Здесь и сейчас (СИ), стр. 17

— Это по­рошок из ли­мон­ной цед­ры, кор­ня ме­лис­сы и еще ка­кой-то тра­вы, не пом­ню. Наш се­мей­ный ле­карь сам его де­ла­ет, при­меня­ет­ся при прос­ту­де, го­лов­ной бо­ли и хан­дре. — И до­бавил, ког­да Мер­ку­цио вы­тара­щил­ся на не­го в изум­ле­нии: — Те­туш­ка ле­чит хан­дру, дя­дя пос­ледс­твия обиль­ных воз­ли­яний. Ну, а я во­жу с со­бой на вся­кий слу­чай. Как вот этот, нап­ри­мер, — Ти­бальт ука­зал кон­чи­ками паль­цев на ры­жую го­лову Мер­ку­цио. — Но раз ты сом­не­ва­ешь­ся… — и он про­тянул ру­ку к ме­шоч­ку.

Мер­ку­цио быс­тро спря­тал ру­ку с по­рош­ком за спи­ну и от­ри­цатель­но по­качал го­ловой, цо­кая язы­ком.

— Нет, нет, нет, лю­без­ный Ти­бальт, ты уже снаб­дил ме­ня сво­им тол­че­ным ког­тем дра­кона, а от­ни­мать ле­карс­тво у нуж­да­юще­гося — страш­ный грех, — ры­жий раз­вя­зал ме­шочек, пой­мал паль­ца­ми нес­коль­ко кру­пинок и по­ложил на язык, тут же смор­щившись от кис­ло­ты и го­речи.

Гля­дя на его гри­масу, Ти­бальт прыс­нул.

— В во­де раз­ве­ди, ум­ник, в та­ком ви­де он об­жи­га­ет глот­ку не ху­же грап­пы. По­жалуй, наш доб­рый гер­цог прав, ты и впрямь бес­то­лочь.

— Вот я поп­ро­сил бы не по­минать мо­его дя­дю всуе, — Мер­ку­цио под­нялся с кро­вати и на за­тек­ших но­гах по­шел к сто­лу, — увидь он нас сей­час, мы бы мно­го все­го ин­те­рес­но­го о се­бе ус­лы­шали.

На сто­ле, в ожи­дании сво­ей учас­ти, сто­яли два кув­ши­на с во­дой, бо­калы, на блю­де ле­жали на­резан­ные ли­моны и апель­си­ны, лю­бимое ла­комс­тво Мер­ку­цио пос­ле ве­селой по­пой­ки. По­хоже, слу­ги, хо­рошо зная сво­его хо­зя­ина, ре­шили не до­жидать­ся его про­буж­де­ния, а при­нес­ли все не­об­хо­димо за­ранее, по­ка Мер­ку­цио и Ти­бальт пла­вали в вол­нах за­бытья. О том сви­детель­ство­вали так­же плащ Мер­ку­цио и кам­зо­лы обо­их со­бутыль­ни­ков, в пь­яном уга­ре за­бытые в пог­ре­бе и те­перь ак­ку­рат­но сло­жен­ные на лав­ке. По­ка ры­жий на­ливал во­ду в бо­кал и вы­сыпал по­рошок, Ти­бальт нак­ло­нил­ся к кам­зо­лу и ос­то­рож­но от­це­пил от пет­ли ме­даль­он, по-преж­не­му по­ко­ив­ший­ся в склад­ках тка­ни. Мер­ку­цио по­бол­тал во­ду в бо­кале, раз­ме­шивая сна­добье и наб­лю­дая, как Ка­пулет­ти рас­тя­гива­ет на паль­цах пор­ванную це­поч­ку.

— Ес­ли хо­чешь, мож­но от­дать ее мес­тно­му умель­цу Бер­нардо, он хоть и куз­нец, но в юве­лир­ном де­ле раз­би­ра­ет­ся, та­кую це­поч­ку ми­гом по­чинит.

Ти­бальт вни­матель­но ос­мотрел края це­поч­ки и вздох­нул, при­нимая про се­бя ре­шение.

— Не сто­ит, это не к спе­ху. Да и на­шему ору­жей­ни­ку я в этих де­лах боль­ше до­веряю, — с эти­ми сло­вами он ак­ку­рат­но обер­нул це­поч­ку вок­руг ме­даль­она и спря­тал ук­ра­шение в сун­дук.

