Здесь и сейчас (СИ), стр. 16

— Ма­дон­на, в гор­ле слов­но ад­ское пла­мя бу­шу­ет. И боль как при прос­ту­де.

— А не на­до бы­ло вче­ра петь во всю глот­ку.

— Кто пел? Я??? — Мер­ку­цио оша­лело по­вер­нул к Ти­баль­ту го­лову и тут же по­жалел об этом: боль ос­тры­ми иг­ла­ми прон­зи­ла за­тылок, и в вис­ках зас­ту­чали мо­лоточ­ки. Он за­шипел и схва­тил­ся за го­лову ру­ками. Ти­бальт ус­мехнул­ся, по­вора­чива­ясь на бок и при­под­ни­ма­ясь на лок­те.

— Ну, а кто еще? Все пы­тал­ся спеть пес­ню про ко­ролей, па­да­ющие шта­ны и ка­кую-то пуш­ку. На ду­эль ме­ня выз­вал, ког­да я не оце­нил твой та­лант.

— Мы что, еще и дра­лись вче­ра? — Мер­ку­цио был уве­рен, что уж это он бы точ­но за­пом­нил.

— Нет, ты в са­мый ин­те­рес­ный мо­мент чуть не сле­тел с лес­тни­цы, приш­лось ло­вить те­бя за ши­ворот, — Ти­бальт по­тер зас­панные гла­за. — Ты вот объ­яс­ни мне, как так: пи­ли оди­нако­во, а на но­гах не сто­ял ты один.

— О­-о-о, это ре­зуль­тат опы­та и мно­голет­них тре­ниро­вок, — ры­жий отор­вал ото лба од­ну ру­ку и на­зида­тель­но пог­ро­зил в воз­ду­хе паль­цем. — И, меж­ду про­чим, нас­коль­ко я пом­ню, ты то­же вче­ра еле во­лочил но­ги.

— Ну, так я же их во­лочил под тя­жестью тво­его брен­но­го те­ла, — па­риро­вал Ти­бальт и ос­то­рож­но сел, щу­рясь на яр­кое сол­нце.

Мер­ку­цио зак­рыл ли­цо ла­доня­ми и пос­та­рал­ся унять бь­ющий в го­лове на­бат, но это ока­залось не­воз­можным. Ос­то­рож­но при­под­няв го­лову, из­бе­гая рез­ких дви­жений, ры­жий пос­мотрел на свое те­ло, го­рящее как в ли­хорад­ке.

— Моя го­лова объ­яви­ла мне вой­ну, — взгляд сколь­знул вниз по жи­воту и за­мер. — И, по­хоже, не толь­ко она.

— А что еще? — Ка­пулет­ти по­вер­нул го­лову к Мер­ку­цио и, прос­ле­див его взгляд, ут­кнул­ся во вну­шитель­но­го ви­да бу­гор в рай­оне па­ха, вы­зыва­юще об­тя­нутый тканью шта­нов. Ти­бальт два ра­за мор­гнул и быс­тро вско­чил на но­ги, от­во­рачи­ва­ясь и пря­ча взгляд. Но Мер­ку­цио все рав­но уви­дел, как крас­ка сму­щения выс­ту­па­ет на блед­ной ко­же так, что да­же шея по­розо­вела. Та­кой ре­ак­ции от обыч­но са­мо­уве­рен­но­го Ка­пулет­ти он не ожи­дал ни­как.

Мер­ку­цио очень мед­ленно при­под­нялся на лок­тях и ак­ку­рат­но сполз, са­дясь на край кро­вати и ста­ра­ясь не дви­гать го­ловой. Он вни­матель­но пос­мотрел на спи­ну Ти­баль­та, ко­торый, стоя ли­цом к сто­лу, ста­ратель­но за­вязы­вал шну­ров­ку на ру­кавах ру­бахи.

