Здесь и сейчас (СИ), стр. 34

Про­вожая Мер­ку­цио вниз по па­рад­ной лес­тни­це, раз­до­садо­ван­ный Бен­во­лио хлоп­нул дру­га по спи­не и про­гово­рил сквозь зу­бы, так, что­бы те­туш­ка не рас­слы­шала:

— Ес­ли ког­да-ни­будь прок­ля­тый Ка­пулет­ти и до ме­ня до­берет­ся со сво­ей шпа­гой, вы или убей­те ме­ня сра­зу, или ус­трой­те мне пос­тель­ный ре­жим в бор­де­ле. Ум­ру, так хоть счас­тли­вый и на­весе­ле.

К счастью для Бен­во­лио, де­ла за­дер­жа­ли гер­цо­га в Ри­ме все­го на не­делю, и Мер­ку­цио, по­лучив­ший воз­можность вновь стать ры­жим ха­осом ве­рон­ских улиц, в ком­па­нии дру­зей взял в оса­ду та­вер­ну Де­лас­ло в цен­тре го­рода. Хо­зя­ин всег­да был рад мо­лодым синь­орам, ко­торые ос­тавля­ли у не­го не­мало зо­лота, и де­лал все, что­бы гос­ти не ис­пы­тыва­ли не­дос­татка в ви­не.

Мер­ку­цио нас­лаждал­ся ком­па­ни­ей дру­зей, азар­тно под­ни­мал тос­ты и с удо­воль­стви­ем са­жал на ко­лени сим­па­тич­ную слу­жан­ку, под­но­сив­шую гос­тям все но­вые кув­ши­ны с ви­ном. Де­вуш­ка крас­не­ла и хи­хика­ла, бро­сая на ры­жего том­ные взгля­ды. Быс­тро хме­лев­ший Ро­мео об­нял Мер­ку­цио за шею и стал вдох­но­вен­но рас­ска­зывать о том, как мно­го по­нял о жиз­ни, по­ка ле­жал в пос­те­ли. Что имен­но он по­нял, ры­жий так и не уз­нал, по­тому что Бен­во­лио от­ку­да-то с ули­цы при­тащил му­зыкан­тов и ус­трой ди­кие пляс­ки вок­руг сто­ла, об­ни­мая за та­лии сра­зу двух слу­жанок. Гля­дя на бе­зудер­жное ве­селье и до­воль­ных дру­зей, Мер­ку­цио был счас­тлив. Поч­ти. Он точ­но знал, че­го имен­но ему не хва­тало, а вер­нее, ко­го. И под­ни­мая оче­ред­ной тост за прек­расных дам и си­нее не­бо над Ве­роной, дал се­бе обе­щание как мож­но ско­рее най­ти спо­соб сви­деть­ся с мо­лодым Ка­пулет­ти на­еди­не.

Но вот уже и ме­сяц ми­новал, а Мер­ку­цио ни на шаг не приб­ли­зил­ся к сво­ей це­ли. Все его по­пыт­ки встре­тить Ти­баль­та вда­ли от пос­то­рон­них глаз кон­ча­лись ни­чем, где бы слу­чай их ни сво­дил, на ры­ноч­ной пло­щади, у стен ста­рой рим­ской аре­ны, на уз­ких ули­цах, Мер­ку­цио уда­валось толь­ко за­цепить взгляд зе­леных глаз и от­ме­тить, как блед­ные ще­ки вспы­хива­ют еле за­мет­ным ру­мян­цем. Ти­бальт не час­то был один, но да­же ког­да это слу­чалось, слов­но по вол­шебс­тву, за спи­ной Мер­ку­цио воз­ни­кали ли­бо Ро­мео, ли­бо Бен­во­лио, ли­бо оба ра­зом. Ка­залось, они не сго­вари­ва­ясь ре­шили ох­ра­нять ры­жего дру­га от быв­ше­го со­камер­ни­ка и не ос­тавлять их вдво­ем, ви­димо, опа­са­ясь, что прок­ля­тый Ка­пулет­ти ве­ролом­но на­падет.

