Здесь и сейчас (СИ), стр. 35

Ры­жий ре­шитель­но трях­нул го­ловой, при­водя в по­рядок мыс­ли, и толь­ко тут по­нял, что друзья мол­ча смот­рят на не­го.

— Друг мой, у те­бя или со слу­хом проб­ле­мы, и тог­да ле­карь те­бе в по­мощь, или ты ду­ма­ешь о чем-то та­ком, что де­ла­ет те­бя глу­хим. Да­вай вык­ла­дывай, что там у те­бя на уме. А то с са­мого воз­вра­щения мол­чишь, — Бен­во­лио при­щурил­ся и хит­ро пос­мотрел на ры­жего. — Что, в дя­дином по­местье сог­ре­шил с ку­хар­кой и бо­ишь­ся ска­зать гер­цо­гу о ско­рой свадь­бе? О­-о-о, или это наш дол­го­вязый Ка­пулет­ти так от­ра­вил те­бе су­щес­тво­вание, что ты до сих пор в се­бя прий­ти не мо­жешь?

Мер­ку­цио вздрог­нул и нер­вно рас­сме­ял­ся, при­давая ли­цо без­мя­теж­ное вы­раже­ние.

— Ну что ты, я не нас­толь­ко впе­чат­ли­телен, что­бы на ме­ня так вли­яли Ка­пулет­ти. Ме­ня бес­по­ко­ит наш Ро­мео и его го­рячее же­лание сло­жить го­лову во имя люб­ви. Судь­ба нас­мешли­ва, на­до быть ос­то­рож­нее в сво­их же­лани­ях, они ведь и ис­полнить­ся мо­гут.

Ро­мео улыб­нулся и мах­нул ру­кой.

— Да ну вас, ни­чего вы не по­нима­ете.

— А я знаю, от­ку­да все эти глу­пые мыс­ли, — Бен­во­лио под­тя­нул к се­бе но­гу и упер­ся ру­ками в ко­лено, — Мы на­чина­ем схо­дить с ума от ску­ки без преж­них сты­чек с Ка­пулет­ти. Как прек­расно бы­ло рань­ше: сце­пились на ули­це, сор­ва­ли злость, и все счас­тли­вы. А те­перь хо­дим ми­мо друг дру­га, толь­ко и ос­та­ет­ся шпа­гу креп­че сжи­мать да ку­лаки че­сать. Хоть бы уж кто-ни­будь из слуг под­рался, что ли… Хоть их раз­нять. А то вид не­воз­му­тимо­го Ти­баль­та ме­ня уже на­чина­ет раз­дра­жать.

— Гер­цог бу­дет вне се­бя, ес­ли слу­чит­ся но­вая по­тасов­ка, — Ро­мео сел нап­ро­тив Бен­во­лио, скрес­тив пе­ред со­бой но­ги, — И мне нра­вит­ся, ког­да в го­роде хо­тя бы ил­лю­зия ми­ра. Ме­ня с детс­тва уг­не­та­ет эта бес­ко­неч­ная враж­да. Ко­му она нуж­на, за­чем…

Мер­ку­цио рас­сме­ял­ся и кар­тинно пог­ро­зил Ро­мео паль­цем.

— Смот­ри, как бы ма­туш­ка не от­реклась от те­бя за та­кие сло­ва, это мо­гут счесть пре­датель­ством все­го ро­да Мон­текки. Хо­тя, ко­неч­но, пос­то­ян­ная враж­да и на­гоня­ет тос­ку. Пе­реми­рие все же, ка­кое-ни­какое, а раз­вле­чение, за­бавы ра­ди.

Бен­во­лио ра­зоча­рован­но пос­мотрел сна­чала на Ро­мео, по­том на ры­жего.

— Кто вы та­кие и что вы сде­лали с мо­ими друзь­ями? Враж­да на них тос­ку на­гоня­ет, то­же мне, неж­ные ли­лии. Вам в хра­ме на вос­крес­ной служ­бе петь, а не шпа­гу но­сить. Вот как раз зав­тра и поп­ро­буй­те. А я луч­ше пот­ра­чу вре­мя с поль­зой и поп­ро­бую вы­вес­ти Ка­пулет­ти из се­бя.

Ры­жий, в этот мо­мент за­вязы­вав­ший шну­ров­ку ру­бахи, за­мер и ус­та­вил­ся на дру­га, уже не раз­би­рая даль­ней­ших слов. Мысль ос­трой иг­лой прон­зи­ла соз­на­ние и за­села где-то у вис­ка. Зав­тра вос­кре­сенье. Храм. Служ­ба. И там бу­дет се­мей­ство Ка­пулет­ти. Пол­ностью.

