Здесь и сейчас (СИ), стр. 29

Ры­жий ре­шил не рис­ко­вать и, вы­сунув­шись за дверь, крик­нул слу­гу. Тот мол­ча выс­лу­шал при­каз и с пок­ло­ном пом­чался вниз. Мер­ку­цио снял с плеч кам­зол и уви­дел, что бе­лая ру­баха жи­вопис­но бол­та­ет­ся рва­ным лос­ку­том. Толь­ко те­перь вспом­нив, где он ее вче­ра пор­вал, ры­жий не­весе­ло ус­мехнул­ся, стя­нул с се­бя бе­лую ткань и по­лез в сун­дук за но­вой. Ког­да он за­вязы­вал на ру­кавах шну­ров­ку, вер­нулся слу­га с под­но­сом и, ти­хонь­ко пос­та­вим его на стол, скрыл­ся за дверью. Ви­на не бы­ло, толь­ко кув­шин с во­дой, два на­резан­ных апель­си­на, сыр, ло­моть хле­ба и ра­гу из яг­ненка. Ры­жий наб­ро­сил­ся на еду, да­же не при­сев на лав­ку у сто­ла, а пог­ло­щал ра­гу, стоя ли­цом к пос­те­ли Ти­баль­та.

От пер­во­го дви­жения Ка­пулет­ти на кро­вати Мер­ку­цио да­же вздрог­нул, чуть не по­давив­шись апель­си­ном. Вы­терев ру­ки и рот по­лотен­цем, он по­дошел к Ти­баль­ту, наб­лю­дая, как тот при­под­ни­ма­ет­ся с по­душ­ки и не­уве­рен­но ог­ля­дыва­ет­ся, слов­но не по­нимая, где он. Мер­ку­цио встал пря­мо пе­ред ним и всмот­релся в ли­цо, еще блед­ное, но уже не как у по­кой­ни­ка.

— Бо­лит го­лова?

Ти­бальт быс­тро под­нял на не­го гла­за и, по­мор­щившись, дот­ро­нул­ся до за­тыл­ка.

— Бы­вало и ху­же…

Мер­ку­цио по­чувс­тво­вал вол­ну об­легче­ния, про­катив­шу­юся по спи­не. Он нак­ло­нил­ся и вы­нул из-под по­душ­ки пус­той си­ний пу­зырек.

— Я не знал, сколь­ко нуж­но, по­это­му дал те­бе все, что бы­ло в склян­ке.

Ти­бальт сколь­знул взгля­дом по пу­зырь­ку и ус­та­вил­ся на ры­жего, зе­леные гла­за смот­ре­ли сос­ре­дото­чен­но.

— Спа­сибо.

— Да уж, — Мер­ку­цио пок­ру­тил в ру­ках склян­ку и ото­шел к сто­лу. Те­перь, когда он по­нявл что опас­ность ми­нова­ла и прис­ту­па уда­лось из­бе­жать, в нем сно­ва ста­ла под­ни­мать­ся вче­раш­няя вол­на гне­ва и до­сады, не столь­ко на Ти­баль­та, сколь­ко на се­бя. Хо­телось ска­зать что-то важ­ное, но мысль то­нула в по­токе слов и ни­как не по­луча­лось по­доб­рать пра­виль­ные.

— Зна­ешь, что­бы свес­ти сче­ты с жизнью, мож­но най­ти и бо­лее прос­тые спо­собы, — Мер­ку­цио пос­та­вил склян­ку на стол и, вдруг вспом­нив, вы­нул из са­пога кин­жал. Ка­пулет­ти при ви­де лез­вия от­крыл бы­ло рот, но про­мол­чал. Меж­ду бро­вей сно­ва за­лег­ла склад­ка. Ры­жий по­нял, что ви­но ни­как не ска­залось на па­мяти Ти­баль­та, и он пом­нил все, что вче­ра слу­чилось.

— Прос­ти ме­ня… За это, — ла­донь Ка­пулет­ти ука­зала на кин­жал в ру­ках Мер­ку­цио. — И я вче­ра на­гово­рил столь­ко все­го…

— Ты го­ворил прав­ду, — рез­ко прер­вал его ры­жий, и си­ние гла­за свер­кну­ли, — ты, воз­можно, пер­вый раз в жиз­ни выс­ка­зал все, что у те­бя скры­валось внут­ри. Так за что ты из­ви­ня­ешь­ся? Меж­ду про­чим, де­лай ты так по­чаще, гля­дишь, и жить ста­ло бы про­ще.

Мер­ку­цио вер­тел в ру­ках нож, при­меряя его к ру­ке. Сталь свер­ка­ла в лу­чах сол­нца и при­тяги­вала взгляд сво­ей смер­тель­ной кра­сотой.

