Здесь и сейчас (СИ), стр. 53

— Не сок­ру­шай­ся так, друг мой, я уве­рен, твое но­вое се­мей­ство все­неп­ре­мен­но всту­пит­ся за те­бя, — и, ус­ме­ха­ясь, ры­жая го­лова быс­тро нак­ло­нилась в сто­рону, уво­рачи­ва­ясь от оп­ле­ухи,— Ай-яй-яй, синь­ор Мон­текки, нель­зя бить ра­нено­го, это грех боль­шой!

— Да иди ты к дь­яво­лу! Нас­ме­ха­ет­ся еще, — Бен­во­лио оби­жен­но пнул ка­мень под са­погом и, обер­нувшись, по­ис­кал гла­зами от­став­ше­го слу­гу. — Бер­нардо! Су­кин сын, ну что ты та­щишь­ся, как на Гол­го­фу, да­вай рас­то­роп­нее! Во­ду дай!

Пос­леднее он ряв­кнул чуть ли не в ухо на­конец по­дос­певше­му маль­чиш­ке-па­жу, вых­ва­тил из его рук бур­дюк с во­дой и, сде­лав нес­коль­ко глот­ков, пе­редал его Мер­ку­цио.

Ни­ког­да преж­де Мон­текки не при­ходи­лось вы­пол­нять за­дачу бо­лее труд­ную, чем вы­бирать­ся из до­ма гер­цо­га в об­нимку с ра­неным дру­гом, при этом ос­та­ва­ясь не­заме­чен­ны­ми. С одеж­дой Мер­ку­цио слож­ностей не воз­никло, ее очень быс­тро при­нес мо­лодой паж, Бер­нардо, со­об­ра­зитель­ный ма­лый, бес­ко­неч­но пре­дан­ный се­мей­ству Делла Ска­ла и осо­бен­но мо­лодо­му гос­по­дину. Ре­шив, что при по­мощи слу­ги вы­лаз­ку осу­щес­твить спод­ручнее, Бен­во­лио ве­лел маль­чиш­ке зах­ва­тить шпа­гу хо­зя­ина, бур­дюк с во­дой, и сле­довать за ни­ми. В до­ме бы­ло пол­но стра­жи, слу­ги сно­вали ту­да-сю­да, и од­но­му Бо­гу из­вес­тно, ка­ким чу­дом бег­ле­цам уда­лось выб­рать­ся на ули­цу и так и не по­пасть­ся ни­кому на гла­за.

Мер­ку­цио счел это за доб­рый знак, хо­тя вы­нуж­ден был приз­нать, что са­мо­уве­рен­ность его в этот раз под­ве­ла, ибо прой­ти в оди­ноч­ку он смог не бо­лее пят­надца­ти ша­гов, да­лее приш­лось опе­реть­ся на Бен­во­лио. Мон­текки же был нас­тро­ен ме­нее во­оду­шев­ленно, всю до­рогу до пло­щади он в крас­ках ри­совал, ка­ким пыт­кам его под­вер­гнет разъ­ярен­ный Бар­то­ломео Делла Ска­ла, уз­нав, что пле­мян­ник, лишь толь­ко при­дя в се­бя, улиз­нул при по­мощи вер­но­го дру­га.

Уто­лив жаж­ду, Мер­ку­цио бро­сил бур­дюк слу­ге и зад­рал ру­баху, про­веряя, не от­кры­лась ли ра­на пос­ле их спеш­но­го про­мена­да. Под по­вяз­кой пек­ло и дер­га­ло, но, к об­легче­нию ры­жего, сле­дов кро­ви на бе­лой тка­ни не ока­залось. Он оп­ра­вил на се­бе одеж­ду и прис­ло­нил­ся за­тыл­ком к прох­ладной сте­не, нас­лажда­ясь пе­редыш­кой. Бен­во­лио сто­ял над ним и нер­вно по­тирал ру­ки, оче­вид­но, опа­са­ясь, как бы ры­жему не ста­ло дур­но. Улыб­ка на ли­це дру­га нес­коль­ко уня­ла его тре­вогу.

— За ка­ким чер­том мы во­об­ще идем к Ка­пулет­ти, ты не хо­чешь объ­яс­нить?

Мер­ку­цио ух­мыль­нул­ся, не от­кры­вая глаз, и пред­ста­вил се­бе вы­раже­ние ли­ца Бен­во­лио, уз­най он ис­тинную при­чину их стран­ной вы­лаз­ки. Ус­та­вив­шись на дру­га од­ним гла­зом, ры­жий про­гово­рил по­луше­потом, за­говор­щически том­но рас­тя­гивая сло­ва:

— О, друг мой, на то есть са­мая что ни на есть вес­кая при­чина. Я спе­шу при­пасть к но­гам прек­расной синь­оры Ка­пулет­ти и мо­лить ее про­явить бла­гос­клон­ность к пыл­ко­му воз­ды­хате­лю и на­конец бе­жать… с то­бой.