Шли дни, Мер­ку­цио впа­дал в уны­ние, внут­ри ста­ло за­рож­дать­ся не­доб­рое чувс­тво, что, воз­можно, Ти­бальт на­мерен­но его из­бе­га­ет. Но эта мысль быс­тро ис­чезла из го­ловы, ибо ры­жий не скло­нен был к дол­гой ме­лан­хо­лии. К то­му же, как-то ве­чером встре­тив дру­зей у фон­та­на на пло­щади Бра, он с удив­ле­ни­ем уз­нал, что мо­лодой Ка­пулет­ти толь­ко что был здесь, один. Как вы­разил­ся Бен­во­лио, воз­ник ни­от­ку­да, не­доб­ро зыр­кнул и скрыл­ся из ви­ду в тем­ном пе­ре­ул­ке. У бе­лоб­ры­сого Мон­текки яв­но че­сались ку­лаки сце­пить­ся с Ка­пулет­ти, но он дер­жал се­бя в ру­ках, все еще пом­ня о зап­ре­те на стыч­ки. Ро­мео пред­по­читал во­об­ще не ввя­зывать­ся в дра­ки и к Ка­пулет­ти неп­ри­яз­ни не ис­пы­тывал. Ну а Мер­ку­цио был го­тов взвыть от злос­ти, что не при­шел на пло­щадь чуть рань­ше и так глу­по раз­ми­нул­ся с Ти­баль­том.

И вот те­перь, ле­жа на бе­регу Адид­же, ры­жий ду­мал о том, что, ес­ли в бли­жай­шее вре­мя слу­чай не све­дет его с не­уло­вимым бо­жес­твом в чер­ном кам­зо­ле, он нап­лю­ет на ос­то­рож­ность и пош­лет Ти­баль­ту за­пис­ку. Соб­лазн был ве­лик, риск то­же, ибо слу­ги мог­ли при­нять пос­ла­ние от Делла Ска­ла за скры­тый вы­зов, и это под­ня­ло бы ту­чу не­доб­рых слу­хов. Но ес­ли это при­ведет Ти­баль­та в нуж­ное вре­мя и в нуж­ное мес­то, так то­му и быть.

Ры­жий зак­рыл гла­за, улы­ба­ясь сво­им мыс­лям, и да­же на­чал про­вали­вать­ся в слад­кую дре­моту, как вдруг ли­цо обож­гла струя ле­дяной во­ды. От не­ожи­дан­ности он под­ско­чил на мес­те.

— Про­сыпай­ся, спя­щая кра­сави­ца! Или наш прек­расный принц те­бя по­целу­ет! — с эти­ми сло­вами Бен­во­лио, до­нель­зя до­воль­ный сво­ей вы­ход­кой, плюх­нулся на зем­лю ря­дом с ры­жим. — Эй, Ро­мео, у нас да­ма в бе­де, на­до сроч­но спас­ти от веч­но­го сна!

— Да­ма сей­час прев­ра­тит­ся в дра­кона, и тог­да не сно­сить вам обо­им го­ловы! — Мер­ку­цио вы­тер ли­цо ру­кавом и со всей си­лы пих­нул дру­га лок­тем под реб­ра. Бен­во­лио за­шипел, оби­жен­но по­тирая ушиб­ленное мес­то.

— Синь­ора, ну и сквер­ный же у вас ха­рак­тер! Нет, Ро­мео, мы не бу­дем ее спа­сать, пусть спит даль­ше, це­лее бу­дем!

— А я бы спас ка­кую-ни­будь прек­расную да­му! — Ро­мео, то­же выб­равший­ся из во­ды, по­дошел к друзь­ям и встал у са­мых ног ры­жего, за­горо­див спи­ной сол­нце. — Вот че­го нам не хва­та­ет, ве­ликих под­ви­гов ра­ди прек­расных дам! Рис­кнуть жизнью в схват­ке с чу­дови­щем и по­лучить в наг­ра­ду лю­бовь кра­сави­цы, это же пот­ря­са­юще!

— А пос­ле свадь­бы кра­сави­ца са­ма прев­ра­тит­ся в чу­дови­ще и бу­дет выг­ры­зать те­бе пе­чень до кон­ца тво­их дней! — Бен­во­лио со сме­хом рас­тя­нул­ся на тра­ве, бла­жен­но по­тяги­ва­ясь. — Нет уж, пусть си­дит в баш­не, я и без та­кой люб­ви обой­дусь. Да, Мер­ку­цио?

