Здесь и сейчас (СИ), стр. 12

В пог­ре­бе, как всег­да, бы­ло нам­но­го хо­лод­нее, что сна­ружи, что­бы ви­но не те­ряло сво­их свой­ств. Мер­ку­цио ос­та­вил дверь от­кры­той, что­бы Ти­бальт в по­тем­ках сра­зу ее за­метил, и дви­нул­ся меж­ду боч­ка­ми к не­боль­шой от­кры­той пло­щад­ке пря­мо по­сере­дине пог­ре­ба. Там сто­яли че­тыре пус­тые боч­ки, сбитые меж­ду со­бой. Верх был пок­рыт сплош­ным деревян­ным мас­си­вом, прев­ра­щая боч­ки в ог­ромный гру­бого ви­да стол как из сказ­ки о велика­нах. По бо­кам сто­яли лав­ки, под ко­торы­ми мож­но бы­ло най­ти гли­няную по­суду: кув­ши­ны, чар­ки, круж­ки, глу­бокие та­рел­ки.

Мер­ку­цио лю­бил это прос­тое и да­же гру­бое уб­ранс­тво пог­ре­ба, без за­тей­ли­вых украшений, блес­ка зо­лота и се­реб­ра и изящ­ных узо­ров. Бы­ло в этом что-то нас­то­ящее, дающее гло­ток сво­боды и рас­кры­ва­ющее ду­шу. Прав­да, си­деть здесь бы­ло слож­но из-за хо­лода, но Мер­ку­цио дав­но на­шел вы­ход и при­казал ус­та­новить под боч­ка­ми жа­ров­ню. Ес­ли воз­ни­кало же­лание про­вес­ти вре­мя в пог­ре­бе, он без по­мощи слуг лег­ко раз­во­дил огонь и ста­вил жа­ров­ню ря­дом, так, что­бы го­рячие уг­ли не дос­та­ли сво­им теп­лом до бо­чек с ви­ном, но и не да­ли за­мер­знуть их гос­тю.

Мер­ку­цио бро­сил плащ на скамью, вы­нул из-под нее лам­пу и пос­та­вил на стол. На сте­нах уже го­рело нес­коль­ко фа­келов на слу­чай, ес­ли гос­по­да по­жела­ют сю­да спус­тить­ся. Ры­жий хо­зя­ин снял один фа­кел и под­нес к лам­пе, на­лив в нее пе­ред этим мас­ло. Лам­па на­пол­ни­ла све­том прос­транс­тво вок­руг се­бя, ос­ве­тив весь стол. Те­перь бы­ло вид­но, что его поверхность уже зна­вала не­мало по­доб­ных по­сиде­лок, бы­ли за­мет­ны ста­рые вин­ные пятна, сле­ды от но­жа и да­же вро­де бы от уда­ра ку­лаком. Мер­ку­цио ус­мехнул­ся. В па­мяти всплыл ку­теж из прош­ло­го, ког­да он с друзь­ями ус­тро­ил здесь бур­ные по­мин­ки по убитому на охо­те оле­ню. Тог­да он так на­пил­ся, что не мог вспом­нить, кто же при­ложил­ся об стол ку­лаком. На­вер­ное, это был Бен­во­лио.

Мер­ку­цио сно­ва заг­ля­нул под скамью и вы­нул от­ту­да боль­шой кув­шин и два гли­няных бо­кала. Взгляд его ос­та­новил­ся на та­рел­ках, сло­жен­ных од­на в дру­гую. А про ужин-то он и за­был.

Над дверью, ве­дущей в ко­ридор пер­во­го эта­жа, бы­ло уз­кое от­вер­стие, из ко­торо­го тор­чал длин­ный бар­хатный ка­нат, пе­ретя­нутый ко­жей. Дру­гой ко­нец ка­ната вы­ходил из та­кого же от­вер­стия в по­меще­нии для слуг и на кух­не. С той сто­роны к не­му был при­делан колоколь­чик. Ес­ли хо­зя­ева в пог­ре­бе же­лали поз­вать слу­гу, им не бы­ло нуж­ды подниматься в ко­ридор са­мим, дос­та­точ­но бы­ло дер­нуть за ка­нат. Что Мер­ку­цио и сде­лал.