Бен­во­лио слу­шал всю эту око­леси­цу с са­мым серь­ез­ным ви­дом, еще на­де­ясь, что вот-вот проз­ву­чит ис­тинно вес­кая, серь­ез­ная при­чина, на пос­ледних же сло­вах он два ра­за мор­гнул, еще се­кун­ду смот­рел на тор­жес­твен­ную ры­жую фи­зи­оно­мию, еле сдер­жи­ва­ющую смех, и, не­ожи­дан­но для са­мого се­бя, по­давил­ся прис­ту­пом хо­хота. Гля­дя на не­го, Мер­ку­цио то­же зас­ме­ял­ся, с тру­дом зас­тавляя се­бя ды­шать ров­нее и мор­щась от бо­ли в пот­ре­вожен­ной ра­не.

От­сме­яв­шись, Мон­текки вы­тер выс­ту­пив­шие на гла­зах сле­зы и, сно­ва взгля­нув на Мер­ку­цио, прос­то мах­нул ру­кой.

— Ну и черт с то­бой, шут нес­час­тный, мо­жешь ни­чего не рас­ска­зывать, и так знаю, что ни­чего хо­роше­го от тво­их за­мыс­лов ждать не при­дет­ся. Толь­ко про­шу, не на­порись сно­ва на нож, ина­че я сам те­бя убью, хоть ка­кая-то ра­дость пе­ред тем, как ме­ня нас­тигнет гнев тво­его дя­ди.

— Вот, это на­зыва­ет­ся луч­ший друг, я толь­ко с то­го све­та вер­нулся, а он жаж­дет ме­ня сно­ва ту­да от­пра­вить. “О, друж­ба, есть ли те­бе ве­ра, ког­да вок­руг лишь вол­чий стан…” — Мер­ку­цио ух­ва­тил­ся за ру­ку Бен­во­лио и ос­то­рож­но встал на но­ги, — Лад­но, от­дохну­ли и бу­дет, от­прав­ля­ем­ся даль­ше, а то, мо­жет стать­ся, до­ма уже проз­на­ли про на­ше ис­чезно­вение. Бер­нардо, не от­ста­вай.

— Слу­ша­юсь, гос­по­дин, — паж по­удоб­нее пе­рех­ва­тил бур­дюк и шпа­гу и пос­ле­довал за синь­ора­ми че­рез пло­щадь.

Путь к до­му Ка­пулет­ти нес­коль­ко рас­тя­нул­ся, ибо Мер­ку­цио по-преж­не­му нуж­дался в по­мощи Бен­во­лио, еще раз им приш­лось ос­та­новить­ся на ко­рот­кий от­дых, ког­да до це­ли ос­та­валось лишь пе­ресечь уз­кую ули­цу. У во­рот до­ма сто­яли страж­ни­ки из лич­но­го от­ря­да Делла Ска­ла в пол­ном об­мунди­рова­нии, и Мер­ку­цио по­нял, что Ти­баль­та и впрямь ох­ра­ня­ют по всей стро­гос­ти. Ос­та­новив­шись в де­сяти ша­гах от ре­шет­ки во­рот, ры­жий вы­пус­тил из зах­ва­та шею Бен­во­лио, и тот с об­легче­ни­ем по­тер ее ру­кой.

— Воз­можно, мое пред­ло­жение по­кажет­ся те­бе без­рассуд­ным, но я го­тов рис­кнуть и пос­лать за ка­ретой, не знаю, как ты, но моя шея точ­но об­ратной до­роги не вы­дер­жит.

Мер­ку­цио зас­ме­ял­ся, поп­равляя на се­бе кам­зол.

— Ну что ж, мо­жет, я вос­поль­зу­юсь тво­им со­ветом, в лю­бом слу­чае, на об­ратном пу­ти тво­ей шее ни­чего не уг­ро­жа­ет,— и, уви­дев не­до­уме­ние на ли­це Мон­текки, ры­жий по­яс­нил: — по­ка я бу­ду у Ка­пулет­ти, сту­пай до­мой, из­вести Ро­мео, что я сно­ва с ва­ми, и на его сто­роне уже це­лых пол­то­ра дру­га.

— Да уж ни к че­му из­лишне скром­ни­чать, ты так бой­ко до сю­да доб­рался, что впол­не по­тянешь и на це­лого че­лове­ка.

