Здесь и сейчас (СИ), стр. 30

Ры­жий спе­шил­ся, взял ло­шадь под уз­дцы и стал спус­кать­ся к озе­ру. Во­да ис­кри­лась на сол­нце и ма­нила к се­бе, Мер­ку­цио от­пустил жи­вот­ное, и ко­была тут же вош­ла в во­ду и на­чала пить. Быс­тро сняв с се­бя одеж­ду, на­ез­дник с раз­бе­гу вле­тел в прох­ладную гладь и ныр­нул с го­ловой. Ма­гия во­ды дей­ство­вала мо­мен­таль­но, очи­щая те­ло и ра­зум. Он пла­вал взад и впе­ред, то уда­ля­ясь от бе­рега, то воз­вра­ща­ясь к то­му мес­ту, где те­перь мир­но щи­пала тра­ву ло­шадь. Бы­ло нас­толь­ко хо­рошо, что луч­ше ка­залось не­воз­можным. И тут же, пе­речер­ки­вая это ощу­щение, нак­ры­вала мысль, что луч­ше воз­можно, но для это­го ря­дом дол­жна бы­ла вы­ныр­нуть од­на блед­ная лес­ная ним­фа. Мыс­ли вер­ну­лись к Ти­баль­ту, но без преж­ней до­сады.

Что ж, он сде­лал, что мог, он все ска­зал. Ти­бальт не девс­твен­ни­ца на вы­данье, что­бы его до­бивать­ся и уб­ла­жать. Да и стран­но как-то до­бивать­ся муж­чи­ну, ко­торый сам при­ходит и бе­рет то, что счи­та­ет нуж­ным. Пусть и ре­шение Ка­пулет­ти при­нима­ет сам…

Мер­ку­цио выб­рался из во­ды и улег­ся на тра­ву. Он вдруг вспом­нил, как в детс­тве они с Ро­мео меч­та­ли под­ка­ра­улить ма­лень­ко­го Ка­пулет­ти и ус­тро­ить дра­ку на пал­ках, но идея всег­да сры­валась, по­тому что Ти­баль­та в оди­ночес­тве на ули­цу не вы­пус­ка­ли. То был их лю­бимый по­вод для шу­ток. А спус­тя па­ру лет они вдруг уви­дели его од­но­го, уже при шпа­ге. Бен­во­лио пред­ло­жил ок­ру­жить вра­га и обе­зору­жить, собс­твен­но, силь­но­го вре­да они не хо­тели ему на­носить, прос­то на­пугать. Кто же знал, что Ти­бальт не ис­пу­га­ет­ся, а еще и бро­сит­ся в ата­ку пер­вым. Пос­ле той стыч­ки у Бен­во­лио на ру­ке дол­го не за­живал по­рез, а Ро­мео и Мер­ку­цио вер­ну­лись до­мой в пор­ванных кам­зо­лах. Тог­да у Мер­ку­цио впер­вые прос­ну­лось ува­жение к вра­гу. И спус­тя го­ды оно ста­ло чем-то вро­де по­вода по­чаще на­падать на Ка­пулет­ти, по­тому что про­тив­ник был си­лен, опа­сен, и тем ин­те­рес­нее с каж­дым ра­зом бы­ли схват­ки.

На не­бе ста­ли по­яв­лять­ся об­ла­ка, все ча­ще скры­вая сол­нце. Мер­ку­цио зяб­ко по­ежил­ся и по­тянул­ся за шта­нами. Ло­шадь хо­дила ря­дом, об­ма­хивая се­бя хвос­том от на­до­ед­ли­вых мух. Пол­ностью одев­шись, он вско­чил в сед­ло и дви­нул­ся вдоль озе­ра к зам­ку.

Пе­редав ко­былу в ру­ки ко­нюха, Мер­ку­цио по­шел к ко­лод­цу, на хо­ду стя­гивая ру­баху че­рез го­лову. По­ка он вы­тас­ки­вал вед­ро с во­дой, к не­му под­бе­жал за­пыхав­ший­ся слу­га.

— Синь­ор Мер­ку­цио, а я вас вез­де ищу!