Че­рез нес­коль­ко ми­нут раз­да­лись ша­ги, и меж­ду ря­дами бо­чек по­казал­ся ста­рый Винченцо, ра­ботав­ший на кух­не и пре­дан­но прис­матри­ва­ющий за ви­ном хо­зя­ев. Слу­га пок­ло­нил­ся гос­по­дину.

— Вин­ченцо, мы с синь­ором Ка­пулет­ти се­год­ня ужи­на­ем здесь. Приш­ли сю­да па­жей с хле­бом, сы­ром, вя­леным мя­сом, не знаю, что там еще есть.

Мер­ку­цио за­думал­ся.

— Ах, да, и ви­ночер­пия нам не нуж­но, са­ми бу­дем на­ливать.

Слу­га сно­ва пок­ло­нил­ся и вы­шел. Мер­ку­цио сел на лав­ку по­верх пла­ща и ос­мотрел­ся. Ког­да го­рело все­го нес­коль­ко фа­келов, пог­реб был по­хож на под­зе­мелье с про­хода­ми, уво­дящи­ми в тем­но­ту. Маль­чиш­кой ему ка­залось, что он за­говор­щик из тай­но­го об­щес­тва и за сто­лом сей­час со­берут­ся его то­вари­щи, раз­ло­жат кар­ты и сек­ретные чер­те­жи и бу­дут пла­ниро­вать…что-то. Мер­ку­цио ни­ког­да не мог при­думать, что имен­но, но всег­да меч­тал, что это бу­дет что-то ин­те­рес­ное и опас­ное. Они с Ро­мео и Бен­во­лио да­же как-то за­те­яли та­кую иг­ру с по­ис­ка­ми сок­ро­вищ внут­ри од­ной из бо­чек, но кон­чи­лось все сор­ванным кра­ном, ви­ном, за­лив­шим ка­мен­ный пол, и вы­волоч­кой от дя­ди. С тех пор Мер­ку­цио исполь­зо­вал пог­реб толь­ко по пря­мому наз­на­чению.

От мыс­лей его от­влек скре­жет зак­ры­ва­ющей­ся ду­бовой две­ри, и че­рез нес­коль­ко се­кунд из тем­но­ты по­каза­лась вы­сокая фи­гура, вы­деля­юща­яся на фо­не неп­рогляд­ной ть­мы винно­го погреба толь­ко бе­лым ли­цом. Ти­бальт вдруг по­казал­ся Мер­ку­цио ан­ге­лом смерти, хо­лод­ным и прек­расным, вып­лы­ва­ющим из пус­то­ты за но­вой жер­твой.

Ры­жий трях­нул го­ловой, про­гоняя не­лепое срав­не­ние, и тут за­метил, что Ка­пулет­ти пришел не с пус­ты­ми ру­ками. Ти­бальт по­дошел к сто­лу и пос­та­вил на не­го бу­тыл­ку темно­го стек­ла. Мер­ку­цио впил­ся в нее удив­ленным взгля­дом, а по­том из­дал ра­дос­тный клич.

— Ал­ли­луйя! Наш пра­вед­ник на­конец об­ре­та­ет чер­ты греш­но­го ми­ряни­на! Вот уж точ­но бы не по­верил, ес­ли бы сам не уви­дел.

Ти­бальт за­катил гла­за и по­качал го­ловой, но все же от­ве­тил с улыб­кой:

— Я взял ее с со­бой на слу­чай, ес­ли твое при­сутс­твие ста­нет уж сов­сем не­выно­симым, — при этих сло­вах Мер­ку­цио при­ложил ла­донь ко рту, кар­тинно изоб­ра­жая ужас. Гля­дя на его гри­масу, Ти­бальт ус­мехнул­ся в го­лос. — Но раз уж у нас пе­реми­рие, риск, что ты ме­ня до­ведешь, сни­зил­ся, так что я при­со­еди­няю эту бу­тыл­ку к на­шей чар­ке за мир.

Сло­во “мир”, проз­ву­чав­шее пос­ледним, эхом от­ра­зилось от стен и де­ревян­ных поверхностей и зас­ты­ло тор­жес­твен­ным приз­ра­ком над го­лова­ми двух из­вечных противни­ков, как не­мой сви­детель преж­де не­мыс­ли­мой для них дру­жес­кой бе­седы.