— Не­сом­ненно, дру­жище. Это я те­бя имел в ви­ду, — Мер­ку­цио хит­ро ос­ка­лил­ся, пред­вку­шая оче­ред­ную по­пыт­ку наг­ра­дить бол­ту­на оп­ле­ухой, но, по­хоже, Мон­текки уто­мил­ся и был не скло­нен на­падать. Он вни­матель­но пос­мотрел на во­рота, за ко­торы­ми вы­сились ши­рокие кро­ны де­ревь­ев ухо­жен­но­го са­да.

— Ты точ­но хо­чешь пой­ти ту­да один?

— По­чему один? Я со слу­гой, по все­му до­му пол­но дя­диной стра­жи. Да и не­уж­то ты ду­ма­ешь, что Ка­пулет­ти ре­шат на ме­ня на­пасть? С че­го бы? Нет, ес­ли ты же­ла­ешь ме­ня соп­ро­водить и вы­разить поч­те­ние сво­ей но­вой род­не, я ни в ко­ей ме­ре не от­го­вари­ваю, — и ры­жий ус­мехнул­ся, наб­лю­дая, как Бен­во­лио фыр­кнул от воз­му­щения.

— Лад­но уж. Сту­пай, но будь ос­то­рожен. А я пос­пе­шу к Ро­мео, он бу­дет рад доб­рым вес­тям, — Мон­текки хлоп­нул дру­га по пле­чу и быс­трым ша­гом нап­ра­вил­ся в ко­нец ули­цы. Но не ус­пел он свер­нуть за угол, как до не­го до­летел нас­мешли­вый го­лос:

— Будь­те с Ро­мео в мо­ем до­ме к обе­ду, ви­дит Бог, дя­де бу­дет за что мне по­пенять, но не ду­ма­ет же он, что я не от­праздную с друзь­ями свое вос­кре­шение! — Мер­ку­цио за­мол­чал на се­кун­ду и, ус­мехнув­шись, при­бавил: — А я неп­ре­мен­но справ­люсь о здо­ровье вос­хи­титель­ной синь­оры Ка­пулет­ти от име­ни ее но­вого родс­твен­ни­ка!

Бен­во­лио, уже свер­нувший в уз­кий пе­ре­улок, на этих сло­вах вы­сунул­ся об­ратно и жес­та­ми изоб­ра­зил неч­то, очень нед­вусмыс­ленно же­лая ры­жему бол­ту­ну про­валить­ся в тар­та­рары.

***

Весь дом Ка­пулет­ти при­шел в вол­не­ние, ед­ва пле­мян­ник гер­цо­га по­явил­ся у них на по­роге, в то вре­мя как по все­об­щим све­дени­ям он был при смер­ти. Че­лядь за­бега­ла, са­мые лю­бопыт­ные выг­ля­дыва­ли в глав­ную га­лерею пос­мотреть, прав­да ли при­шел мо­лодой Делла Ска­ла, и уж не при­виде­ние ли к ним яви­лось тре­бовать пла­ты за свою кровь.

Хо­зя­ева до­ма пос­пе­шили вниз сра­зу, как толь­ко рас­то­роп­ная прис­лу­га до­нес­ла, что за гость к ним по­жало­вал. Синь­ор Ка­пулет­ти, муж­чи­на в ле­тах, сей­час ка­зал­ся дрях­лым ста­риком с глу­боки­ми мор­щи­нами и ус­та­лым взгля­дом. По все­му вы­ходи­ло, что тя­готы пос­ледних дней силь­но ска­зались на его здо­ровье, а мо­жет быть, и на кре­пос­ти ду­ха. Но он сер­дечно поп­ри­ветс­тво­вал Мер­ку­цио, спра­вил­ся о здо­ровье все­го се­мей­ства Делла Ска­ла и выс­ка­зал ис­крен­ней­шую ра­дость от то­го, что мо­лодой синь­ор смог оп­ра­вить­ся от сво­ей ра­ны. Еще не бы­ли выс­ка­заны все лю­без­ности, от­ве­ча­ющие по­воду, как на лес­тни­це по­яви­лась синь­ора Ка­пулет­ти и ста­ла изящ­но спус­кать­ся, что­бы поп­ри­ветс­тво­вать гос­тя. Вид этой жен­щи­ны го­ворил о серь­ез­ной внут­ренней борь­бе, слов­но она бы­ла по­дав­ле­на, но нис­коль­ко не слом­ле­на. Гла­за смот­ре­ли во­инс­твен­но, алые гу­бы на фо­не блед­но­го ли­ца си­яли улыб­кой, изящ­ные из­ги­бы и низ­кий вы­рез платья не ос­тавля­ли сом­не­ний в том, что их об­ла­датель­ни­ца нас­тро­ена нра­вить­ся, нес­мотря ни на что.