Гля­дя, как зак­ры­ва­ет­ся тя­желая крыш­ка, Мер­ку­цио не­ожи­дан­но ис­пы­тал не­быва­лый при­лив сил. Он с азар­том пос­мотрел на бо­кал, заж­му­рил­ся и вы­пил зал­пом. По­рошок ос­та­вил на язы­ке прив­кус го­речи, но тер­петь бы­ло впол­не мож­но. Мер­ку­цио по­мор­щился, прич­мокнул и, вы­пив еще один бо­кал прос­то чис­той во­ды, вы­жида­юще пос­мотрел на Ти­баль­та.

— Ну и ког­да же твое ма­гичес­кое сна­добье нач­нет дей­ство­вать? Хо­телось бы уже как-то вос­стать из пеп­ла.

— Не так быс­тро, нуж­но не мень­ше по­луча­са. Мо­жешь смо­чить во­дой по­лотен­це и при­ложить ко лбу, это ус­ко­рит дей­ствие ле­карс­тва, — Ти­бальт взял с блю­да ку­сок апель­си­на и от­пра­вил в рот вмес­те с кор­кой. Ла­комс­тво зас­та­вило е­го слег­ка по­мор­щить­ся, и он быс­тро об­лизнул горь­ко-слад­кие гу­бы.

Мер­ку­цио, толь­ко что уто­лив­ший жаж­ду, по­чувс­тво­вал, что во рту вдруг сно­ва пе­ресох­ло. По­тянув­шись за треть­им бо­калом во­ды, он ста­ратель­но из­бе­гал взгля­да Ка­пулет­ти, ре­шив­ше­го от­дать дол­жное ли­монам из са­да гер­цо­га.

— При­ложить на лоб… Нет, по­жалуй, у ме­ня есть дру­гая идея. Пой­дем, — бо­кал грох­нул об стол, и Мер­ку­цио нап­ра­вил­ся к две­ри, обо­рачи­ва­ясь че­рез пле­чо и при­зыв­но ки­вая Ти­баль­ту. Тот слег­ка уди­вил­ся, но по­шел сле­дом.

***

Меж­ду ко­нюш­ней и псар­ней, под проч­ным де­ревян­ным на­весом, был вы­копан ко­лодец для нужд оби­тате­лей зам­ка. Сте­ны его бы­ли вы­ложе­ны кам­нем, на де­ревян­ных опо­рах ус­та­нов­ле­но ко­лесо напо­добие мель­нич­но­го, вок­руг ко­торо­го бы­ла нак­ру­чена ве­рев­ка с при­вязан­ным вед­ром.

Мер­ку­цио быс­трым ша­гом по­дошел к ко­лод­цу и заг­ля­нул внутрь Во­да свер­ху ка­залась чер­ной и ма­нила прох­ла­дой. Ры­жий стя­нул че­рез го­лову ру­баш­ку и од­ной ру­кой кру­танул ко­лесо, спус­кая вниз вед­ро. По­ка он дос­та­вал во­ду, к не­му уже по­дос­пел от­став­ший Ка­пулет­ти. Гля­дя на го­лого по по­яс Делла Ска­ла, вод­ру­жа­юще­го вед­ро с во­дой на край ко­лод­ца, Ти­бальт ус­мехнул­ся.

— Да, по­жалуй, это бо­лее ре­шитель­ный ме­тод борь­бы с го­лов­ной болью. Она, меж­ду про­чим, не теп­лее та­лого сне­га, — он про­тянул ру­ку и пот­ро­гал проз­рачную жид­кость в вед­ре.

— Да­вай лей уже, — Мер­ку­цио пос­та­вил вед­ро на зем­лю и, сде­лав два ша­га в сто­рону, нак­ло­нил­ся впе­ред, ши­роко рас­ста­вив но­ги. Ти­бальт под­нял вед­ро над ры­жей го­ловой и оп­ро­кинул, ока­тив Мер­ку­цио ле­дяной во­дой. Тот зас­то­нал сквозь сжа­тые зу­бы, быс­тро вып­ря­мил­ся и стал рас­ти­рать ру­ками ли­цо и пле­чи, под­став­ляя спи­ну под сол­нечные лу­чи. Мок­рые ры­жие пря­ди при­лип­ли ко лбу и вис­ка­ми, си­ние гла­за го­рели азар­том.

