Здесь и сейчас (СИ), стр. 14

Ви­но на­пол­ня­ло их теп­лом и го­рячи­ло не мень­ше, чем уг­ли жа­ров­ни, сто­яв­шей меж­ду лав­ка­ми, на ко­торых они си­дели. Мер­ку­цио вы­лил в бо­кал ос­татки из кув­ши­на и обер­нулся к боч­ке, слов­но ожи­дая, что она са­ма к не­му под­ка­тит­ся. Но, пос­коль­ку чу­да не слу­чилось, ему приш­лось встать и нет­вердым ша­гом са­мому по­дой­ти и от­кру­тить кран. Кув­шин мо­мен­таль­но на­пол­нился и Мер­ку­цио, так ­же по­шаты­ва­ясь, вер­нулся к сто­лу, опи­ра­ясь на не­го ру­кой преж­де, чем сесть.

— Пос­ле тво­ей прек­расной грап­пы ви­но ка­жет­ся прос­то ви­ног­радным со­ком. Но оче­вид­но, что это об­манчи­вая ви­димость, пря­мо я пе­ред­ви­гать­ся уже не в си­лах.

— Вот по­это­му у ме­ня есть еще од­но пра­вило: не ме­шать грап­пу с дру­гими на­пит­ка­ми, — Ти­бальт вни­матель­но пос­мотрел на свой бо­кал. — Пра­вило, ко­торое се­год­ня я так­же на­рушил.

— О, сно­ва пра­вила. Синь­ор Ка­пулет­ти, сколь­ко же у вас пра­вил. Не ока­жете ли лю­без­ность по­делить­ся ими с синь­ором Делла Ска­ла, да­бы ура­зумел он, как луч­ше про­жить в этом греш­ном ми­ре, — Мер­ку­цио вы­тянул­ся че­рез стол и про­тянул к Ти­баль­ту ру­ку, изоб­ра­жая моль­бу. На ли­це зас­ты­ло вы­раже­ние сми­рения, но хит­рый блеск си­них глаз ру­шил все впе­чат­ле­ние.

Ти­бальт мгно­вение смот­рел на не­го и от­вернул­ся, ус­ме­ха­ясь. Коп­на чер­ных во­лос скры­ла по­лови­ну его ли­ца. Быс­трым дви­жени­ем он от­бро­сил их на­зад.

— Бо­юсь, что лег­че бу­дет вам, синь­ор Делла Ска­ла, уй­ти в мо­нас­тырь, чем пы­тать­ся этим пра­вилам сле­довать. Ну что ж… — про­гово­рил он, ви­дя, что Мер­ку­цио дей­стви­тель­но соб­рался его слу­шать. — Что­бы ос­та­вать­ся в сог­ла­сии с са­мим со­бой, я ни­ког­да не про­пус­каю уп­ражне­ния по фех­то­ванию, вос­крес­ную служ­бу и се­мей­ный ужин в день смер­ти мо­его от­ца. Я не де­лаю дол­гов у тор­говцев, не хо­жу в бор­де­ли по вос­кре­сень­ям и не поль­зу­юсь ус­лу­гами шлюх, пред­ло­жен­ны­ми бес­плат­но.

На пос­ледних сло­вах Мер­ку­цио удив­ленно под­нял бро­ви, Ти­бальт сде­лал не­оп­ре­делен­ный жест ру­кой.

— Я не люб­лю быть дол­жен, осо­бен­но жен­щи­не.

— Ну, а ес­ли ты прос­то пон­ра­вил­ся дев­чонке, и она хо­чет пой­ти с то­бой ра­ди удо­воль­ствия, а не де­нег?

Ти­бальт от­ри­цатель­но по­качал го­ловой, ре­шитель­но от­ме­тая это пред­по­ложе­ние:

— Нет, это еще ху­же, чем быть дол­жным.