— На, по­лей, — ры­жий су­нул вед­ро слу­ге и нак­ло­нил­ся впе­ред. Маль­чик оп­ро­кинул во­ду на спи­ну хо­зя­ина, и тот рез­ко рас­пря­мил­ся, тря­ся го­ловой и рас­ти­рая кап­ли по ко­же.

— Синь­ор Мер­ку­цио, вас ис­кал синь­ор Ка­пулет­ти, — про­гово­рил слу­га, гля­дя, как Мер­ку­цио стря­хива­ет во­ду с во­лос.

Ры­жий так и за­мер с под­ня­тыми ру­ками.

— Дав­но?

— При­мер­но два ча­са на­зад. Синь­ор Ка­пулет­ти при­казал по­дать го­рячую во­ду в ку­паль­ню, а ког­да за­кон­чил, ушел в биб­ли­оте­ку, а по­том я спро­сил, не по­дать ли обед, а он…

— Бо­же, да не на­до мне весь его день рас­ска­зывать, сей­час он где?

— А я не знаю, синь­ор. Я ког­да шел ми­мо дво­рика с гру­шами, он там сто­ял, с пал­кой. Он ме­ня ус­лы­шал и спра­шива­ет, мол, где гос­по­дин, вы то есть, синь­ор. А я го­ворю, что не знаю, но вро­де го­ворят, вы на ло­шади у­еха­ли. Он от­вернул­ся и боль­ше ни­чего не ска­зал. Я по­думал, что на­до бу­дет вас най­ти, а вы и прав­да у­еха­ли.

Маль­чик еще что-то го­ворил, но Мер­ку­цио уже не слу­шал. Он на­тянул ру­баху че­рез го­лову и, хлоп­нув слу­гу по пле­чу, быс­трым ша­гом дви­нул­ся в сто­рону гру­шево­го дво­ра. Од­на­ко Ти­баль­та там не ока­залось, лишь на ска­мей­ке ле­жала пал­ка, ко­торую они ис­поль­зо­вали вмес­то шпа­ги. Ры­жий пос­мотрел на не­бо, про­вожая гла­зами за­ходя­щее сол­нце. Над го­ловой рас­ки­нул­ся алый шлейф, пред­вес­тник ско­рой но­чи, и Мер­ку­цио, всмат­ри­ва­ясь ве­чер­нюю высь, вдруг по­нял, что бо­ит­ся. Ему бы­ло страш­но ид­ти ис­кать Ти­баль­та, страш­но бы­ло ос­тать­ся с ним на­еди­не и, воз­можно, ус­лы­шать, ка­кое ре­шение при­нял Ка­пулет­ти. И что ре­шение это ли­шит его пос­ледней на­деж­ды, ко­торая теп­ли­лась где-то внут­ри. Вся бу­ря чувств, сот­ря­сав­шеая ут­ром соз­на­ние, вско­лых­ну­лась вновь, но са­мым силь­ным по-преж­не­му ос­та­валось же­лание об­нять сво­его неп­риступ­но­го ан­ге­ла смер­ти и це­ловать, це­ловать так, что­бы ду­ша за­кипе­ла от страс­ти.

Мер­ку­цио под­нялся в биб­ли­оте­ку, про­шел че­рез зал и спус­тился в пог­реб, но Ти­баль­та ниг­де не бы­ло. Про­ходя ми­мо вин­ных бо­чек, ры­жий по­думал, что нет смыс­ла спус­кать­ся сю­да дваж­ды, и по лес­тни­це он под­ни­мал­ся, дер­жа в ру­ке пол­ный кув­шин ви­на. Что ж, ес­ли Ти­баль­та нет и в по­ко­ях, он ля­жет на кро­вать и боль­ше с мес­та не сдви­нет­ся, бу­дет пить и пусть ним­фа са­ма за ним бе­га­ет.

Под­хо­дя к две­ри, Мер­ку­цио сглот­нул. В нем бо­ролись же­лание уви­деть внут­ри Ка­пулет­ти и на­деж­да, что его там не ока­жет­ся. И чем бли­же он под­хо­дил, тем ожес­то­чен­нее шла борь­ба, так что да­же по­дума­лось, а не пой­ти ли пить в биб­ли­оте­ку, на вся­кий слу­чай. Но как из­вес­тно, уда­ча бла­гово­лит храб­рым, а ры­жему она сей­час бы­ла очень нуж­на. И, сде­лав глу­бокий вдох, он тол­кнул дверь.

