Здесь и сейчас (СИ), стр. 39

Ти­бальт по­давил­ся смеш­ком и, глу­боко вздох­нув, на­чал раз­де­вать­ся, гля­дя, как озер­ные во­ды пос­те­пен­но зах­ва­тыва­ют смуг­лую спи­ну и пле­чи Мер­ку­цио.

— По­хоже, Гос­подь, соз­да­вая те­бя, был не в ду­хе и вмес­то скром­ности плес­нул двой­ную пор­цию са­мо­уве­рен­ности, — об­на­жен­ный Ка­пулет­ти быс­трым ша­гом во­шел в во­ду и, за­дер­жав ды­хание, ныр­нул. Ры­жий ус­мехнул­ся и пос­ле­довал его при­меру.

***

Да, прек­расная выш­ла за­тея. Мер­ку­цио под­ста­вил ли­цо сол­нцу и счас­тли­во вздох­нул. На его па­мяти, ни­ког­да еще се­мей­ная по­ез­дка к озе­ру не бы­ла та­кой при­ят­ной. Ры­жий по­ер­зал, рас­прав­ляя под спи­ной сбив­ший­ся плащ, и пос­мотрел нап­ра­во. Ти­бальт стрях­нул с во­лос во­ду и, рас­тя­нув­шись ря­дом, ле­жал, опи­ра­ясь на лок­ти, так что чер­ные пря­ди вол­на­ми стру­ились на­зад по спи­не, ос­тавляя на ко­же влаж­ные до­рож­ки. Об­на­жен­ное те­ло под сол­нцем ка­залось поч­ти мо­лоч­но­го цве­та и ря­дом с брон­зо­вым за­гаром ры­жего боль­ше преж­не­го на­поми­нало гре­чес­кую ста­тую.

Пот­ра­тив из­рядно сил в озер­ной во­де, те­ло быс­тро пот­ре­бова­ло под­креп­ле­ния, и вя­лено­му мя­су с хле­бом, из­вле­чен­ным из сум­ки Мер­ку­цио, бы­ло воз­да­но дол­жное. Сде­лав нес­коль­ко глот­ков из фля­ги, ры­жий пе­редал ее Ти­баль­ту, и сно­ва улег­ся на спи­ну, сы­то жму­рясь. Ка­пулет­ти при­губил ви­но и бро­сил фля­гу на сум­ку.

— Уди­витель­но, как в од­ном че­лове­ке мо­жет быть на­меша­но столь­ко все­го. То, что ты по­забо­тил­ся об обе­де, го­ворит о те­бе как о че­лове­ке вдум­чи­вом и об­сто­ятель­ном. А вче­раш­няя вы­ход­ка на гла­зах мо­их слуг во­об­ще гра­ничит с без­рассудс­твом, хо­тя, приз­наю, ис­полне­но бы­ло очень дос­то­вер­но, я да­же на се­кун­ду по­верил.

Ры­жий зас­ме­ял­ся, не рас­кры­вая сме­жен­ных век.

— Ну а как еще я мог пе­редать те­бе пос­ла­ние? Прос­то по­дой­ти и вру­чить с веж­ли­вым пок­ло­ном, а не из­во­лите ли, до­рогой синь­ор, за­гад­ку раз­га­дать?

— Мог бы пе­редать че­рез слу­гу и все, твой по­эти­чес­кий опус ник­то кро­ме ме­ня по­нять бы не смог. А я вче­ра, по тво­ей ми­лос­ти, чуть не влез в по­тасов­ку меж­ду мо­ими ору­женос­ца­ми и маль­чиш­ка­ми из слуг Мон­текки. Пос­ле тво­ей вы­ход­ки их так и под­мы­вало нар­вать­ся на дра­ку, — Ти­бальт сог­нал с бед­ра ко­мара и сел, упи­ра­ясь лок­тя­ми в ко­лени. Мер­ку­цио за­думал­ся.

— Зап­рет мо­его дя­ди на стыч­ки при­нес свои пло­ды, как ни стран­но, в го­роде по-преж­не­му ца­рит пе­реми­рие. Но, по­хоже, по ду­ше это да­леко не всем. Вон Бен­во­лио уже от ску­ки из­велся, не зна­ет, как нар­вать­ся с то­бой на дра­ку, — ры­жий ско­сил на лю­бов­ни­ка гла­за, ехид­но щу­рясь. Ти­бальт толь­ко фыр­кнул в от­вет.