Ка­пулет­ти сде­лал па­узу и под­нес к гу­бам бо­кал. Ви­димо, жар от жа­ров­ни и теп­ло от ви­на сде­лали свое де­ло, и Ти­бальт ре­шил то­же снять кам­зол. На­щупы­вая паль­ца­ми пу­гови­цы, он ста­рал­ся ак­ку­рат­но вы­нимать их из пе­тель и тут Мер­ку­цио пер­вый раз за весь ве­чер за­метил, что в од­ну пет­лю про­дета тон­кая це­поч­ка с се­реб­ря­ной квад­ратной под­веской. Мер­ку­цио не по­нял, как он мог сра­зу не раз­гля­деть ме­даль­он. Ти­бальт пол­ностью рас­стег­нул кам­зол, снял его и ак­ку­рат­но сло­жил на лав­ку так, что це­поч­ка скры­лась меж­ду склад­ка­ми тка­ни.

— Что я го­ворил? Ах, да, пра­вила… — Ти­бальт за­думал­ся, под­няв гла­за к по­тол­ку. — Я ни­ког­да… ни­ког­да…

— Ни­ког­да не приз­на­ешь­ся ку­зине в сво­их чувс­твах?

По­вис­ла ти­шина. Мер­ку­цио уви­дел, как рез­ко поб­ледне­ло ли­цо Ти­баль­та, бро­ви сош­лись на пе­рено­сице. Взгляд су­зив­шихся глаз ус­та­вил­ся пе­ред со­бой, ла­дони, рас­слаб­ленно ле­жав­шие на сто­ле, сжа­лись в ку­лаки. Мер­ку­цио уви­дел это и ис­пу­гал­ся. Ему вдруг ста­ло страш­но, что хруп­кое пе­реми­рие, ус­та­новив­ше­еся меж­ду ни­ми, сей­час лоп­нет как тон­кий пру­тик, и они про­валят­ся в омут лю­той не­навис­ти, из ко­торо­го бу­дет не выб­рать­ся. За­чем, за­чем он это ска­зал? Трез­вым он бы точ­но не про­из­нес этих слов, ну, а пь­яный язык жил сво­ей жизнью и силь­но опе­режал за­паз­ды­ва­ющие мыс­ли, ко­торые те­перь ро­ились в го­лове, как раз­бу­жен­ные зи­мой пче­лы. На­до что-то ска­зать, как-то объ­яс­нить все, по­ка не поз­дно.

— Слу­шай, я не хо­тел, прав­да… Не хо­тел я за­лезать в твой ме­даль­он, но так выш­ло. И у ме­ня есть оп­равда­ние, он пос­ле па­дения сам от­крыл­ся, я толь­ко хо­тел пос­мотреть, над кем пе­ред тем нас­ме­хал­ся. Ну, что­бы ус­ты­дить се­бя…

Мер­ку­цио го­ворил быс­тро, гло­тая сло­ва и зап­ле­та­ясь в собс­твен­ных гу­бах, и, не от­ры­ва­ясь, смот­рел на Ти­баль­та. Ка­залось, тот при­рос к мес­ту, кос­тяшки на сжа­тых ку­лаках по­беле­ли. И Мер­ку­цио вдруг вско­чил на но­ги, не в си­лах вы­носить от­ветное мол­ча­ние.

— Бо­же, да пос­мотри уже на ме­ня! Я ведь пок­лялся те­бе, что ник­то не уз­на­ет о тво­ей тай­не. Счи­тай, что сек­рет ме­даль­она по­пада­ет под эту же клят­ву. Я не на­рушу ее, даю сло­во, — он сде­лал нес­коль­ко нет­вердых ша­гов к Ка­пулет­ти. — Ти­бальт, мне, прав­да, жаль, что так про­изош­ло. По­жалуй­ста, по­верь.

Ры­жий впер­вые наз­вал сво­его про­тив­ни­ка по име­ни, ни­ког­да преж­де ни в схват­ках, ни на при­емах Мер­ку­цио не об­ра­щал­ся так к Ка­пулет­ти. Он ощу­тил осо­бую цен­ность в том, как проз­ву­чало это имя, слов­но он поп­ро­бовал цен­ней­ший сорт ви­на из пог­ре­бов са­мого Па­пы Рим­ско­го. Мер­ку­цио за­мер в ожи­дании.