Гу­бы са­ми со­бой рас­тя­нулись в улыб­ке, и Мер­ку­цио по­думал, что се­год­ня все же прек­расный день, нес­мотря на зной, ду­хоту и про­чие кап­ри­зы при­роды, став­шие вдруг та­кими не­важ­ны­ми.

========== Исповедальня ==========

Нет в этом ми­ре ни­чего бо­лее бесс­трас­тно­го, чем сту­пени. И со­вер­шенно не важ­но, ку­да они ве­дут: в дом бо­гача, в ни­щую хи­бару, в бор­дель, та­вер­ну или тем­ни­цу. Сту­пени оди­нако­во вы­дер­жи­ва­ют лег­кую не­вин­ную пос­тупь юной де­вуш­ки и кра­дущий­ся шаг зло­умыш­ленни­ка. Но воис­ти­ну, ни один ка­мень не ис­пы­тывал на се­бе столь­ко ду­шев­ных тер­за­ний и ча­яний, сколь­ко тот, что по­ложен в ос­но­ву сту­пеней, ве­дущих в храм. Дом Гос­по­да объ­еди­нял в сво­их сте­нах во­ров, убийц, чес­тных го­рожан, дво­рян и шлюх, ре­мес­ленни­ков и сол­дат, и все эти лю­ди под­ни­мались по сту­пеням в храм, кто с на­деж­дой, кто с от­ча­яни­ем, кто в стра­хе пе­ред Божь­ей ка­рой. Но ка­кой бы ни бы­ла при­чина, всех ве­ло в храм ожи­дание, имен­но оно не­из­менно зас­тавля­ло тол­пы при­хожан прек­ло­нять ко­лени пе­ред ал­та­рем. Жда­ли раз­но­го, но жда­ли всег­да.

Ждал и Мер­ку­цио. В его же­лани­ях не бы­ло ни по­ка­яния, ни сми­рения, он не спе­шил на ис­по­ведь и не на­де­ял­ся на от­пу­щение гре­хов. Но в тот вос­крес­ный день, си­дя в хра­ме по пра­вую ру­ку от сво­ей семьи, ры­жий Делла Ска­ла был по­лон на­дежд и ожи­дания. А так­же пред­вку­шения и азар­та, ибо мыс­ли его ри­сова­ли кар­ти­ны пре­занят­ней­ше­го со­дер­жа­ния.

Мер­ку­цио не лю­бил вос­крес­ные служ­бы, рав­но как и все то, что нуж­но бы­ло де­лать по при­нуж­де­нию, по­это­му по­сещал их ред­ко. Это не­из­менно вы­зыва­ли край­нее не­одоб­ре­ние гер­цо­га, но ры­жий был уве­рен, что луч­ше уж чес­тно гре­шить и не про­сить за это про­щение, чем ли­цемер­но прек­ло­нять ко­лени пе­ред ал­та­рем, на де­ле ни в чем не рас­ка­ива­ясь. И гля­дя на ли­ца при­хожан, сми­рен­но за­мер­ших в не­мой тор­жес­твен­ной мо­лит­ве, ры­жий ус­ме­хал­ся про се­бя, до­гады­ва­ясь, как ма­ло ис­тинно­го тре­пета скры­ва­ет­ся в этих ду­шах.

Мо­лодой Делла Ска­ла, ос­то­рож­но по­вора­чивая го­лову, что­бы не прив­ле­кать лиш­не­го вни­мания, сно­ва и сно­ва об­во­дил взгля­дом зал, цеп­ля­ясь за ли­ца в пер­вом ря­ду, скользя по фрес­кам, ук­ра­шав­шим сте­ны, ма­лень­ким чер­ным ис­по­ведаль­ням, на мгно­вение за­дер­жи­вал­ся на ал­та­ре, с ко­торо­го ли­лось тор­жес­твен­ное ор­ганное соп­ро­вож­де­ние вос­крес­ной ли­тур­гии, и сно­ва ны­рял в пер­вый ряд, ту­да, где рас­по­лага­лись знат­ней­шие семьи Ве­роны. Ка­пулет­ти и Мон­текки дер­жа­лись на рас­сто­янии друг от дру­га, слу­ги си­дели по­зади гос­под, ок­ру­жая их сза­ди и от­де­ляя от ос­таль­ной тол­пы. Ро­мео и Бен­во­лио рас­по­лага­лись по ле­вую ру­ку от синь­оры Мон­текки, ко­торая при­дер­жи­вала сы­на под ло­коть и что-то иног­да шеп­та­ла ему на ухо. Бен­во­лио же от­кро­вен­но ску­чал, те­ребил зас­тежки кам­зо­ла и по­сылал Мер­ку­цио тос­кли­вые взгля­ды. Ры­жий улы­бал­ся ему, хит­ро под­ми­гивая, и пе­рево­дил взгляд нап­ра­во, ту­да, где си­ние цве­та Мон­текки сме­нялись алы­ми от­тенка­ми Ка­пулет­ти.