— Пусть твой при­ятель ищет се­бе дру­гие раз­вле­чения, по­даль­ше от ме­ня. А пе­реми­рие толь­ко ил­лю­зия, до по­ры до вре­мени, дос­та­точ­но од­ной ис­кре прос­ко­чить, и вспых­нет как су­хое се­но. А ког­да по­лых­нет, нам во­лей-не­волей при­дет­ся при­нять в этом учас­тие…

— Ну, по­ка мо­жет оно и так, но все ме­ня­ет­ся. Ро­мео од­нажды воз­гла­вит свою семью, а уж ему-то эта враж­да точ­но не сда­лась. Про се­бя го­ворить не бу­ду, и так все яс­но, раз­ве что мне край­не не хо­телось бы ока­зать­ся на мес­те дя­ди. Ну а ты, друг мой Ка­пулет­ти, ду­маю, прек­расно смо­жешь жить в ми­ре, ес­ли то­го по­жела­ешь.

По­вис­ло мол­ча­ние. Лишь плеск во­ды у бе­рега и ред­кое ржа­ние ло­шадей на­руша­ли эту нас­ту­пив­шую вдруг ти­шину, сколь­зя­щую по зем­ле сквозь наг­ре­тый сол­нцем воз­дух.

— Ин­те­рес­ный же при­мер ми­ролю­бия ты вче­ра по­дал слу­гам, ни­чего не ска­жешь, — Ти­бальт от­ки­нул­ся на­зад, вы­тяги­ва­ясь во весь рост. Ры­жий рез­ко по­вер­нулся на бок и ткнул лю­бов­ни­ка ку­лаком в пле­чо.

— Ты ме­ня от­чи­тыва­ешь, как наш­ко­див­ше­го щен­ка, а меж­ду тем це­ли-то сво­ей я до­бил­ся, пос­ла­ние ты по­лучил в це­лос­ти и сох­раннос­ти. А по­беди­телей не су­дят. Ну и не до­веряю я слу­гам в та­ких де­лах. Преж­де все свои лю­бов­ные пос­ла­ния я пе­реда­вал че­рез Ро­мео или Бен­во­лио, и с ни­ми я мог не сом­не­вать­ся, что де­вица неп­ре­мен­но по­лучит пись­мо.

— Нет уж, спа­сибо, — Ти­бальт по­мор­щился, ви­димо, пред­ста­вив од­но­го из Мон­текки, дос­тавля­ющим пос­ла­ние от ры­жего Делла Ска­ла.

— Да, я то­же ре­шил, что им не сто­ит со­об­щать все под­робнос­ти на­ших от­но­шений, дос­та­точ­но то­го, что они и так уже за­да­ют воп­ро­сы, ку­да я все вре­мя ис­че­заю. Я уже дваж­ды от­ка­зал­ся ид­ти с ни­ми в бор­дель, еще нем­но­го, и они во­об­ра­зят, что я ре­шил по­дать­ся в мо­нахи, — на этих сло­вах оба не смог­ли сдер­жать смех. Мер­ку­цио про­вел ла­донью по ли­цу и пос­мотрел на озер­ную гладь, ко­торая ка­залась поч­ти зе­леной.

— Так что, как ви­дишь, в том, что ка­са­ет­ся тай­ных пос­ла­ний, по­ложить­ся я мог толь­ко на се­бя, и нет в ми­ре че­лове­ка на­деж­нее!

Ры­жий при­ложил ру­ку к гру­ди и скло­нил го­лову в тор­жес­твен­ном пок­ло­не. Бро­ви Ти­баль­та на мгно­вение сош­лись на пе­рено­сице, и он еле за­мет­но кач­нул го­ловой, сдер­жанно улы­ба­ясь. Мер­ку­цио изоб­ра­зил на ли­це воз­му­щение.

— Чу­дит­ся мне, мой до­рогой Ка­пулет­ти сом­не­ва­ет­ся в мо­их сло­вах. Как не со­вес­тно, и это пос­ле то­го, как я тор­жес­твен­но пок­лялся хра­нить его тай­ны до са­мой мо­гилы, и ведь так и хра­ню, за­меть­те.