Ти­бальт слу­шал его, не по­вора­чивая го­ловы, слов­но впал в за­бытье. И толь­ко звук собс­твен­но­го име­ни, сор­вавший­ся с губ, ни­ког­да преж­де не про­из­но­сив­ших его, зас­та­вил Ка­пулет­ти под­нять гла­за. Мер­ку­цио не лгал. И не бол­тал спь­яну. Ти­бальт уви­дел в глу­бине си­них глаз ис­ти­ну, нас­то­ящую и неприк­ры­тую. Делла Ска­ла дей­стви­тель­но со­жалел. И он сдер­жит сло­во, во что бы то ни ста­ло. Ти­бальт, зак­рыл гла­за, сде­лал глу­бокий вдох, и ла­дони, на­конец, раз­жа­лись. Он про­тянул ру­ку и тол­кнул к Мер­ку­цио пус­той бо­кал. Тот смот­рел на не­го се­кун­ду, ка­жет­ся, еще не ве­ря, что бу­ря ми­нова­ла, поч­ти со сто­ном хлоп­нулся на­зад на ска­мей­ку и на­пол­нил оба бо­кала.

Они пи­ли быс­тро, не от­ры­ва­ясь, по­ка не осу­шили их пол­ностью. Мер­ку­цио пок­ру­тил в ру­ках вновь опус­тевший кув­шин, и уже соб­рался бы­ло встать, что­бы ид­ти к боч­ке, но вдруг рез­ко обер­нулся к Ти­баль­ту.

— Я за­дам толь­ко один воп­рос, и за­будем об этом, — взгляд ос­та­новил­ся на ру­ках Тибальта, еще сжи­мав­ших бо­кал. — Толь­ко не бро­сай­ся в ме­ня по­судой!

Тот хмык­нул и по­мор­щился:

— Ну, ес­ли я до сих пор это­го не сде­лал…

— Ска­жи, ты из-за бо­лез­ни не де­ла­ешь пред­ло­жение Юлии?

Ры­жий по­нимал, что очень рис­ку­ет, сно­ва зат­ра­гивая эту те­му, но сей­час ему бы­ло все рав­но, по­чему-то хо­телось точ­но знать, что ру­ково­дит Ти­баль­том, и ус­лы­шать это бы­ло нуж­но имен­но от не­го. Ка­пулет­ти вздох­нул, под­би­рая сло­ва.

— Да, но при­чина не толь­ко в этом. Я не хо­чу, что­бы она жи­ла в стра­хе, что я в лю­бой мо­мент нач­ну бить­ся в при­пад­ке, как одер­жи­мый. Она ни ра­зу не бы­ла сви­детель­ни­цей прис­ту­па, пусть так и ос­та­ет­ся. Но… — Ти­бальт по­ложил ла­донь на кам­зол и сжал в том мес­те, где под тканью скры­вал­ся ме­даль­он. — Она для ме­ня луч све­та во мра­ке но­чи. Прек­расная меч­та. Я бо­гот­во­рил ее с тех пор, как она бы­ла ре­бен­ком. Мо­гу ли я ос­корбить ее плот­ской страстью? Нет.

Мер­ку­цио слу­шал его за­та­ив ды­хание. Он не знал, что от­ве­тить на эту ис­по­ведь и нуж­но ли во­об­ще от­ве­чать. Од­но он по­нял точ­но, Ти­бальт был ку­да слож­нее, чем по­казы­вал, чем сам ры­жий при­вык ду­мать. И бы­ло в этом что-то ма­гичес­ки при­тяга­тель­ное, слов­но он смот­релся в ста­рое зер­ка­ло и вдруг уви­дел в от­ра­жении но­вые крас­ки.

Ти­бальт под­нял гла­за на зас­тывше­го Мер­ку­цио, и их взгля­ды впе­чата­лись друг в дру­га, луч­ше лю­бых слов пе­реда­вая то, что оба ощу­щали. Ка­пулет­ти улыб­нулся.

— Да­вай не­си еще ви­на. У ме­ня есть тост.

Вновь на­пол­ненные бо­калы взмы­ли в их ру­ках, оба под­ня­лись на но­ги, и Ти­бальт про­из­нес поч­ти тор­жес­твен­но:

— За тай­ны, ко­торые мы уне­сем с со­бой в мо­гилу.