— Вот это то, что бы­ло на­до! А то по­лотен­це на лоб, по­лотен­це на лоб! Бо­же, ка­жет­ся, я ожил и сно­ва го­тов нес­ти в мир ха­ос, — он пос­мотрел на Ти­баль­та. — Не же­ла­ешь ли мо­его ле­карс­тва, о ве­ликий вра­чева­тель Ка­пулет­ти? Ес­ли, ко­неч­но, те­бя не пу­га­ет во­да не теп­лее та­лого сне­га.

Ти­бальт при­щурил­ся и ехид­но ос­ка­лил зу­бы, гля­дя на вы­зыва­юще бод­ро­го мок­ро­го ры­жего. На­пус­тив на се­бя са­мое что ни на есть през­ри­тель­ное пре­вос­ходс­тво, Ка­пулет­ти стал раз­вя­зывать шну­ров­ку ру­бахи. Ког­да она сос­коль­зну­ла с его плеч, Мер­ку­цио уже был на­гото­ве с но­вым вед­ром во­ды. Ти­бальт вздох­нул и нак­ло­нил­ся впе­ред, упи­ра­ясь ла­доня­ми в ко­лени. Делла Ска­ла по­бед­но ух­мыль­нул­ся и вы­лил вед­ро на го­лую спи­ну. Ти­бальт не из­дал ни зву­ка, толь­ко паль­цы силь­нее впи­лись в но­ги, он трях­нул го­ловой впе­ред, а по­том рез­ко вып­ря­мил­ся, от­бра­сывая на­зад мок­рые во­лосы. Ру­ки ста­ли рас­ти­рать хо­лод­ные кап­ли по ко­же, ко­торая сра­зу пок­ры­лась му­раш­ка­ми. На ску­лах за­иг­рал ру­мянец, слов­но Ти­бальт за­шел в дом с хо­лод­ной ули­цы. Ды­хание учас­ти­лось пос­ле хо­лод­но­го во­допа­да, и Ка­пулет­ти сжал гу­бы, пы­та­ясь ус­по­ко­ить ус­ко­рив­ше­еся сер­дце. Кап­ли сте­кали с во­лос на пле­чи, бе­жали вниз на грудь и спи­ну тон­ки­ми струй­ка­ми, от че­го те­ло пок­ры­валось гу­синой ко­жей и тем­но-виш­не­вые аре­олы сос­ков ста­нови­лись поч­ти бор­до­выми. Вся эта кар­ти­на про­ник­ла в соз­на­ние Мер­ку­цио, ко­торый так и сто­ял с пус­тым вед­ром и от­кро­вен­но гла­зел на Ка­пулет­ти стек­лянным взгля­дом. Ему по­каза­лось, что он смот­рит на вне­зап­но ожив­шую кар­ти­ну ху­дож­ни­ка, та­кими яр­ки­ми бы­ли его ощу­щения. Сму­щало лишь то, что на кар­ти­не не прек­расная де­вица за ку­пани­ем, а су­ровый муж­чи­на с жес­тким взгля­дом и над­менным ртом. Вер­нее, так он при­вык о нем ду­мать. Сей­час Ти­бальт не ка­зал­ся ни над­менным, ни су­ровым, в его чер­тах ры­жий вдруг на­чал за­мечать мяг­кость, дру­желю­бие и да­же иг­ри­вость. Так что он ско­рее по­ходил на блед­ное прек­расное бо­жес­тво из гре­чес­ко­го эпо­са. Хо­тя нет. На ан­ге­ла. Ан­ге­ла смер­ти.

Мер­ку­цио так глу­боко пог­ру­зил­ся в свои раз­мышле­ния, что не за­метил от­ветно­го взгля­да Ка­пулет­ти, по­доз­ри­тель­но блуж­да­юще­го по ли­цу ры­жего.

— Ты уже вто­рой раз так на ме­ня смот­ришь, буд­то я с то­го све­та вер­нулся, пов­то­ряю, не дож­дешь­ся, во­да ме­ня точ­но не убь­ет, — Ти­бальт на­тяги­вал чер­ную ткань ру­бахи, не сво­дя гла­з с Мер­ку­цио.