В ком­на­те ца­рил по­лум­рак, поч­ти сев­шее сол­нце уже не мог­ло прор­вать­ся за порть­еры, и рас­плыв­ше­еся блед­но-ро­зовое пят­но нак­ры­вало лишь ку­сок по­ла. Мас­ля­ная лам­па на сто­ле го­рела яр­ко, од­на­ко ее ос­ве­щения хва­тало толь­ко на де­ревян­ную по­вер­хность, ос­таль­ная часть ком­на­ты по­ко­илась в тем­но­те. Сто­ять на вхо­де и ждать, по­ка гла­за при­вык­нут, сов­сем не хо­телось, и Мер­ку­цио, зах­лопнув дверь за со­бой, нап­ра­вил­ся к сто­лу. И чуть не вы­ронил от не­ожи­дан­ности кув­шин, ког­да сле­ва проз­ву­чало:

— А я уже ре­шил, что ты по­ехал в го­род, не до­жида­ясь зав­тра.

Мер­ку­цио с тру­дом удер­жал жид­кость в ем­кости и, ос­то­рож­но пос­та­вив кув­шин на стол, обер­нулся на го­лос.

— Я до зав­тра и не до­живу, ес­ли бу­дешь так пу­гать.

Бро­сив взгляд на Ти­баль­та, он уди­вил­ся, что сра­зу его не за­метил, тот си­дел на кро­вати без ру­бахи, чер­ные шта­ны вы­деля­лись на фо­не бе­лого пок­ры­вала. Ти­бальт си­дел спи­ной к ок­ну, опи­ра­ясь са­погом в сто­яв­ший ря­дом стул, на ко­тором ле­жали склян­ка и свер­ну­тая ма­терия. Ры­жий сколь­знул взгля­дом по пра­вой ла­дони: она бы­ла плот­но за­бин­то­вана но­вой по­вяз­кой.

Мер­ку­цио сос­ре­дото­чил­ся на ви­не. Он по­шарил по сто­лу, прид­ви­нул к се­бе два бо­кала и, под­ни­мая кув­шин, воп­ро­ситель­но пос­мотрел на Ти­баль­та. Тот еле за­мет­но кив­нул, не сво­дя глаз с ли­ца Мер­ку­цио. Под этим взгля­дом сра­зу вер­ну­лись не­уве­рен­ность и страх, сер­дце за­билось в при­пад­ке, пы­та­ясь то вып­рыгнуть че­рез гор­ло, то про­валить­ся до са­мых пя­ток. И как-то за­соса­ло под ло­жеч­кой от ожи­дания, что бу­дет даль­ше.

Мер­ку­цио на­лил ви­но в бо­калы и про­тянул один Ти­баль­ту. Ка­пулет­ти под­нялся с мес­та и дви­нул­ся к сто­лу, тут ры­жий по­нял, что бо­ит­ся смот­реть в зе­леные гла­за, он сколь­знул взгля­дом вниз, пы­та­ясь за что-то за­цепить­ся, но вид об­на­жен­ной ко­жи на гру­ди Ти­баль­та скру­тил соз­на­ние в еще боль­ший узел. И как толь­ко длин­ные паль­цы при­няли бо­кал из его рук, он схва­тил­ся за свой и вы­пил его поч­ти зал­пом.

— Ты ут­ром ска­зал, что свое ре­шение уже при­нял и вы­бор за мной… — Ти­бальт сде­лал гло­ток и пос­та­вил бо­кал на стол.

Мер­ку­цио за­хоте­лось про­валить­ся на мес­те и чем даль­ше, тем луч­ше. Он от­ча­ян­но ждал этих слов, но сей­час они проз­ву­чали как при­говор. По­чему от ожи­дания по все­му те­ло про­бега­ла дрожь, по­нять бы­ло не­воз­можно. И по­чему ря­дом с Ти­баль­том все спо­кой­ствие и без­мя­теж­ность, вер­нувши­еся во вре­мя его бе­шеной скач­ки по по­лям, мо­мен­таль­но уле­тучи­лись. Ры­жий зак­рыл гла­за и при­гото­вил­ся ус­лы­шать то, что, ско­рее все­го, в го­лове про­мель­кнет как сло­во “ко­нец”.