Здесь и сейчас (СИ), стр. 5

Ры­жий лю­битель вин­ных ра­дос­тей раз­вел ру­ками в от­вет.

— Ви­на мно­го не бы­ва­ет, я ре­шил, что луч­ше не рис­ко­вать.

Кро­ме ви­на и одеж­ды, в сун­ду­ке боль­ше ни­чего не бы­ло. Да и лиш­ним бы­ло бы, ведь по су­ти-то Мер­ку­цио на­ходил­ся у се­бя до­ма. Сун­дук Ти­баль­та ос­матри­вали доль­ше, в нем, кро­ме одеж­ды, бы­ли об­на­руже­ны склян­ки с не­понят­ной жид­костью, по­рош­ки, два кинжала и се­реб­ря­ный ме­даль­он с зам­ком. Уви­дев кин­жа­лы, страж­ник по­качал го­ловой и пе­редал их слу­ге — к ос­таль­но­му ору­жию. На ме­даль­оне вни­мание не за­дер­жа­лось, но Мерку­цио за­метил, что Ти­бальт нер­вно те­ребит во­рот ру­бахи, гля­дя на се­реб­ря­ное украшение. Ин­те­рес­но, что он в нем пря­чет?

Склян­ки и по­рош­ки дол­жны бы­ли выз­вать мно­го воп­ро­сов, ес­ли бы не ста­рый ле­карь, который быс­тро по­дошел к страж­ни­ку и ше­потом что-то стал ему объ­яс­нять. Страж­ник воп­ро­ситель­но пос­мотрел на гер­цо­га, и тот мол­ча кив­нул. А вот это уже ин­те­рес­но, похоже, дя­дя про Ти­баль­та зна­ет что-то та­кое, о чем дру­гим знать не по­ложе­но. Мер­ку­цио с лю­бопытс­твом ско­сил гла­за в сто­рону сун­ду­ка, на­де­ясь рас­смот­реть со­дер­жи­мое, но крыш­ка уже зах­лопну­лась. Страж­ник вып­ря­мил­ся и пок­ло­нил­ся гер­цо­гу. Тот вздох­нул с об­легче­ни­ем.

— Ну, вот и все, сей­час вас про­водят в ва­ши по­кои. Се­год­ня по­недель­ник, че­рез две недели стра­жа со­об­щит мне, смог­ли ли вы про­жить этот срок в ми­ре, и, ес­ли вам это удастся, я поз­во­лю вам вер­нуть­ся в Ве­рону. И мо­литесь, что­бы за это вре­мя Мон­текки и Ка­пулет­ти не ус­тро­или но­вой по­тасов­ки, ина­че срок ва­шего за­точе­ния мо­жет стать неопре­делен­ным. По­ка же доб­ро по­жало­вать, синь­оры, будь­те как до­ма.

========== Второй день ==========

Ут­ро вто­рого дня за­точе­ния при­нес­ло Мер­ку­цио страш­ное пох­мелье, а так­же осоз­на­ние то­го, что пить в оди­ночес­тве — за­тея дур­ная, скуч­ная и ли­шен­ная вся­кого смыс­ла. Го­лова, тя­желая как сви­нец, при­под­ня­лась на по­душ­ке, но тут же упа­ла об­ратно. Эх, пить вмес­те с Ро­мео и Бен­во­лио в та­вер­не, в ок­ру­жении жен­щин и ве­селых со­бутыль­ни­ков… Мысль о друзь­ях от­влек­ла Мер­ку­цио от собс­твен­ной боль­ной го­ловы, он вспом­нил, что Ро­мео сейчас при­кован к пос­те­ли, а Бен­во­лио си­дит воз­ле не­го и на­вер­ня­ка кос­те­рит на чем свет сто­ит прок­ля­тых Ка­пулет­ти.

Кста­ти, о прок­ля­тых Ка­пулет­ти. Мер­ку­цио под­нял го­лову и ог­ля­дел­ся. Ти­баль­та в комнате не бы­ло, пус­тая пос­тель, ви­димо, дав­но по­кину­та. А су­дя по яр­ко­му сол­нцу, пробива­юще­му в ок­но сквозь плот­ные порть­еры, уже бли­зит­ся пол­день. Мер­ку­цио сел на пос­те­ли, ог­ля­дывая се­бя. Вче­раш­няя ру­баха, шта­ны и са­поги. Пот­ря­са­юще, он вче­ра да­же не раз­делся, прос­то при­шел и рух­нул на кро­вать. В гор­ле бы­ло су­хо и го­рело ог­нем, страш­но хо­телось пить.

