Здесь и сейчас (СИ), стр. 13

Мер­ку­цио взял в ру­ки бу­тыл­ку и при­зыв­но взгля­нул на Ти­баль­та. Ка­пулет­ти при­под­нял бро­ви, слов­но удив­ля­ясь та­кой быс­трой ка­питу­ляции пе­ред граппой. Но, ви­димо, ма­гия на­пит­ка на­чала дей­ство­вать и на не­го, Ти­бальт улыб­нулся и пос­та­вил бо­кал на стол.

========== Пир за мир ==========

— Вот я кра­дусь по ко­ридо­ру, бо­сиком, в жен­ском платье, ко­торое тре­щит на мне по швам, мо­люсь, что­бы не встре­тить ко­го-ни­будь из слуг, бла­го уже бы­ла глу­хая ночь… Мне ос­та­валось толь­ко по­вер­нуть за угол и от­крыть дверь в свои по­кои. И, ко­неч­но, я тут же вре­за­юсь в сво­его дя­дю, ко­торый как раз нап­ро­тив мо­ей две­ри и сто­ит. Он нес­коль­ко мгно­вений на ме­ня смот­рит и про­из­но­сит заг­робным го­лосом: “У те­бя есть пять ми­нут, что­бы пе­ре­одеть­ся и вый­ти ко мне с прав­до­подоб­ным объ­яс­не­ни­ем. И не взду­май рас­ска­зывать мне прав­ду, ес­ли не хо­чешь ли­шить­ся нас­ледс­тва”. Мне и стыд­но, и смеш­но, бо­ком про­тис­ки­ва­юсь в дверь, зах­ло­пываю ее за со­бой и по­нимаю, что юб­ка платья зас­тря­ла в ще­ли меж­ду дверью и сте­ной. Я дер­гал-дер­гал, приш­лось сно­ва от­крыть дверь. Дя­дя опять сме­рил ме­ня взгля­дом, снял с руч­ки две­ри за­цепив­шу­юся ткань юб­ки и го­ворит так на­зида­тель­но: “По­дол на­до под­би­рать, бес­то­лочь”.

Тут Ти­бальт, бу­дучи бо­лее не в си­лах сдер­жать хо­хот, ткнул­ся го­ловой в ле­жав­шие на сто­ле ру­ки. У Мер­ку­цио язык уже зап­ле­тал­ся от сме­ха и ко­личес­тва вы­пито­го, а че­люсть на­чало сво­дить от пос­то­ян­ной улыб­ки. Он за­мол­чал, пы­та­ясь рас­сла­бить рот хоть нем­но­го и за­од­но дож­дать­ся, по­ка Ти­баль­та от­пустит.

Они си­дели в пог­ре­бе уже боль­ше трех ча­сов, пи­ли, ели, сме­ялись и го­вори­ли, го­вори­ли, го­вори­ли. Грап­пу при­кон­чи­ли пер­вой, по­нача­лу чин­но под­ни­мая бо­калы и про­из­но­ся тос­ты. Где-то меж­ду по­жела­ни­ем здо­ровья до­рого­му гер­цо­гу и иде­ей вы­пить за та­вер­ну Де­лас­ло, луч­шую в Ве­роне, про­вор­ные слу­ги при­нес­ли на блю­дах ужин и, быс­тро выс­та­вив свою но­шу на стол, мо­мен­таль­но ре­тиро­вались. Мя­со, ово­щи, ры­ба, сыр бы­ли ак­ку­рат­но на­реза­ны лом­тя­ми и раз­ло­жены по та­рел­кам, сре­ди блюд ока­зались и сто­ловые при­боры. Мер­ку­цио по­пытал­ся под­це­пить ку­сок вя­лено­го мя­са на вил­ку, но тот все вре­мя сос­каль­зы­вал, и ры­жий прос­то взял его паль­ца­ми и от­пра­вил в рот. Ти­баль­ту идея пон­ра­вилась, и они про­дол­жи­ли брать еду ру­ками, об­ли­зывая паль­цы и вы­тирая их о по­лотен­ца, ко­торы­ми из­на­чаль­но бы­ли нак­ры­ты блю­да.

