Здесь и сейчас (СИ), стр. 40

— Нет, мой прек­расный Ти­бальт, до­верие меж­ду доб­ры­ми со­камер­ни­ками дол­жно быть пол­ным, — ше­пот жар­кой ла­вой рас­те­кал­ся по ще­ке к са­мому уху, скры­тому чер­ны­ми во­лоса­ми, язык сколь­знул вниз, ос­тавляя на бе­лос­нежном гор­ле влаж­ную до­рож­ку, — Мне нуж­но боль­ше.

Мер­ку­цио под­нял ли­цо и пой­мал зе­леный по­жар рас­пахну­тых глаз, ви­дел, как крас­ка при­лила к ску­лам и рас­теклась вниз по шее, чувс­тво­вал, как в бе­шеной ис­те­рике за­ходит­ся сер­дце лю­бов­ни­ка. С алых от при­лив­шей кро­ви губ сле­тел ше­пот, хо­тя Ти­бальт уже прек­расно знал от­вет на свой воп­рос.

— Че­го ты хо­чешь?

Он знал. Он чувс­тво­вал, ка­ким бу­дет от­вет, но все рав­но спро­сил, по­тому что ему нуж­но бы­ло это ус­лы­шать. Ти­бальт от­ча­ян­но же­лал ус­лы­шать, как го­лос, сов­сем не­дав­но при­над­ле­жав­ший вра­гу, а те­перь став­ший бли­же, чем мож­но бы­ло во­об­ра­зить, про­из­не­сет од­но-единс­твен­ное сло­во. Ти­бальт ждал, и ры­жий, чувс­твуя это каж­дой час­тичкой обе­зумев­ше­го от при­тяже­ния те­ла, вы­дох­нул в при­от­кры­тые гу­бы:

— Те­бя.

Не ста­ло ми­ра. Не ста­ло не­ба, зем­ли, во­ды, воз­ду­ха… Ни­чего не ста­ло. Бы­ло лишь не­имо­вер­ной си­лы при­тяже­ние, с ог­ненным жа­ром сце­пив­шее во­еди­но два те­ла и ра­зума. Каж­дый по­целуй, каж­дое при­кос­но­вение на­пол­ня­ли кровь пря­ным дур­ма­ном, го­лову ве­ло как от креп­ко­го спир­тно­го, паль­цы впи­вались в ко­жу с жар­ким тре­петом.

Мер­ку­цио, не от­ры­ва­ясь, смот­рел в гла­за сво­ему бо­жес­тву, ло­вил каж­дый вздох и те­рял го­лову от осоз­на­ния, что ему не прос­то от­ве­ча­ют, но умо­ля­ют не ос­та­нав­ли­вать­ся, что лю­бов­ник под­да­ет­ся ему, не за­щища­ет­ся, не ждет под­во­ха, но рас­кры­ва­ет­ся все боль­ше. Паль­цы ры­жего сколь­зи­ли вниз по те­лу и за­дер­жи­вались меж­ду раз­ве­ден­ных бе­дер. Он чувс­тво­вал, как нап­ря­га­ет­ся те­ло от его при­кос­но­вения, ви­дел, как крас­ка сты­да за­лива­ет ли­цо Ти­баль­та, но зе­леные гла­за смот­ре­ли вни­матель­но, не поз­во­ляя от­вести взгляд. То был неп­риступ­ный бас­ти­он, но ры­жий знал се­бя, знал, что это его кре­пость и толь­ко ему под си­лу ее взять. Мяг­кое про­ник­но­вение паль­цев пе­рес­та­ло встре­чать соп­ро­тив­ле­ние, Ти­бальт зас­то­нал и по­дал­ся навс­тре­чу, нап­ря­жение схлы­нуло, да­вая вы­ход рву­щей­ся страс­ти.

Мер­ку­цио про­вел гу­бами по ще­ке Ти­баль­та, сду­вая прис­тавшие во­лосы.

— Твой баль­зам у те­бя с со­бой?

Ти­бальт за­мер, да­же на мгно­вение пе­рес­тал ды­шать, его ла­донь сос­коль­зну­ла со смуг­ло­го пле­ча ку­да-то вбок, в склад­ки пла­ща. Мер­ку­цио быс­тро все по­нял и, нак­ло­нив­шись, нак­рыл гу­бы лю­бов­ни­ка по­целу­ем, на ощупь из­вле­кая ис­ко­мый пу­зырек из скла­док тка­ни. Ры­жий бро­сил быс­трый взгляд на фла­кон и улыб­нулся, вспом­нив, как при поч­ти та­ких же об­сто­ятель­ствах Ти­бальт ут­вер­ждал, что сов­сем не для этих це­лей при­вез с со­бой склян­ку. Мер­ку­цио вскрыл фла­кон и плес­нул на ру­ки тя­гучую жид­кость.