Мер­ку­цио встал, убе­дил­ся, что пол из-под ног не ухо­дит, про­шел­ся для уве­рен­ности и крик­нул слу­гу. В ком­на­ту быс­тро во­шел юно­ша с под­но­сом, пос­та­вил его на стол и поклонил­ся. Мер­ку­цио схва­тил кув­шин, плес­нул в бо­кал бор­до­вую жид­кость и осу­шил до дна. Он вы­пил три бо­кала, с каж­дым глот­ком чувс­твуя, что жизнь, на­конец, воз­вра­ща­ет­ся в его греш­ное те­ло. Взгляд об­рел преж­нюю яс­ность и ос­та­новил­ся на слу­ге.

— А где мой не­люди­мый со­камер­ник, бро­сив­ший ме­ня вче­ра пить в оди­ночес­тве?

— Синь­ор Ти­бальт во внут­реннем дво­рике, уп­ражня­ет­ся.

Мер­ку­цио удив­ленно при­под­нял бро­ви.

— Как это уп­ражня­ет­ся? С чем?

— Он ис­поль­зу­ет прут как шпа­гу.

Мер­ку­цио ус­мехнул­ся. Вот же пра­вед­ник, не пь­ет, с ут­ра уп­ражня­ет­ся, не­бось, вче­ра еще и мо­лил­ся.

— Лад­но, пой­ду-ка я нем­но­го от­равлю ему су­щес­тво­вание. При­готовь мне ван­ну и принеси туда еще кув­шин ви­на.

Ти­бальт ока­зал­ся там, где и ска­зал слу­га, во внут­реннем дво­ре. Ка­мен­ная пло­щад­ка со ска­мей­ка­ми по кра­ям бы­ла скры­та от сол­нца бла­года­ря вы­соким сте­нам и вы­сажен­ным вдоль них гру­шевым де­ревь­ям. Мер­ку­цио ос­та­новил­ся на лес­тни­це, ве­дущей вниз к площад­ке, по­ис­кал гла­зами Ти­баль­та и не сра­зу раз­ли­чил его фи­гуру в те­ни де­рева. Капулет­ти сто­ял, прис­ло­нив­шись к ство­лу спи­ной, и жад­но пил из фля­ги. Су­дя по все­му, он уже дав­но тут уп­ражня­ет­ся: ли­цо блес­тит по­том, ру­баха спе­реди раз­вя­зана, ру­кава заката­ны. Во­лосы, обыч­но сво­бод­но ле­жащие на пле­чах, стя­нуты сза­ди ко­жаным шнурком. Ти­бальт отор­вался от фля­ги, плес­нул во­ды се­бе на ла­донь и про­тер ли­цо, пальцы сжа­ли пе­рено­сицу, и он по­мор­щился. По­хоже, его му­чила го­лов­ная боль. Капулетти трях­нул го­ловой, слов­но про­гоняя от се­бя неп­ри­ят­ные ощу­щения, бро­сил флягу на зем­лю и дви­нул­ся в центр пло­щад­ки. Толь­ко тут Мер­ку­цио за­метил у не­го в ру­ке длин­ный прут, по раз­ме­ру на­поми­на­ющий шпа­гу. Ти­бальт встал в бо­евую стой­ку, ру­ка с им­про­визи­рован­ным клин­ком рва­нула впе­ред, рас­се­кая воз­дух со звон­ким свис­том. Мерку­цио не­воль­но за­любо­вал­ся этим смер­тель­ным тан­цем Ти­баль­та. Ка­пулет­ти прекрасно фех­ту­ет, это­го у не­го не от­ни­мешь, дви­жения точ­ные, ша­ги вы­верен­ные, ру­ка с клин­ком жа­лит без про­маха, будь сей­час нап­ро­тив нас­то­ящий про­тив­ник, ему бы и от прута в ру­ках Ти­баль­та приш­лось не слад­ко.