— У ме­ня сей­час та­кое чувс­тво, слов­но я го­лым влез в спаль­ню к не­вин­ной де­ве, — ры­жий за­мол­чал, ви­дя, что Ти­бальт еще силь­нее нап­ряг спи­ну, поч­ти сво­дя вмес­те ло­пат­ки под ру­бахой. Си­ту­ация бы­ла и смеш­ной, и не­лов­кой од­новре­мен­но, но сей­час хо­телось боль­ше под­держать не­ожи­дан­но сму­щен­но­го Ка­пулет­ти. Мер­ку­цио по­чесал за­тылок, — Ма­дон­на, да что тут та­кого, объ­яс­ни мне? Мож­но по­думать, твое те­ло с ут­ра ни­ког­да не тре­бу­ет плот­ских утех. Эй, синь­ор Ка­пулет­ти, я с ва­ми во­об­ще-то раз­го­вари­ваю.

Ти­бальт еще нес­коль­ко се­кунд сто­ял на мес­те, по­том мед­ленно раз­вернул­ся, все еще от­во­дя гла­за. Мер­ку­цио уже соб­рался ска­зать еще что-то в за­щиту греш­но­го те­ла, но осек­ся, вдруг по­няв, в чем же бы­ла ис­тинная при­чина сму­щения Ти­баль­та. Ка­пулет­ти сто­ял по­лубо­ком, при­жима­ясь бед­ром к краю сто­ла, и на фо­не свет­ло­го де­рева от­четли­во бы­ла вид­на вы­пук­лость, ни­чуть не мень­шая, чем у са­мого Мер­ку­цио, об­тя­нутая тканью под швом шта­нов, раз­де­ля­ющим бед­ра. Так вот в чем де­ло, Ти­бальт и сам был воз­бужден, но, по­хоже, не рас­счи­тывал, что Мер­ку­цио ста­нет это­му сви­дете­лем. Делла Ска­ла ре­шил, что это нес­коль­ко уп­ро­ща­ет де­ло.

— О, друг мой Ка­пулет­ти, вот я ви­жу пе­ред со­бой муж­чи­ну из пло­ти и кро­ви, а не бес­те­лес­но­го свя­того! И нет в том ни­чего пос­тыдно­го, что­бы сму­щать­ся, как де­вица!

— Да за­мол­чи ты уже! — вдруг ог­рызнул­ся Ти­бальт, и зе­леные гла­за свер­кну­ли гне­вом, — Это ты при­вык про­сыпать­ся сре­ди при­яте­лей в са­мом не­пот­ребном ви­де и выс­тавлять на­показ, что у те­бя в шта­нах про­ис­хо­дит. Ну, а я нет.

Ка­пулет­ти вы­палил свою гнев­ную ти­раду и от­вернул­ся к сто­лу, с еще боль­шим ос­терве­нени­ем хва­та­ясь за шну­ров­ку ру­бахи. По­вис­ло мол­ча­ние, плот­ное, как го­рячий пар, и ко­му-то нуж­но бы­ло его прер­вать, по­ка оба не об­ва­рились.

— Ну, спра­вед­ли­вос­ти ра­ди, ког­да я про­сыпа­юсь сре­ди при­яте­лей, пос­ле ноч­ных по­хож­де­ний выс­тавлять на­показ уже не­чего, — Мер­ку­цио ус­мехнул­ся собс­твен­ной шут­ке и, ви­дя, что от Ка­пулет­ти ре­ак­ции не дож­дется, про­дол­жил уже серь­ез­нее: — У ме­ня и в мыс­лях не бы­ло го­ворить что-то ос­корби­тель­ное, я прос­то не по­нимаю, че­го ты так сты­дишь­ся это­го. Мы же оба муж­чи­ны, оба все по­нима­ем. Ког­да плоть взы­ва­ет к нам, кто в си­лах зас­та­вить ее умол­кнуть?

Ти­бальт мол­ча раз­вернул­ся и сос­ре­дото­чен­но пос­мотрел на Мер­ку­цио, слов­но сом­не­ва­ясь, есть ли зер­но ис­ти­ны в сло­вах ры­жего. По­ка ду­мал, ру­ка по­тяну­лась к шта­нам, и он не­лов­ко поп­ра­вил ткань, пы­та­ясь прик­рыть то мес­то, где она пре­датель­ски на­тяну­лась. Мер­ку­цио по­жал пле­чами и, не в си­лах сно­ва под­би­рать сло­ва, ут­кнул­ся ли­цом в ла­дони и зас­то­нал.