Го­рячее те­ло лю­бов­ни­ка при­няло его втор­же­ние поч­ти без соп­ро­тив­ле­ния, мяг­кие плав­ные дви­жения вы­рыва­ли из гру­ди Ти­баль­та сла­дос­трастные сто­ны, Мер­ку­цио заб­ро­сил длин­ные бе­лые но­ги се­бе на по­яс­ни­цу и дви­гал­ся, все так­ же на­висая на ру­ках над ли­цом сво­его ан­ге­ла смер­ти, жар­ко по­давав­ше­гося ему навс­тре­чу. И все так­ же си­ние гла­за прис­таль­но сле­дили за зе­леным по­жаром, так­же гу­бы ярос­тно ис­ка­ли друг дру­га, ос­тавляя на ко­же крас­ные сле­ды страс­ти. Ры­жий опер­ся на ле­вую ла­донь, пра­вой сколь­знул вниз по те­лу Ти­баль­та, об­хва­тывая ку­лаком твер­дую плоть и дви­гая ру­кой в такт тол­чкам. Ти­бальт сто­нал в го­лос, зап­ро­киды­вая го­лову и цеп­ля­ясь паль­ца­ми за смуг­лые бед­ра. Вне­зап­но его те­ло выг­ну­лось, стон пе­решел поч­ти в жи­вот­ный хрип, и он вып­леснул­ся меж­ду паль­цев Мер­ку­цио, чувс­твуя, как с рез­ким тол­чком впе­ред ры­жий дос­ти­га­ет сво­его пи­ка и че­рез мгно­вение па­да­ет свер­ху и за­мира­ет, тя­жело ды­ша.

Прош­ло не мень­ше веч­ности, а, мо­жет быть, и все­го нес­коль­ко мгно­вений, ког­да Мер­ку­цио смог при­под­нять­ся на ру­ках и заг­ля­нуть в ли­цо Ти­баль­ту. Тот ле­жал с зак­ры­тыми гла­зами, грудь быс­тро под­ни­малась и опус­ка­лась, ус­по­ка­ивая бе­шеное сер­дце, во­лосы рас­тре­пались и не­пос­лушной гри­вой ле­жали вок­руг го­ловы. Ры­жий ос­то­рож­ным дви­жени­ем про­вел паль­ца­ми по блед­ной ще­ке, уже вер­нувшей свой при­род­ный цвет.

— Да­вай бу­дем счи­тать, что у нас вос­ста­нов­ле­но пол­ное до­верие.

Ти­бальт от­крыл гла­за и вни­матель­но пос­мотрел на ры­жего, угол­ки рта дер­ну­лись и са­ми со­бой рас­пол­злись в улыб­ке. Ес­ли мо­лодо­му Ка­пулет­ти и бы­ло, что к это­му до­бавить, он пред­по­чел прос­то мол­ча­ливо сог­ла­сить­ся.

========== Схватка на площади Эрбе ==========

— Ну и за ка­ким дь­яво­лом ты ме­ня ос­та­новил? Я со­бирал­ся как сле­ду­ет ра­зук­ра­сить его над­менную фи­зи­оно­мию, у ме­ня дав­но ру­ки че­шут­ся! — Бен­во­лио пе­рег­нулся че­рез ка­мен­ное ог­ражде­ние и, за­чер­пнув из фон­та­на во­ду, опо­лос­нул ли­цо, бо­лез­ненно по­мор­щившись, ког­да паль­цы за­цепи­ли кро­вото­чащий по­рез. Уте­рев прос­ту­пив­шую кровь, он бро­сил взгляд на дру­га и уг­рю­мо за­сопел, вы­тирая ру­ки о шта­ны.