Ка­пулет­ти рез­ко раз­вернул­ся вок­руг се­бя, его гла­за за­цепи­ли Мер­ку­цио, все еще стоявшего на лес­тни­це, и он за­мер, как был, с под­ня­той ру­кой. Мер­ку­цио не сра­зу по­нял, что его при­сутс­твие от­кры­лось, по­это­му сде­лал пер­вое, что приш­ло в го­лову: по­махал рукой в знак при­ветс­твия, буд­то здо­ровал­ся с дру­гом. Ти­бальт опус­тил прут, вы­тер ли­цо ла­донью и пос­мотрел на ры­жего гос­тя ис­подлобья.

— Под­смат­ри­ва­ют толь­ко лю­бопыт­ные жен­щи­ны.

— А я и не под­смат­ри­ваю, я прос­то смот­рю. Что, на ду­эль за это вы­зовешь? — Мер­ку­цио ус­мехнул­ся. — По-мо­ему, се­год­ня жар­ко­вато для та­ких уп­ражне­ний. Или это ты так се­бя на­казы­ва­ешь, да­бы мой дя­дя ос­тался до­волен тво­им по­ка­яни­ем?

Ти­бальт ни­чего на это не от­ве­тил, лишь гу­бы сжа­лись в тон­кую ли­нию, да гла­за сверкнули зе­леным ог­нем. Он бро­сил на зем­лю прут, сно­ва взял в ру­ки фля­гу, но пить не то­ропил­ся, ви­димо, ожи­дая, ког­да Мер­ку­цио уй­дет и ос­та­вит его од­но­го. Но тот ни­куда не со­бирал­ся ухо­дить, а про­дол­жал сто­ять, упи­ра­ясь жи­вотом в лес­тнич­ные пе­рила.

— Раз уж мы ока­зались тут за­пер­ты вдво­ем, мог бы и под­держать вче­ра то­вари­ща по несчастью. По тво­ей ми­лос­ти я вы­нуж­ден был пить в оди­ночес­тве, и те­перь моя го­лова изнутри как цер­ковный на­бат.

— Не уме­ешь пить, так не пей, — ог­рызнул­ся Ка­пулет­ти, бро­сив на ры­жего пол­ный презре­ния взгляд. — И я те­бе не при­ятель, что­бы то­пить вмес­те тос­ку в ви­не.

— Вмес­те пь­ют не при­яте­ли, а со­бутыль­ни­ки, чувс­тву­ешь раз­ни­цу? По мне, раз уж иной ком­па­нии, кро­ме те­бя, мне здесь не най­ти, луч­ше пить с неп­ри­яте­лем, чем глу­шить ску­ку в оди­ночес­тве.

Мер­ку­цио сжал го­лову ру­ками, от­го­няя тя­желый сви­нец от вис­ков и за­тыл­ка, но результатов это не да­ло.

— Лад­но, лю­без­ный Ти­бальт, ос­тавляю те­бя на­еди­не с тво­ими во­об­ра­жа­емы­ми противниками. Я пред­по­читаю об­ли­вать­ся го­рячей во­дой, а не по­том.

С эти­ми сло­вами Мер­ку­цио раз­вернул­ся и дви­нул­ся вверх по лес­тни­це, в сто­рону мраморных ку­пален, где его уже ждал слу­га с го­рячей це­леб­ной во­дой для те­ла и ви­ном для ду­ши.

========== Противники ==========

Ван­на сде­лала свое де­ло, го­лова прош­ла, к те­лу вер­ну­лась преж­няя страсть к жиз­ни, ви­но уто­лило жаж­ду и до­бави­ло мыс­лям бес­ша­баш­ной ве­селос­ти. Мер­ку­цио рас­ки­нул ру­ки по кра­ям ван­ной, зап­ро­кинул го­лову и бла­жен­но заж­му­рил­ся. Да уж, это бы­ло ку­да луч­ше, чем ис­тя­зать се­бя фех­то­вани­ем, на­до по­сове­товать уг­рю­мому Ка­пулет­ти по­чаще принимать та­кие рас­слаб­ля­ющие ван­ны.