Ког­да от грап­пы ос­та­лась толь­ко по­лови­на, Мер­ку­цио пос­мотрел на бу­тыл­ку, по­жал пле­чами и вы­лил все со­дер­жи­мое в бо­калы. По­лучи­лась при­мер­но треть бо­кала у каж­до­го. Ти­бальт пы­тал­ся бы­ло зап­ро­тес­то­вать, но ры­жий так азар­тно мах­нул ру­кой и су­нул ему бо­кал, что соп­ро­тив­ле­ние ока­залось бес­по­лез­но. Они заж­му­рились и осу­шили бо­калы до дна. Мер­ку­цио пер­вый за­каш­лялся и стал ша­рить по сто­лу в по­ис­ках кув­ши­на с во­дой. Ти­бальт по­пер­хнул­ся на треть­ем глот­ке, вце­пил­ся ру­кой в гор­ло и то­же на­чал каш­лять. У обо­их из глаз по­тек­ли сле­зы, а на лбу выс­ту­пил пот. Ти­бальт вых­ва­тил про­тяги­ва­емый ему кув­шин с во­дой и на­чал жад­но пить, по­ка Мер­ку­цио вы­тирал рот ру­кавом кам­зо­ла и пе­рево­дил дух.

— Вот по­это­му ее пь­ют по чуть-чуть, — го­лос Ти­баль­та проз­ву­чал как хрип­лое буль­канье, он пе­ревел ды­хание и сно­ва при­пал к кув­ши­ну.

— За­то сра­зу жар­ко ста­ло, ни­какая жа­ров­ня не нуж­на, — Мер­ку­цио вы­тер сле­зы и стал рас­сте­гивать кам­зол. Ры­жие во­лосы при­лип­ли к вспо­тев­ше­му лбу, и он сос­ре­дото­чен­но на­чал их сду­вать.

Ти­бальт опять по­пер­хнул­ся, на это раз от сме­ха. Во­да по­тек­ла по его под­бо­род­ку и за­капа­ла на пол, Ка­пулет­ти от­ста­вил кув­шин и по­тянул­ся за по­лотен­цем, ис­ко­са гля­дя на ры­жего.

— Ты что, всем сво­им глу­пос­тям мо­жешь оп­равда­ние най­ти?

Мер­ку­цио по­жал пле­чами и хит­ро со­щурил­ся, де­лая пе­ред Ти­баль­том что-то вро­де глу­боко­го ре­веран­са, но но­ги пре­датель­ски разъ­еха­лись, и он чуть не хлоп­нулся о ка­мен­ный пол за­дом, ед­ва ус­пев вце­пить­ся в лав­ку.

Пос­ле грап­пы они от­кры­ли боч­ку от­лично­го ви­на де­сяти­лет­ней вы­дер­жки, дос­та­точ­но креп­кое и тер­пкое, но пос­ле бу­тыл­ки Ти­баль­та оно пи­лось лег­ко как нек­тар. Мер­ку­цио со зна­ни­ем де­ла выб­рал боч­ку в двух ша­гах от сто­ла, по опы­ту зная, что на пь­яных но­гах хо­дить по про­ходам и ис­кать, где же нуж­ная боч­ка, де­ло край­не неп­ростое.

Пол­ный кув­шин ви­на выз­вал в па­мяти мно­жес­тво раз­ных ис­то­рий, и Мер­ку­цио сам не за­метил, как на­чал что-то рас­ска­зывать, а пос­те­пен­но хме­лев­ший Ти­бальт слу­шал его, опер­шись ще­кой на ру­ку. Чем боль­ше они пи­ли, тем лег­че шли сло­ва, хо­тя язык уже из­рядно зап­ле­тал­ся, и мно­гое вы­гова­рива­лось толь­ко с треть­его ра­за. Ис­то­рии Ти­баль­та не бы­ли смеш­ны­ми, но Мер­ку­цио слу­шал его с ин­те­ресом, от­ме­чая про се­бя, что Ка­пулет­ти, ка­жет­ся, впер­вые за дол­гое вре­мя рас­сла­бил­ся. На ску­лах иг­рал ру­мянец, ис­чезла веч­ная склад­ка меж­ду бро­вей, го­лос зву­чал звон­ко, слов­но Ти­бальт вер­нулся во вре­мена детс­тва, о ко­торых сей­час вспо­минал.

