Здесь и сейчас (СИ), стр. 54

Она про­тяну­ла Мер­ку­цио ру­ку для по­целуя и так же, как и ее суп­руг, вы­рази­ла ра­дость по по­воду его доб­ро­го здра­вия.

— Мы мо­лились за вас, синь­ор Делла Ска­ла, мы про­сили Де­ву Ма­рию вер­нуть вас к жиз­ни и вот, Ее ми­лостью, вы сно­ва сре­ди нас. Это так от­радно, ведь… — синь­ора Ка­пулет­ти зап­ну­лась, и Мер­ку­цио впер­вые за­метил на ее ли­це силь­ное вол­не­ние, — ведь от это­го за­висит жизнь на­шего пле­мян­ни­ка.

Синь­ор Ка­пулет­ти вы­рази­тель­но пос­мотрел на же­ну, яв­но не­доволь­ный столь­ко от­кры­тым про­яв­ле­ни­ем ис­тинных чувств, но ры­жего это нис­коль­ко не сму­тило, от­нюдь, ему бы­ло при­ят­но ви­деть, что тет­ка и впрямь пе­чет­ся о Ти­баль­те.

Да­бы отой­ти от опас­ной те­мы, Мер­ку­цио пос­пе­шил поз­дра­вить синь­ора и синь­ору со счас­тли­вым вступ­ле­ни­ем до­чери в брак, выс­ка­зав уве­рен­ность, что это не­сом­ненно при­несет мно­го счастья. Но, как и сле­дова­ло ожи­дать, эта те­ма ока­залась для хо­зя­ев еще бо­лее бо­лез­ненной: сми­рить­ся с тем, что единс­твен­ная дочь тай­но об­венча­лась с сы­ном Мон­текки, бы­ло за­дачей труд­ной и тре­бу­ющей не­мало­го вре­мени. Од­на­ко на поз­драв­ле­ние Мер­ку­цио тут же от­ве­том проз­ву­чала веж­ли­вая бла­годар­ность, а за­тем пос­ле­довал ак­ку­рат­ный воп­рос, что же при­вело синь­ора Делла Ска­ла в их дом. Мер­ку­цио ре­шил не юлить, да и сто­ять ему ста­нови­лось все труд­нее, по­это­му он выс­ка­зал же­лание по­видать мо­лодо­го Ка­пулет­ти в его по­ко­ях.

Ка­залось, та­кое же­лание нес­коль­ко оза­дачи­ло хо­зя­ев, но ни­како­го не­удо­воль­ствия они не выс­ка­зали, синь­ор Ка­пулет­ти при­вет­ли­во ука­зал на лес­тни­цу, приг­ла­шая Мер­ку­цио под­нять­ся, суп­ру­га же его изъ­яви­ла же­лание про­водить гос­тя до две­ри пле­мян­ни­ка. Мер­ку­цио опер­ся на пле­чо вер­но­го Бер­нардо и на­чал свой мед­ленный подъ­ём по сту­пеням вверх, де­лая ос­та­нов­ки и пе­рево­дя ды­хани­ем. Синь­ора Ка­пулет­ти жда­ла его на вер­хней сту­пень­ке, нер­вно те­ребя край вы­шито­го шел­ком плат­ка, ког­да же ры­жий на­конец пре­одо­лел вне­зап­но ока­зав­шу­юся слиш­ком длин­ной лес­тни­цу, хо­зяй­ка как бы меж­ду про­чим про­гово­рила, что сей­час у Ти­баль­та Юлия, она вы­рази­ла же­лание от­нести ку­зену ле­карс­тво, и ни у ко­го не хва­тило ду­ху от­ка­зать ей.

За­чем пот­ре­бова­лось это объ­яс­не­ние, до­гадать­ся бы­ло не труд­но. Пусть уг­ро­за каз­ни и ми­нова­ла, но Ти­бальт по-преж­не­му на­ходил­ся под стра­жей в ожи­дании при­гово­ра, в том, что гер­цог так не ос­та­вит ра­нение пле­мян­ни­ка, мож­но бы­ло не сом­не­вать­ся. И указ был яс­ный: не пус­кать ни­кого, кро­ме ле­каря. А то, что синь­ора Ка­пулет­ти сле­зами и моль­ба­ми уп­ро­сила страж­ни­ков пус­тить к арес­танту ку­зину, пусть и лишь еди­нож­ды, мог­ло сквер­но ска­зать­ся на даль­ней­шей судь­бе Ти­баль­та.