— Ну а я в свою оче­редь про­шу за­метить, что эти тай­ны рас­кры­лись имен­но по тво­ей ми­лос­ти, и, ес­ли бы ты луч­ше дер­жал се­бя в ру­ках, те­бе ни­чего не от­кры­лось бы ни про мою бо­лезнь, ни про пор­трет в ме­даль­оне, — Ка­пулет­ти с си­лой трях­нул го­ловой, сго­няя слеп­ня, кру­жив­ше­го око­ло уха. Гу­бы сжа­лись в тон­кую ли­нию, бы­ло оче­вид­но, что вос­по­мина­ние о но­чи, ког­да Мер­ку­цио стал сви­дете­лем прис­ту­па, ему неп­ри­ят­но.

— Ну, поз­дно жа­леть о том, что про­изош­ло, за­то сей­час ты мо­жешь быть до­волен, ка­кому на­деж­но­му хра­ните­лю до­вере­на твоя тай­на, — ры­жий улыб­нулся и про­тянул ру­ку к ще­ке Ти­баль­та, но тот ук­ло­нил­ся от при­кос­но­вения.

— Не­кото­рые тай­ны луч­ше во­об­ще ни­кому не до­верять.

Мер­ку­цио рез­ко сел и по­вер­нулся к лю­бов­ни­ку всем те­лом. Неп­ри­ят­но са­дану­ло ос­трое по­доз­ре­ние, но сей­час хо­телось све­сти все к шут­ке и ос­та­вить опас­ную те­му.

— Уж не хо­тите ли вы ска­зать, синь­ор Ка­пулет­ти, что не до­веря­ете мне?

Мер­ку­цио кар­тинно при­под­нял бро­ви, ожи­дая от­ветной ре­ак­ции, но Ти­бальт толь­ко силь­нее под­жал гу­бы и ни­чего не ска­зал. Слов­но уве­рен­ность, ко­торая ве­ла его все это вре­мя, вдруг ско­вали сом­не­ния. Ры­жий вни­матель­но смот­рел на Ка­пулет­ти, по­нимая, что от­шу­тить­ся в этот раз не по­лучит­ся.

— Ти­бальт, я серь­ез­но спра­шиваю, ты мне не до­веря­ешь?

Взгляд зе­леных глаз зас­тыл на кру­гах, бе­гущих по озер­ной гла­ди, паль­цы нер­вно сжи­мались в ку­лаки, на вис­ке прос­ту­пила еле за­мет­ная вен­ка. Ти­бальт под­би­рал сло­ва.

— Я ведь при­ехал сю­да, раз­ве нет? Стал бы я от­кли­кать­ся на твое пос­ла­ние, ес­ли бы сом­не­вал­ся в тво­ей чес­тнос­ти?

— Нет, это не од­но и то же, — Мер­ку­цио ре­шитель­но по­качал го­ловой и, пе­рех­ва­тив взгляд зе­леных глаз, вни­матель­но пос­мотрел в ли­цо Ка­пулет­ти, — Вот ес­ли бы я не до­верял те­бе, то точ­но не поз­вал бы сю­да. Но я до­веряю. Ма­дон­на, да я с то­бой поз­во­лил се­бе та­кую бли­зость, что ни од­ной жен­щи­не не сни­лась, а уж с ни­ми я поз­во­лял се­бе мно­гое… И что же ты да­ешь мне вза­мен? Ве­лико­душ­но приз­на­ешь мою чес­тность?

Од­но быс­трое дви­жение смуг­ло­го те­ла, и Ти­бальт ока­зал­ся на спи­не, при­жатый свер­ху. Мер­ку­цио на­вис над ним на вы­тяну­тых ру­ках, соп­ри­каса­ясь ко­жей на жи­воте и плот­но при­жима­ясь бед­ра­ми. Ры­жий нак­ло­нил го­лову и про­вел язы­ком вверх по под­бо­род­ку, цеп­ляя пух­лую ниж­нюю гу­бу, вы­рывая у лю­бов­ни­ка су­дорож­ный вздох.