Здесь и сейчас (СИ), стр. 48

— Что те­бе нуж­но? — го­лос Ка­пулет­ти проз­ву­чал хо­лод­но и рез­ко, или ему хо­телось, что­бы он так проз­ву­чал, Мер­ку­цио не при­дал это­му зна­чения. Что ж, зна­чит, иг­ра­ем в от­кры­тую.

— Ти­бальт, выс­лу­шай ме­ня. Я очень со­жалею о том, что на­гово­рил те­бе вче­ра, это бы­ло сго­ряча и не по­думав. И ес­ли бу­дет не­об­хо­димо, я при­несу из­ви­нение за каж­дое ос­корбив­шее те­бя сло­во, но сей­час я при­шел, что­бы про­сить те­бя о дру­гом. От­ка­жись от ду­эли с Ро­мео. Я знаю, что ты в бе­шенс­тве и твоя семья впра­ве тре­бовать с не­го долг чес­ти, но по­жалуй­ста, по­верь мне, Ро­мео не имел на­мере­ния ос­корбить Юлию.

Ти­бальт слу­шал мол­ча, стоя, как сто­ял, лишь силь­нее под­жи­мая гу­бы. Взгляд зе­леных глаз вни­матель­но сле­дил за ры­жим, на пос­ледних же сло­вах зе­леные огонь­ки вспых­ну­ли, и Ка­пулет­ти сде­лал шаг впе­ред.

— Ты сме­ешь про­из­но­сить ее имя, пос­ле то­го, как твой при­ятель дер­знул про­тянуть к ней свои ла­пы! Чер­тов Мон­текки соб­лазнил мою сес­тру, об этом су­дачит вся че­лядь! И ты хо­чешь, что­бы я от­ка­зал­ся от ду­эли? Да ты по­нима­ешь, что не­сешь?

— Да, по­нимаю! А еще я знаю Ро­мео! — Мер­ку­цио, чувс­твуя, как на­чина­ет за­кипать внут­ри, ис­кал сло­ва, спо­соб­ные убе­дить Ти­баль­та хо­тя бы по­думать. — И я знаю, что он ро­ман­тик и сумасброд, но человек чес­тный. Он влюб­лен! И не стал бы по­рочить имя воз­люблен­ной, все, что про­изош­ло, бы­ло не­наме­рен­но.

Ры­жий сде­лал шаг впе­ред и од­ним по­рывом схва­тил Ти­баль­та за за­пястье, по­ко­ив­ше­еся на ру­ко­яти шпа­ги. Ка­пулет­ти дер­нулся бы­ло, но, ви­димо, пе­реду­мал и лишь прис­ло­нил­ся спи­ной к сте­не, поз­во­ляя паль­цам Мер­ку­цио по-преж­не­му сжи­мать его ру­ку.

— Ты так го­воришь, буд­то твой при­ятель — ма­лое ди­тя, сло­мав­шее по не­ос­то­рож­ности от­цов­скую шпа­гу. Нет, Мер­ку­цио. За­дета се­мей­ная честь, и ему при­дет­ся за это от­ве­тить. Или убить ме­ня, — Ти­бальт зак­рыл гла­за и по­мор­щился, слов­но от бо­ли, на блед­ном лбу прос­ту­пила ис­па­рина, — То, что ты ска­зал вче­ра… Это прав­да. Я не ее отец. И я го­тов отой­ти в сто­рону и сми­рить­ся с ее бра­ком. И де­ло не в рев­ности, я дав­но от­ка­зал­ся от при­тяза­ний на ее ру­ку. Но она моя семья, и я бу­ду обе­регать ее честь да­же це­ной собс­твен­ной жиз­ни.