Осо­бен­но Мер­ку­цио пон­ра­вилась ис­то­рия о том, как он впер­вые под­рался на ули­це с Ро­мео. Маль­чиш­ки не по­дели­ли, ко­му пер­вым на­до бы­ло прой­ти че­рез лу­жу пос­ле за­тяж­но­го лив­ня, наб­ро­сились друг на дру­га и по­вали­лись в эту са­мую лу­жу, лу­пя друг дру­га, по­ка по­дос­певшие слу­ги их не раз­ня­ли. Мер­ку­цио ви­дел, что Ти­бальт го­ворит об этом без ка­кого-то на­мека на не­нависть к Мон­текки, слов­но Ро­мео и не был Мон­те­кки, а так, прос­то ка­кой-то маль­чиш­ка. Это бы­ло неп­ри­выч­но и при­ят­но, как буд­то не бы­ло враж­ды, так дол­го раз­ры­вав­шей го­род на два ла­геря.

Мер­ку­цио то­же вспо­минал по­тасов­ки, но как-то так вы­ходи­ло, что все ис­то­рии у не­го за­кан­чи­вались или бор­де­лем, или та­вер­ной. Ка­пулет­ти слу­шал о вы­ход­ках со­бутыль­ни­ка и его при­яте­лей и еле сдер­жи­вал­ся, что­бы не рас­хо­хотать­ся. Ког­да же Мер­ку­цио по­ведал прек­расную ис­то­рию о том, как ус­нул в ба­не, а друзья спря­тали его одеж­ду, и ему приш­лось до­бирать­ся до до­ма, на­цепив платье, одол­женное у шлю­хи, Ти­бальт не вы­дер­жал.

Гля­дя, как Ка­пулет­ти всхли­пыва­ет, пы­та­ясь ус­по­ко­ить­ся, Мер­ку­цио прив­стал, до­тянул­ся до бо­кала Ти­баль­та и плес­нул еще ви­на. Ти­бальт на ощупь схва­тил бо­кал и вы­пил зал­пом, грох­нул его об­ратно на стол и ут­кнул­ся ли­цом в ла­дони, пе­рево­дя ды­хание.

— И пос­ле это­го ты еще бу­дешь го­ворить, что твои друзья не мер­завцы? — прох­ри­пел он без зло­бы.

Мер­ку­цио по­жал пле­чами:

— Ну от­ку­да ж они зна­ли, что я вдруг прос­нусь и рва­ну до­мой, не до­жида­ясь их. Они рас­счи­тыва­ли, что я прос­плю на лав­ке до ут­ра, по­это­му и уш­ли за ви­ном. За­то, ког­да вер­ну­лись, пе­репу­гались не на шут­ку. Им и в го­лову не мог­ло прий­ти, что я на­цеп­лю платье и так пой­ду по ули­це, ре­шили — от­пра­вил­ся го­лышом.

Ти­бальт ус­мехнул­ся:

— Да, кар­ти­на бы­ла бы кра­соч­ная. Так что ты в ито­ге ска­зал дя­де?

— Ну приш­лось вы­ложить ему прав­ду, по­тому что, как ни стран­но, лю­бое вы­думан­ное мной объ­яс­не­ние зву­чало нам­но­го без­нравс­твен­ней.

— Уди­витель­но, как он те­бя с тво­ими ис­то­ри­ями, в са­мом де­ле, нас­ледс­тва не ли­шил.

— Он ве­рит в ме­ня. Рас­счи­тыва­ет, что од­нажды я вдруг ста­ну муд­рее, спо­кой­нее и хладнокров­нее. — Мер­ку­цио сде­лал те­ат­раль­но серь­ез­ное ли­цо и с тра­гиз­мом пос­мотрел ку­да-то вдаль. Ти­бальт по­качал го­ловой.

— Бо­юсь, тво­его дя­дю ждет серь­ез­ное ра­зоча­рова­ние.

— Синь­ор Ка­пулет­ти, я поп­ро­сил бы вас го­ворить с мень­шим унисч…уничж….так, раз­дват­ри….уни­чиже­ни­ем, — еле вы­гово­рил Мер­ку­цио и стро­го пос­мотрел на Ти­баль­та. Они две се­кун­ды пы­тались бу­равить друг дру­га су­ровы­ми взгля­дами и сно­ва по­кати­лись со сме­ху.