Ти­бальт хра­нил мол­ча­ние, спус­тив с пос­те­ли но­ги, он нас­ту­пил по­силь­нее на пол, поп­равляя сбив­ши­еся са­поги. Го­лова бы­ла опу­щена вниз, и во­лосы па­дали на лоб, скры­вая ли­цо.

— Все, что ты вче­ра ска­зал… Воз­можно, ты прав, — Мер­ку­цио по­дошел бли­же. — Воз­можно, ока­зав­шись в Ве­роне, мы вер­немся к преж­ней жиз­ни, и все, что здесь бы­ло, по­кажет­ся сном. Но, черт возь­ми, мы муж­чи­ны или псы по­кор­ные? По­чему мы не мо­жем сде­лать сон явью? Что, ма­ло спо­собов ви­деть­ся и не вы­зывать при этом по­доз­ре­ний?

Мер­ку­цио все боль­ше рас­па­лял­ся, он чувс­тво­вал, что сей­час нуж­но го­ворить пра­виль­ные сло­ва, так, что­бы дос­ту­чать­ся до прек­расно­го ис­ту­кана, за­мер­ше­го на пос­те­ли.

— Я ехал сюда, уве­рен­ный, что или убью те­бя за эти две не­дели, или сам по­вешусь, у ме­ня и в мыс­лях не бы­ло сбли­жать­ся с то­бой, за­водить друж­бу и тем бо­лее де­лить пос­тель. Я во­об­ще всег­да жен­щин пред­по­читал, по­лагаю, ты то­же, нет? — ры­жий не вы­дер­жал и съ­яз­вил, при­щурив­шись в ожи­дании ре­ак­ции. Как он и рас­счи­тывал, Ти­бальт рез­ко вып­ря­мил­ся, и зе­леные гла­за воз­му­щен­но свер­кну­ли. Ры­жий ус­мехнул­ся, — Ну вот. Но шли дни, мы на­чали раз­го­вари­вать, мы на­пились вмес­те, я по­нял, что мне не прос­то нра­вит­ся быть ря­дом. Ме­ня тя­нет к те­бе, черт возь­ми, тя­нет к прок­ля­тому Ка­пулет­ти, тя­нет к ан­ге­лу, смерть не­суще­му. И я не хо­чу соп­ро­тив­лять­ся это­му. Вот толь­ко поп­ро­буй ска­зать, что с то­бой не то же са­мое про­ис­хо­дит!

Мер­ку­цио боль­ше не сле­дил за язы­ком. Все чувс­тва внут­ри обос­три­лись и вып­лески­вались на­ружу, об­на­жая ду­шу. И чем боль­ше он го­ворил, тем лег­че ста­нови­лось. Ти­бальт слу­шал мол­ча, толь­ко гла­за его рас­ши­рялись все боль­ше и на ску­лах по­яви­лись алые пят­на. Мер­ку­цио сде­лал глу­бокий вдох, пе­рево­дя ды­хание.

— Не ска­жу, — го­лос Ти­баль­та проз­ву­чал так не­ожи­дан­но, что ры­жий вздрог­нул, — но это при­тяже­ние утя­нет нас обо­их в ад…

— Да пле­вать мне на ад! — Мер­ку­цио со злос­ти раз­махнул­ся и вот­кнул кин­жал в стол, ос­тавляя на де­ревян­ной по­вер­хнос­ти длин­ную тре­щину. — А жить как в ко­коне, скры­ва­ясь ото всех, это не ад? Быть в оди­ночес­тве да­же сре­ди тол­пы лю­дей, не под­пускать ни­кого, не да­вать се­бе чувс­тво­вать… Это не ад? Ты в аду жи­вешь каж­дый день, те­бе не все рав­но, что там бу­дет по­том? А я жить хо­чу сей­час, я те­бя хо­чу чувс­тво­вать сей­час, с то­бой вмес­те хо­чу эту жизнь ощу­щать! По­тому что по­том уже ничего не бу­дет, ибо не бу­дет нас!

Мер­ку­цио в бес­си­лии об­ло­котил­ся ру­ками о стол. Он вдруг по­чувс­тво­вал, что не­имо­вер­но ус­тал от все­го, за­хоте­лось прос­то зак­рыть гла­за и за­быть­ся. Он по­тер ли­цо ру­ками и сно­ва пос­мотрел на Ка­пулет­ти. Тот встал на но­ги и по­дошел к ок­ну, со спи­ны не­воз­можно бы­ло уга­дать, о чем он ду­ма­ет.