Ры­жий за­дум­чи­во че­сал за­тылок, не сра­зу об­ра­тив вни­мание, что воп­рос ад­ре­сован ему. Пой­мав на се­бе взгля­ды дру­зей, он трях­нул го­ловой, слов­но от­го­няя ка­кую-то мысль.

— Как по мне, так ни од­на кра­сави­ца не сто­ит то­го, что­бы ра­ди нее от­ка­зывать­ся от всех ос­таль­ных. И по­том, пред­ставь, что ты рис­кнул жизнью, спас ее, а по­том ока­зыва­ет­ся, что она свар­ли­вая, кап­ризная или вон, кри­воно­гая, как Бен­во­лио, даль­ше что?

Мер­ку­цио увер­нулся от под­за­тыль­ни­ка и со сме­хом вско­чил на но­ги, не дав бе­лоб­ры­сому се­бя схва­тить.

— Так что луч­ше сра­зу же­нись на Бен­во­лио: и спа­сать не на­до, и про сквер­ный ха­рак­тер да но­ги уже все зна­ешь!

— Нет уж, спа­сибо, не хо­чу быть лю­бовью всей его жиз­ни, он ме­ня не дос­то­ин! — Бен­во­лио скор­чил гри­масу, ви­димо, пы­та­ясь изоб­ра­зить ко­кетс­тво. Ро­мео за­дум­чи­во ко­вырял зем­лю мыс­ком са­пога.

— А ес­ли влю­бишь­ся? Не все ли рав­но, ка­кие не­дос­татки у из­бран­ни­цы, ес­ли на дво­их бь­ет­ся од­но сер­дце? Я хо­чу ска­зать, не те­ло бу­дет те­бя ма­нить, как в бор­де­ле, а ду­ша… Не­уже­ли вам это­го не хо­чет­ся?

Бен­во­лио два ра­за мор­гнул и рас­хо­хотал­ся.

— Ты слы­шал, Мер­ку­цио, на­шего ро­ман­ти­ка опять по­тяну­ло на ве­ликую лю­бовь! Да ты каж­дую свою но­вую воз­люблен­ную единс­твен­ной счи­та­ешь, а по­том удив­ля­ешься, по­чему это чувс­тво вдруг угас­ло. Да все прос­то, нет в ми­ре нас­то­ящей люб­ви. Есть жен­щи­ны, с ко­торы­ми мы спим, есть жен­щи­ны, на ко­торых мы же­ним­ся, ес­ли им по­везет, ко­неч­но, и есть под­ви­ги ра­ди под­ви­гов, а не по­тому, что ка­кая-то кра­сави­ца за это свою не­вин­ность по­дарит.

Мер­ку­цио, стоя у са­мой во­ды, впо­луха слу­шал, как Ро­мео от­ча­ян­но спо­рит с Бен­во­лио, и смот­рел, как те­чение ре­ки, при­чуд­ли­во из­ги­ба­ясь, го­нит по гла­ди лег­кую рябь. Ему вдруг ста­ла неп­ри­ят­ной мысль, что в ми­ре нет нас­то­ящей люб­ви, хо­тя он и сам не скло­нен был влюб­лять­ся до бес­па­мятс­тва, да и ни од­на де­вица Ве­роны еще не зав­ла­дела его сер­дцем нас­толь­ко, что­бы он за­хотел за­тащить ее под ве­нец. Но вот то, что люб­ви не су­щес­тву­ет… Внут­ри, где-то око­ло сер­дца, ос­тро сад­ни­ло, вос­кре­шая в па­мяти по­лутем­ную ком­на­ту, тус­клый свет лам­пы и го­рящий взгляд зе­леных глаз. Мер­ку­цио бы­ло стран­но, что мыс­ли о люб­ви сра­зу вско­лых­ну­ли в па­мяти об­раз Ти­баль­та, очень уж за­родив­ше­еся чувс­тво на­поми­нало влюб­ленность. А это не так. Не мо­жет быть так. Все де­ло в том, что он тос­ку­ет по то­му, с кем ему очень хо­рошо, и его гло­жет до­сада на са­мого се­бя, что ни­как не нас­ту­пит мо­мент дол­гождан­но­го сви­дания. Но лю­бовь тут точ­но не при ­чем.