Мер­ку­цио сог­ласно кив­нул, взял бу­тыл­ку в ру­ки, под­нес ее к све­ту лам­пы и всмот­релся в жид­кость, плес­кавшу­юся у гор­лышка.

— По­жалуй, с нее мы и нач­нем, это нам на два бо­кала, обыч­но в кув­шин две та­кие бутылки вле­за­ет. Или ты ви­но на­перс­тка­ми пь­ешь?

Ти­бальт фыр­кнул, и в его гла­зах по­яви­лось неч­то, по­хожее на пре­вос­ходс­тво.

— Это не ви­но, ум­ник, это грап­па.

Мер­ку­цио ок­руглил гла­за и не­довер­чи­во пос­мотрел на Ти­баль­та.

— Грап­па?! Это же пой­ло бед­ня­ков, его де­ла­ют из вин­ных от­хо­дов. Ты что, прав­да, пь­ешь та­кую дрянь?? Я-то ду­мал, вы, синь­ор, ве­ликий гур­ман.

— Дрянь — это мес­тное пой­ло, грап­па, ко­торую пь­ют бед­ня­ки в та­вер­нах Ве­роны, хо­роша толь­ко це­ной и тем, что пос­ле нее про­ходит прос­ту­да. То, что ты дер­жишь в ру­ках, особый на­питок, соз­данный ве­неци­ан­ски­ми мо­наха­ми. Ес­ли срав­ни­вать грап­пу с драгоцен­ны­ми кам­ня­ми, то ве­неци­ан­ская — это ал­маз сре­ди стек­ля­шек. Поп­ро­буй.

С эти­ми сло­вами Ти­бальт заб­рал у Мер­ку­цио бу­тыл­ку, вы­дер­нул проб­ку и плес­нул прозрачную жид­кость с мо­лоч­ным от­ли­вом в бо­калы, за­пол­нив их лишь на ши­рину мизин­ца. Он про­тянул Мер­ку­цио бо­кал, и тот при­нюхал­ся, пы­та­ясь ра­зоб­рать в непривычном за­пахе зна­комые но­ты. За­пах был не рез­кий, но тер­пкий и чуть сладковатый. Мер­ку­цио под­нял взгляд на Ти­баль­та и про­тянул бо­кал впе­ред.

— Ну, так пусть же бу­дут ве­неци­ан­ские мо­нахи сви­дете­лями на­шего пе­реми­рия!

Зе­леные гла­за свер­кну­ли, Ти­бальт со­еди­нил края их бо­калов и под­нес свой к гу­бам. Мерку­цио заж­му­рил­ся и оп­ро­кинул грап­пу се­бе в гор­ло. Сна­чала рот обож­гло так, что выс­ту­пили сле­зы, но тут же по не­бу зас­тру­илось при­ят­ное теп­ло и зас­коль­зи­ло по гор­та­ни вниз. Язык об­во­лок­ло вку­сом, на­пол­няя слю­ну од­новре­мен­но сла­достью, го­речью, терпкостью и мяг­кой нот­кой ви­ног­ра­да.

Мер­ку­цио силь­но вы­дох­нул и прич­мокнул, вы­тирая выс­ту­пив­шие на гла­зах сле­зы. Его взгляд упер­ся в Ти­баль­та, яв­но нас­лаждав­ше­гося на­пит­ком. Гла­за зак­ры­ты, го­лова чуть зап­ро­кину­та, на ли­це неч­то, по­хожее на бла­женс­тво. Ка­пулет­ти об­лизнул гу­бы и посмотрел на бо­кал, мыс­ленно от­да­вая ему дол­жное. Зе­леные гла­за ус­та­вились на Меркуцио. Тот от­са­люто­вал ему пус­тым бо­калом.

— Креп­ко. Неп­ри­выч­но нем­но­го. И, да, вкус­но, очень вкус­но, — Мер­ку­цио пос­ту­чал по гор­лышку бу­тыл­ки паль­цем. — Бе­ру на­зад все не­доб­рое, ска­зан­ное мной в ад­рес грап­пы, ве­неци­ан­ские мо­нахи и впрямь ку­дес­ни­ки. И что­бы под­твер­дить это, я пред­ла­гаю но­вый тост.