— Ти­бальт, я не бу­ду ва­лять­ся у те­бя в но­гах и умо­лять, в кон­це кон­цов, от­каз есть от­каз, я пе­режи­ву. Свое ре­шение я при­нял, за се­бя ре­шать мо­жешь толь­ко ты сам. Я не жа­лею ни о чем и не хо­чу те­рять то, что нам да­ет са­ма судь­ба. Вы­бор за то­бой.

Ры­жий еще мгно­вение смот­рел на спи­ну Ка­пулет­ти, раз­вернул­ся и по­шел к две­ри. Но преж­де, чем зак­рыть ее за со­бой, он обер­нулся и уто­нул в зе­леном пла­мени смот­ря­щих на не­го глаз.

— Воз­можно, жить здесь и сей­час и не­сет в се­бе не­малый риск. Но вспом­ни, что бы­ва­ет с те­ми, кто не рис­ку­ет во­об­ще,— Мер­ку­цио посмот­рел на Ти­баль­та еще мгно­вение и скрыл­ся за дверью.

***

Ло­шадь нес­лась впе­ред, ос­тавляя по­зади до­рогу в клу­бах пы­ли, ра­ду­ясь вновь об­ре­тен­ной сво­боде не мень­ше на­ез­дни­ка. Мер­ку­цио под­став­лял ли­цо вет­ру и сол­нцу, ос­лаблял по­водья и прос­то ле­тел впе­ред, не раз­би­рая нап­равле­ния. Это бы­ло та­кое нуж­ное и за­бытое ощу­щение, ког­да нич­то не бес­по­ко­ит, есть толь­ко ско­рость и ве­тер. И он мчал­ся впе­ред, ос­тавляя по­зади свою тюрь­му.

Из по­ко­ев но­ги са­ми по­нес­ли не­го вниз, на­ружу, на све­жий воз­дух. Мер­ку­цио до­шел до ко­нюш­ни и ос­та­новил­ся. Же­лание бро­сить все и выр­вать­ся на сво­боду нак­ры­ло с но­вой си­лой, он при­казал ко­нюху сед­лать се­рую в яб­ло­ках ко­былу и по­шел к страж­ни­кам. Те уже зна­ли, что гер­цог при­нял ре­шение вы­пус­тить пле­мян­ни­ка рань­ше вре­мени, по­это­му без воз­ра­жений про­пус­ти­ли Мер­ку­цио за во­рота, ког­да ко­нюх при­вел осед­ланную ло­шадь. Ры­жий вско­чил в сед­ло и рва­нул впе­ред с по­бед­ным кли­чем, под­го­няя жи­вот­ное тон­ким пру­тиком.

Он ска­кал во весь опор по до­роге, ве­дущей к де­рев­не, уже ду­мая о том, что хо­рошо бы заг­ля­нуть в та­вер­ну. Но вспом­нил, что при нем нет ни еди­ной мо­неты, а в долг де­ревен­ские не на­лива­ют, будь ты хоть ко­роль. Од­на­ко он не из­ме­нил нап­равле­ния, а гнал ло­шадь впе­ред до са­мой де­рев­ни, там поп­ро­сил ка­кую-то сму­ща­юща­яся кра­сот­ку вы­нес­ти ус­та­лому пут­ни­ку во­ды, на­пил­ся, под­мигнул пок­раснев­шей де­вуш­ке и пог­нал ло­шадь в об­ратном нап­равле­нии. По­том он но­сил­ся по хол­мам и по­лям, вспу­гивая стаи птиц, при­та­ив­шихся в вы­сокой тра­ве, пры­гал че­рез по­вален­ные де­ревья и не спус­кался с сед­ла, по­ка ло­шадь не на­чала ус­та­вать. Пос­мотрев на не­бо, он уви­дел, что сол­нце дав­но ми­нова­ло зе­нит и уже кло­нит­ся к за­паду. Пе­рей­дя на спо­кой­ный шаг, Мер­ку­цио сно­ва вы­ехал на до­рогу и дви­нул­ся в сто­рону зам­ка. Ког­да ехать ос­та­валось уже не­дол­го, вне­зап­ная мысль зас­та­вила его оса­дить ко­ня, он пок­ру­тил го­ловой и, при­поми­ная что-то, съ­ехал с до­роги в ро­щу. В па­мяти всплы­вали ноч­ные об­ра­зы их вы­лаз­ки и путь, по ко­торо­му они шли. Мер­ку­цио ехал той же до­рогой, по­ка не ока­зал­ся на по­ле меж­ду двух рощ. Уже бе­зоши­боч­но уга­дывая, где озе­ро, он по­вер­нул ло­шадь и вско­ре ос­та­новил­ся над пес­ча­ным спус­ком, ве­дущим к во­де.