Впе­реди си­дели гла­вы семьи, се­дов­ла­сый синь­ор Ка­пулет­ти и его стат­ная суп­ру­га, по мо­лодос­ти и све­жес­ти боль­ше на­поми­нав­шая дочь, чем же­ну. Ры­жий от­ме­тил про се­бя, что с ни­ми нет Юлии, хо­тя это и не бы­ло уди­витель­ным. Юная нас­ледни­ца Ка­пулет­ти вот-вот ста­нет де­вицей на вы­данье, и отец не скло­нен был рань­ше вре­мени де­монс­три­ровать го­роду пре­лес­ти единс­твен­ной до­чери. Она и на зва­ных ве­черах в собс­твен­ном до­ме по­яв­ля­лась лишь мель­ком и по нас­то­янию тщес­лавной ма­тери, с са­мого детс­тва под­би­рав­шей для доч­ки вы­год­ную пар­тию.

Мер­ку­цио быс­тро сколь­зил взгля­дом даль­ше, по­ка не на­ходил то, что ис­кал: вы­сокую фи­гуру в чер­ном кам­зо­ле, рас­по­ложив­шу­юся чуть в сто­роне, спра­ва от суп­ру­гов Ка­пулет­ти. Ти­бальт был блед­нее обыч­но­го, ли­цо зас­ты­ло как вос­ко­вая мас­ка, на нем не чи­талось ни еди­ной эмо­ции. Он смот­рел пря­мо пе­ред со­бой, но слов­но ни­чего не ви­дел, буд­то мыс­ли его бы­ли да­леко. Мер­ку­цио ос­та­нав­ли­вал взгляд на ли­це мо­лодо­го Ка­пулет­ти, и тот, слов­но чувс­твуя не­мой зов, по­вора­чивал го­лову и под­ни­мал гла­за. Яр­ко вспы­хивал зе­леный ого­нек, встре­ча­ясь с си­невой глаз ры­жего Делла Ска­ла, ску­лы Ти­баль­та чуть ро­зове­ли, и в угол­ках рта за­рож­да­лась тень улыб­ки. Мер­ку­цио до­воль­но взды­хал, с тру­дом сдер­жи­ва­ясь, что­бы не улыб­нуть­ся во весь рот, и от­во­дил гла­за, лишь для то­го, что­бы че­рез нес­коль­ко ми­нут про­дол­жить эту мол­ча­ливую иг­ру.

Вре­мя тя­нулось не­имо­вер­но дол­го, ры­жему на­чало ка­зать­ся, что не­бо на­роч­но ис­пы­тыва­ет его вы­дер­жку и уд­ли­ня­ет ми­нуты, но нич­то под лу­ной не веч­но, и вос­крес­ная служ­ба то­же. Семья Делла Ска­ла тра­дици­он­но по­кида­ла храм од­ной из пос­ледних, и Мер­ку­цио ос­та­вал­ся на мес­те, про­вожая гла­зами уда­ля­ющих­ся при­хожан. Про­ходив­ший ми­мо Бен­во­лио тос­кли­во по­косил­ся в сто­рону семьи Ка­пулет­ти и ра­зоча­рован­но по­жал пле­чами: его идея вы­вес­ти Ти­баль­та из се­бя во вре­мя служ­бы не увен­ча­лась ус­пе­хом, ибо да­же нез­на­читель­ные по­пыт­ки по­вер­нуть­ся к мо­лодо­му Ка­пулет­ти тут же пре­сека­лись синь­орой Мон­текки. Бен­во­лио не скло­нен был бун­то­вать про­тив тет­ки на гла­зах у все­го хра­ма и толь­ко по­кор­но ску­чал в пер­вом ря­ду.