По­вис­ло мол­ча­ние. Мер­ку­цио хо­телось вце­пить­ся в свои ры­жие во­лосы и от бес­си­лия выр­вать из них ог­ненный клок, прав­да в сло­вах Ти­баль­та уг­не­тала и вы­води­ла из се­бя по­тому, что про­тиво­пос­та­вить ей ни­чего, кро­ме собс­твен­ных чувств, ры­жий не мог. Он от­пустил ру­ку Ти­баль­та и, спря­тав ли­цо в ла­дони, зас­то­нал. Это бы­ло не­выно­симо, зли­ло и рва­ло на час­ти сер­дце, под­на­чивая сде­лать ка­кую-ни­будь не­сус­ветную глу­пость. Мер­ку­цио со злос­ти пнул сте­ну и тут же, не дав Ти­баль­ту опом­нить­ся, при­жал­ся к не­му всем те­лом, од­на ру­ка вце­пилась в кам­зол у гор­ла, а паль­цы дру­гой сколь­зну­ли по ще­ке, за­рыва­ясь в чер­ные во­лосы. Зе­леные гла­за ока­зались так близ­ко, что мож­но бы­ло рас­смот­реть ри­сунок на изум­рудной ра­дуж­ке.

— Чер­тов уп­ря­мец! А мне, мне что при­кажешь де­лать? — го­лос ры­жего зву­чал над­трес­ну­то, гу­бы поч­ти дот­ра­гива­лись до блед­ной ко­жи Ти­баль­та, — Я дол­жен прос­то си­деть и ждать, ко­го же Гос­подь при­берет на ду­эли пер­вым: мо­его дру­га, с ко­торым я не­раз­лу­чен с детс­тва, или… Или че­лове­ка, ко­торый стал мне бес­ко­неч­но до­рог!

Сер­дце ко­лоти­лось как бе­шеное, вол­ны нах­лы­нув­ших чувств под­ни­мались од­на за дру­гой, сво­дя Мер­ку­цио с ума, и он с от­ча­яни­ем вгля­дывал­ся в зе­леное пла­мя, вспых­нувшее на его пос­ледних сло­вах как по­жар.

— Ти­бальт. Я те­бя умо­ляю. Я в жиз­ни ни­кого не умо­лял, но те­бя я мо­лю. Не де­лай это­го.

Рез­кий тол­чок зас­та­вил Мер­ку­цио от­шатнуть­ся, но его тут же при­жали спи­ной к сте­не, и он ока­зал­ся в том же по­ложе­нии, в ко­тором се­кун­ду на­зад был Ка­пулет­ти. Ти­бальт по­рывис­то и страс­тно впил­ся в удив­ленный рот по­целу­ем, ле­вой ру­кой за­рыва­ясь в ры­жие вих­ры на за­тыл­ке, и при­жима­ясь всем те­лом, так что би­ение двух сер­дец со­еди­нилось в од­ном бе­шеном тем­пе. Мер­ку­цио сколь­знул ру­ками по те­лу лю­бов­ни­ка, же­лая как мож­но силь­нее при­жать его к се­бе и за­быть­ся, по­терять­ся в этом вих­ре вза­им­но­го при­тяже­ния. Ти­бальт сколь­знул язы­ком по рас­крас­невшим­ся гу­бам Мер­ку­цио и заг­ля­нул в си­ние гла­за. Его ше­пот теп­лой вол­ной про­катил­ся по смуг­лой ще­ке.

— Ты зна­ешь, что я дол­жен сде­лать. Се­год­ня ве­чером я най­ду Ро­мео. И один из нас ум­рет. И я про­шу те­бя не вме­шивать­ся.

Ти­бальт смот­рел на Мер­ку­цио вы­жида­юще, хо­тя прек­расно знал, что про­сит о не­воз­можном, и ры­жий поч­ти ко­жей ощу­тил, сколь­ко тос­ки и бо­ли та­илось в этом взгля­де.

— Про­сишь ме­ня ос­тать­ся в сто­роне? Нет, это­го не бу­дет ни­ког­да.

Ти­бальт ни­чего на это не от­ве­тил, лишь смот­рел еще од­но дол­гое мгно­вение, по­том отс­тра­нил­ся и дви­нул­ся по пе­ре­ул­ку в сто­рону вы­хода. Мер­ку­цио так и сто­ял, при­жав­шись к сте­не, слу­шая гул­кие уда­ля­ющи­еся ша­ги. От­ча­яние пред­при­няло пос­леднюю по­пыт­ку.

— Ес­ли проль­ет­ся кровь, это бу­дет ко­нец все­му.