— Бо­же, ну по­чему ты не убил ме­ня вче­ра. В го­лове слов­но ог­ненный шар пуль­си­ру­ет. Приз­на­вай­ся, ты это спе­ци­аль­но ус­тро­ил? — си­ние гла­за стра­даль­чес­ки упер­лись в фи­гуру у сто­ла, — Не­бось, под­ме­шал что-то в свою грап­пу, да­бы смерть моя бы­ла дол­гой и му­читель­ной?

Ти­бальт, ка­залось, воз­му­тил­ся та­кой наг­лостью, но в ито­ге на ли­це зас­ты­ла смесь изум­ле­ния и нас­мешки. Он оки­нул взгля­дом ры­жего стра­даль­ца и нап­ра­вил­ся к сво­ему сун­ду­ку.

— Ко­неч­но, во всем ви­нова­ты я и грап­па, де­ло ведь сов­сем не в том, что пос­ле нее мы вы­пили поч­ти треть боч­ки вы­дер­жанно­го ви­на.

Ти­бальт от­крыл крыш­ку сун­ду­ка и, при­сев пе­ред ним, стал что-то ис­кать. Мер­ку­цио наб­лю­дал за ним сквозь паль­цы, ко­торые го­товы бы­ли уже вце­пить­ся в во­лосы, лишь бы унять боль.

— А вот те­перь ты мне объ­яс­ни, как так: треть боч­ки вы­пили вмес­те, а су­нуть го­лову под то­пор хо­чет­ся мне од­но­му? — даль­ше вмес­то слов раз­да­лось ши­пение, и паль­цы сжа­ли вис­ки.

Ти­бальт обер­нулся к Мер­ку­цио, и вдруг его гу­бы рас­тя­нулись в улыб­ке, он пог­ро­зил паль­цем, пе­ред­разни­вая Делла Ска­ла:

— О­-о-о, это ре­зуль­тат опы­та и мно­голет­них тре­ниро­вок, — чер­ная го­лова сно­ва скло­нилась над сун­ду­ком. Ког­да Ти­бальт встал, в ру­ках у не­го был ль­ня­ной ме­шочек. — По прав­де го­воря, прос­то я при­нял нуж­ные ме­ры за­ранее. Ес­ли я знаю, что пить пред­сто­ит мно­го, то пе­ред этим всег­да при­нимаю од­но сна­добье, оно зна­читель­но об­легча­ет сос­то­яние наут­ро.

— Да ты хит­рец и плут, од­на­ко, по­луча­ет­ся, что пи­ли мы сов­сем не на рав­ных, у те­бя бы­ло пре­иму­щес­тво, — Мер­ку­цио по­пытал­ся при­дать ли­цу воз­му­щен­ный вид, но как-то не очень убе­дитель­но. Ка­пулет­ти не­весе­ло ус­мехнул­ся.

— Это пре­иму­щес­тво — вы­нуж­денная ме­ра, прис­туп го­лов­ной бо­ли ут­ром спо­собен выз­вать при­падок еще боль­шей си­лы, чем ты ви­дел, и есть шанс пос­ле не­го уже не оч­нуть­ся.

Ры­жий, кос­те­ря се­бя за то, что не до­думал­ся до это­го сам, вни­матель­но пос­мотрел на Ти­баль­та, но тот, слов­но уже за­быв, о чем они го­вори­ли, по­дошел к не­му и про­тянул ме­шочек.

— Раз­ме­шай од­ну лож­ку по­рош­ка в во­де и вы­пей, по­может от бо­ли.

Мер­ку­цио по­доз­ри­тель­но пос­мотрел на про­тяну­тый ме­шочек и, взяв его в ру­ки, раз­вя­зал и при­нюхал­ся.

— Что-то я не очень до­веряю тво­им ведь­ми­ным штуч­кам, ма­ло ли что там на­меша­но.

— Зна­ешь, од­нажды те­бя все-та­ки от­ре­жут язык, ес­ли не пе­рес­та­нешь бол­тать глу­пос­ти, — Ти­бальт встал над ним, скрес­тив ру­ки на гру­ди и бу­равя су­ровым взгля­дом. Но вид нес­час­тно­го ры­жего смяг­чил обид­чи­вого Ка­пулет­ти, и он улыб­нулся.