По край­ней ме­ре так это се­бе объ­яс­нил сам Мер­ку­цио и пос­пе­шил ус­по­ко­ить жен­щи­ну, вы­разив удо­воль­ствие от то­го, что их дочь — столь доб­рая и неж­но лю­бящая бра­та ду­ша.

Же­лание мо­лодо­го Делла Ска­ла вой­ти в по­кои к че­лове­ку, ко­торый чуть не от­пра­вил его на тот свет, выз­ва­ло у страж­ни­ков сом­не­ние и ока­залось чрез­вы­чай­но по­доз­ри­тель­ным. Зная нрав пле­мян­ни­ка гер­цо­га, впол­не мож­но бы­ло пред­по­ложить, что явил­ся он с умыс­лом, и это нас­то­ражи­вало. Мер­ку­цио, ви­дя, что стра­жа сов­сем не го­рит же­лани­ем от­кры­вать ему дверь, вздох­нул и за­гово­рил вкрад­чи­во и мед­ленно, слов­но уго­вари­вая ма­лень­ких де­тей:

— Я со всей серь­ез­ностью го­тов пок­лясть­ся, что ни­чего ху­дого в мыс­лях не имею, я бе­зору­жен, вот моя шпа­га, в ру­ках у па­жа, ко­торый со мной не пой­дет. Бо­лее то­го, я да­же го­тов сов­сем его отос­лать.

Ры­жий мах­нул в сто­рону слу­ги, ко­торый за­мер на мес­те и удив­ленно ус­та­вил­ся на хо­зя­ина, не по­нимая, был ли то при­каз, или прос­то к сло­ву ска­зано. Мер­ку­цио кив­нул па­жу в под­твержде­нии ука­зания.

— Бер­нардо, сту­пай до­мой, пе­редай, что­бы за­ложи­ли ка­рету и прис­ла­ли за мной. И пос­та­рай­ся не по­пасть­ся на гла­за дя­де… Да не бой­ся, ска­жешь, я при­казал. Ну, сту­пай.

Паж пок­ло­нил­ся и хо­тел уже от­пра­вить­ся вы­пол­нять по­руче­ние, но за­мер, не сде­лав и ша­га, и обер­нулся к хо­зя­ину, по­казы­вая шпа­гу. Мер­ку­цио по­качал го­ловой.

— Нет, не сто­ит, за­бери с со­бой. Здесь мне нич­то не уг­ро­жа­ет.

Слу­га кив­нул и быс­трым ша­гом по­шел по га­лерее в сто­рону лес­тни­цы. Мер­ку­цио обер­нулся к страж­ни­кам и раз­вел ру­ки в сто­роны, де­монс­три­руя от­сутс­твие ору­жия. Те пе­рег­ля­нулись, и тот, что был стар­ше, ско­сил гла­за на синь­ору Ка­пулет­ти, все это вре­мя наб­лю­дав­шей за ни­ми со сто­роны. Мер­ку­цио пе­рех­ва­тил взгляд страж­ни­ка и ус­мехнул­ся.

— Свя­тая Де­ва, да не­уж­то вы ожи­да­ете, что хо­зяй­ка до­ма, эта чес­тней­шая синь­ора, мо­жет при­чинить мне ка­кой-то вред? Да и по­том, мо­лодой синь­ор Ка­пулет­ти зак­лю­чен под стра­жу, по­тому что имел нес­частье ра­нить ме­ня. Так ко­му же, как не мне, со­об­щить ему, что, мо­лит­ва­ми его те­туш­ки, го­лову его ми­ну­ет казнь за убий­ство, ибо ни­како­го убий­ства не слу­чилось?

Мож­но бы­ло пред­по­ложить, что эти до­воды по­дей­ство­вали на страж­ни­ков, один пе­редал вто­рому свою але­бар­ду и, раз­вернув­шись к две­ри, от­пер ее тя­желым же­лез­ным клю­чом, ви­сев­шим на по­ясе. Мер­ку­цио изящ­но пок­ло­нил­ся синь­оре Ка­пулет­ти и прос­коль­знул внутрь, сра­зу прик­рыв за со­бой дверь.