Ти­бальт за­мер, слов­но до­летев­шие до не­го сло­ва об­ра­зова­ли неп­риступ­ную сте­ну, по­вер­нул го­лову и про­гово­рил че­рез пле­чо, упи­ра­ясь взгля­дом в без­душный ка­мень под но­гами:

— У ме­ня нет вы­бора. Это­го тре­бу­ет се­мей­ная честь. Будь она прок­ля­та…

И, боль­ше не обо­рачи­ва­ясь, Ка­пулет­ти быс­трым ша­гом вы­шел из пе­ре­ул­ка, ос­та­вив Мер­ку­цио на­еди­не со сво­им по­раже­ни­ем.

***

Ког­да ду­ша жаж­дет уте­шения, от­пу­щения или прос­то по­коя, нет мес­та на­деж­нее, чем храм, и в мо­лит­ве об­ра­ща­ет­ся греш­ный ми­рянин к Свя­той Де­ве и про­сит пос­лать ему то, в чем он так нуж­да­ет­ся. Ну а что­бы стать глу­хим, сле­пым, по­терять па­мять, а еще луч­ше сов­сем за­быть­ся, про­сить сто­ит лишь щед­ро­го бо­га ви­ноде­лия, ибо толь­ко в его хра­ме свя­тые сле­зы ви­ног­радной ло­зы по­дарят сла­дос­тное не­бытие, хо­тя бы на один ве­чер.

Имен­но по­это­му Мер­ку­цио Делла Ска­ла вот уже тре­тий час си­дел в та­вер­не Де­лас­ло и в каж­дом вновь при­несен­ном кув­ши­не ис­кал дно. Хо­зя­ин та­вер­ны быс­тро по­нял, что по­сети­тель не в нас­тро­ении, на его па­мяти ник­то с ра­дос­ти не ны­рял в вин­ную боч­ку, ког­да го­род­ские ча­сы еще и шес­ти попо­луд­ни не от­зво­нили. По­это­му он дал ука­зание быс­тро под­но­сить гос­тю ви­но, вовремя об­новлять блю­до с хле­бом, сы­ром и мя­сом, и не до­кучать лиш­ним вни­мани­ем. Де­вуш­ки, ра­ботав­шие в та­вер­не, ис­полня­ли на­каз на со­весть, и Мер­ку­цио да­же не за­мечал, в ка­кой мо­мент его пус­той кув­шин ста­новил­ся вновь пол­ным.

Боль­ше все­го ему хо­телось на­пить­ся и за­быть­ся, но то ли судь­ба зло­дей­ка иг­ра­ла с ним злую шут­ку, то ли ви­но не мог­ло взять верх над взбу­дора­жен­ным те­лом и вос­па­лен­ным ра­зумом. На ис­хо­де был тре­тий час его мрач­но­го пир­шес­тва, а ры­жий ос­та­вал­ся трезв, раз­ве что те­ло на­пол­ни­лось тя­жестью, а у гор­ла кло­кота­ла все ху­же сдер­жи­ва­емая злость.

Мер­ку­цио заг­ля­нул в кув­шин и зал­пом оп­ро­кинул в се­бя ос­татки ви­на, ког­да на лав­ку ря­дом не­ожи­дан­но плюх­нулся Бен­во­лио, по­явив­ший­ся слов­но из не­от­ку­да. Вы­рывая из рук ры­жего кув­шин, он под­нес его ко рту, по­нял, что по­суда пус­та, и с до­садой хлоп­нул гли­няным до­ныш­ком о стол. К не­му тут же под­бе­жала де­вуш­ка с пол­ным кув­ши­ном ви­на, заб­ра­ла пус­той и уда­лилась с лег­кой оби­дой, по­тому что бе­лоб­ры­сый Мон­текки, с удо­воль­стви­ем при слу­чае пог­ла­живав­ший ее вы­да­ющи­еся бед­ра, в этот раз да­же не пос­мотрел на нее.

— Вы из­де­ва­етесь на­до мной, что ли? — Бен­во­лио сде­лал два глот­ка и вы­тер рот ру­кавом, свер­ля злю­щими гла­зами Мер­ку­цио. — Сна­чала Ро­мео ис­че­за­ет не­из­вес­тно ку­да ночью, по­том днем его не сыс­кать, те­перь ты еще, ска­зал, что идешь спа­сать го­лову Ро­мео, и про­пал на пол­дня. Где те­бя но­сило? Дав­но здесь си­дишь?