тило рав­но­душ­ное сог­ла­сие, и путь в уже зна­комые по­кои ни­ко­им об­ра­зом не от­ли­чал­ся от про­делан­но­го на­кану­не, раз­ве что синь­ора Ка­пулет­ти в этот раз не выз­ва­лась про­водить гос­тя. Стра­жа, по­лучив при­каз от гер­цо­га, с поч­те­ни­ем пок­ло­нилась и нап­ра­вилась к вы­ходу, пе­редав клю­чи Мер­ку­цио.

Ти­бальт встре­тил его, не скры­вая пыл­кой ра­дос­ти, но ры­жий смог до­бить­ся по­целуя лишь пос­ле то­го, как лю­бов­ник убе­дил­ся, что дол­гождан­ный ви­зитер твер­до сто­ит на но­гах и не ис­пы­тыва­ет сла­бос­ти. Мер­ку­цио про­вел у Ти­баль­та не мень­ше ча­са и вы­шел из его по­ко­ев одур­ма­нен­ный и ра­зом­левший от слад­кой, пря­ной лас­ки и жар­ких по­целу­ев, но бо­лее все­го его сер­дце ра­дова­лось сло­вам, про­из­не­сен­ным за это вре­мя за зак­ры­тыми две­рями. План, аван­тюрный и до­нель­зя же­лан­ный, соз­рел в его го­лове еще во вре­мя пер­во­го ви­зита к Ка­пулет­ти, и он неп­ре­мен­но оз­ву­чил бы его сво­ему лю­бов­ни­ку, ес­ли бы не на­чал те­рять соз­на­ние. Те­перь же, ког­да Ти­бальт был ос­ве­дом­лен и, что важ­нее, не выс­ка­зал ни­каких воз­ра­жений, Мер­ку­цио со спо­кой­ным сер­дцем от­пра­вил­ся до­мой, точ­но зная, что имен­но ему те­перь пред­сто­ит.