Мер­ку­цио, опи­ра­ясь спи­ной о ка­мен­ный выс­туп, толь­ко по­качал го­ловой, с кри­вой ус­мешкой гля­дя на взъ­еро­шен­но­го Мон­текки. Бен­во­лио всем сво­им ви­дом на­поми­нал че­лове­ка, по ко­торо­му про­ехал­ся та­бун ло­шадей, не за­быв при этом из­рядно на нем по­топ­тать­ся. Вскло­кочен­ный и пыль­ный, с ру­кавом, выр­ванным из нап­лечно­го шва и бол­та­ющим­ся на нес­коль­ких нит­ках, с но­жевым по­резом, рас­се­ка­ющим ще­ку поч­ти до уха, од­на­ко об­ла­датель это­го ве­лико­лепия всем сво­им ес­тес­твом вы­ражал ре­шимость в лю­бой мо­мент вновь бро­сить­ся в дра­ку, из ко­торой его не­дав­но на­силь­но из­влек­ли.

— Я ос­та­новил те­бя, по­тому что Ти­бальт был во­ору­жен шпа­гой и кин­жа­лом. А у те­бя в ру­ках был толь­ко ру­кав от ру­бахи и ог­ромная при­гор­шня опас­но­го НИ­ЧЕГО. Он бы те­бя убил, и все, про­щай, пе­реми­рие, здравс­твуй, эша­фот, Мер­ку­цио, как ты до­пус­тил? Я так ра­зоча­рован! — ры­жий изоб­ра­зил в го­лосе скорбь и ра­зоча­рова­ние, ко­торые, как ему ка­залось, прос­ту­пили бы на ли­це гер­цо­га, и, фыр­кнув, за­пус­тил в Бен­во­лио ском­канным плат­ком. — Где во­об­ще твоя шпа­га?

— Не знаю, бро­сил где-то там, у то­го края пло­щади. Что мне, с прис­лу­гой на шпа­гах на­до бы­ло драть­ся? Ку­лаки спод­ручнее, — бе­лоб­ры­сый на­мочил пла­ток и стал вы­тирать ли­цо.

Ткань мо­мен­таль­но про­пита­лась кровью и ста­ла яр­ко-крас­ной. Бен­во­лио по­вер­тел пла­ток в ру­ках, со вздо­хом бро­сил на зем­лю и, пол­ностью отор­вав бол­та­ющий­ся ру­кав, су­нул ткань в во­ду.

— А ты где был все это вре­мя? Мы до­гова­рива­лись о встре­че еще час на­зад, а ты ма­ло то­го, что опоз­дал, еще и поч­ти все дра­ку про­пус­тил!

Мер­ку­цио вздох­нул и по­жал пле­чами, не зная, как бы по­лов­чее от­ве­тить. Стыч­ка меж­ду слу­гами на пло­щади Эр­бе ока­залась гро­мом сре­ди яс­но­го не­ба и зас­та­ла его в тот мо­мент, ког­да он мень­ше все­го был скло­нен хва­тать­ся за шпа­гу. Впер­вые за де­сять дней слу­чай, при том со­вер­шенно не­ожи­дан­ный для ры­жего, свел его с Ти­баль­том вдво­ем, на уз­кой улоч­ке Рен­си, и, как удач­но, оба бы­ли без ору­женос­цев. Та­кую воз­можность бы­ло греш­но упус­кать и Мер­ку­цио, убе­див­шись, что в уз­ком те­нис­том про­ходе меж до­мов, кро­ме них, ни­кого, при­жал лю­бов­ни­ка к сте­не, бес­стыд­но да­вая во­лю гу­бам и ру­кам. Ка­залось, что Ти­бальт был не в ду­хе, и страс­тный по­рыв ры­жего оказался для не­го сов­сем некста­ти. На то бы­ла впол­не объ­яс­ни­мая при­чина: уже этим ве­чером дол­жен был сос­то­ять­ся еже­год­ный бал-мас­ка­рад в до­ме Ка­пулет­ти, и мо­лодой нас­ледник се­мей­ства, не ожи­дав­ший от ве­чера ни­чего хо­роше­го, уже за­ранее был раз­дра­жен. Од­на­ко ис­ку­шение ры­жего бе­са так го­рячи­ло кровь и ли­шало во­ли, что Ти­бальт сдал­ся и, ког­да Мер­ку­цио по­тянул его за со­бой даль­ше по ули­це, в сто­рону аре­ны, их при­выч­но­го убе­жища, прос­то по­шел сле­дом. Они ми­нова­ли еще нес­коль­ко пе­ресе­ка­ющих­ся улиц и выш­ли к пло­щади Бра, как вдруг сза­ди Ти­баль­та ок­ликну­ли, и от­ку­да-то сбо­ку, из-за по­воро­та к тор­го­вым ря­дам, выс­ко­чил маль­чиш­ка-паж, оде­тый в цве­та семьи Ка­пулет­ти.