По­кои Ти­баль­та по внут­ренне­му уб­ранс­тву очень под­хо­дили хо­зя­ину. Тем­ные, но не мрач­ные цве­та, прос­тые не­замыс­ло­ватые узо­ры и ук­ра­шения, кни­ги на сто­ле и боль­шое от­кры­тое ок­но с от­дерну­той порть­ерой, сол­нечные лу­чи про­ника­ли лег­ко и без пре­пятс­твий, де­лая ком­на­ту свет­лой и слов­но бы на­мекая на сво­боду. Имен­но у ок­на Мер­ку­цио и уви­дел Ти­баль­та. Блед­ный, слов­но из­можден­ный бес­со­ными но­чами, осу­нув­ший­ся, вер­ный сво­им при­выч­кам Ка­пулет­ти, оде­тый во все чер­ное, сто­ял, опи­ра­ясь спи­ной о по­докон­ник, так, что яр­кие ян­тарные лу­чи ос­ве­щали его сза­ди слов­но свя­того, и при­жимал к се­бе тон­кую хруп­кую де­вуш­ку, ут­кнув­шу­юся ли­цом ему в грудь. Юлия пла­кала, ее пле­чи вздра­гива­ли, сот­ря­са­ясь от ти­хого ры­дания, Ти­бальт же гла­дил ее пше­нич­ные ло­коны и что-то го­ворил ше­потом.

Звук зак­рывшей­ся две­ри зас­та­вил обо­их вздрог­нуть и под­нять го­ловы, Юлия, уви­дев че­лове­ка на по­роге, гус­то пок­расне­ла и взвол­но­ван­но под­ня­ла гла­за на бра­та. Но Ти­бальт слов­но по­забыл о ней. Дол­гое бес­ко­неч­ное мгно­вение он смот­рел на сво­его по­сети­теля, и Мер­ку­цио уви­дел, как в гла­зах взмет­ну­лось по­жаром зе­леное пла­мя, как зар­де­лись ще­ки, и грудь ста­ла с си­лой под­ни­мать­ся, вы­давая учас­тивше­еся ды­хание. У ры­жего по­тем­не­ло в гла­зах, единс­твен­ным от­четли­вым же­лани­ем бы­ло сра­зу бро­сить­ся впе­ред, но при­сутс­твие де­вуш­ки вов­ре­мя ос­ту­дило его по­рыв.

Юлия сжа­ла ру­ку бра­та, и Ти­бальт, опус­тив гла­за, кив­нул и что-то про­шеп­тал ей. Еще раз под­няв на не­го пол­ные слез гла­за, де­вуш­ка быс­трым ша­гом нап­ра­вилась к вы­ходу, под­ле Мер­ку­цио она все же за­дер­жа­лась и, сму­ща­ясь и крас­нея, вы­пали­ла по-дет­ски ис­крен­не и сер­дечно:

— Я так ра­да, что вы жи­вы!

Се­кун­ду си­ние гла­за еще смот­ре­ли на смуг­лое ли­цо, по­том Юлия сов­сем сму­тилась и выс­ко­чила за дверь. Мер­ку­цио про­водил ее взгля­дом.

— Свя­тое не­вин­ное соз­да­ние. И уго­раз­ди­ло же ее влю­бить­ся в это­го ду­ралея… — но за­кон­чить свою мысль он не ус­пел, ибо по­чувс­тво­вал, как креп­кие ру­ки об­ви­ва­ют его те­ло, и, по­вер­нувшись, он уто­нул в изум­рудном пла­мени, по­чувс­тво­вал, как ухо­дит из-под ног пол, ког­да го­рячие тре­бова­тель­ные гу­бы сор­ва­ли с его рта дол­гождан­ный по­целуй.

— Ты жив. Жив. Ма­дон­на, я ду­мал, что убил те­бя! — Ти­бальт шеп­тал сло­ва слов­но мо­лит­ву, пок­ры­вая по­целу­ями ли­цо Мер­ку­цио, сколь­зя гу­бами по вис­ку и за­рыва­ясь в ры­жие во­лосы. Это бы­ла са­мая нер­вная, са­мая тре­пет­ная лас­ка на па­мяти ры­жего, но он го­тов был на все, лишь бы она не кон­ча­лась.