Здесь и сейчас (СИ), стр. 11

Мер­ку­цио сор­вал длин­ную тра­вин­ку и, за­сунув в рот, сос­ре­дото­чен­но по­жевал. Ну и что, что Ка­пулет­ти? А, собс­твен­но, кто та­кой этот Ти­бальт Ка­пулет­ти и чем он так на­солил Мер­ку­цио? Опять от­ве­та не бы­ло. Делла Ска­ла вдруг по­думал, что о сво­ем веч­ном против­ни­ке он не знал тол­ком ни­чего, кро­ме раз­ве что об­щих све­дений, ко­торые бы­ли извес­тны все­му дво­рян­ско­му об­щес­тву Ве­роны. Ка­ким был этот веч­но блед­ный хму­рый во­ин, чем он жил и, в кон­це кон­цов, что ду­мал о веч­ных по­тасов­ках с Мон­текки. За последние три дня Мер­ку­цио от­кры­лось о Ти­баль­те боль­ше, чем он уз­нал о нем за всю про­житую в Ве­роне жизнь. И очень хо­телось уг­лу­бить это зна­ние, еще боль­ше по­нять, что дви­жет в жиз­ни этим Ти­баль­том, в ко­тором не­ожи­дан­но прос­ту­пили че­лове­чес­кие чер­ты. Мер­ку­цио спи­сывал свой ин­те­рес на вы­нуж­денную изо­ляцию, на оди­ночес­тво, ведь Капулет­ти по-преж­не­му ос­та­вал­ся единс­твен­ным раз­вле­чени­ем. Но в это объ­яс­не­ние не впи­сыва­лось теп­ло, ко­торое он ощу­тил, пой­мав в биб­ли­оте­ке улыб­ку Ти­баль­та. Это бы­ло не­понят­но и да­же как-то нер­ви­рова­ло.

Сол­нце поч­ти се­ло, и от зем­ли на­чало ве­ять хо­лодом. Мер­ку­цио по­ежил­ся и сел, от­го­няя от се­бя ко­маров, прос­нувших­ся пос­ле днев­но­го зноя. Ну что ж, на­до ид­ти внутрь, по­ка кро­вопий­цы не сож­ра­ли. Мер­ку­цио с тос­кой пос­мотрел на вер­хушки де­ревь­ев, при­зыв­но ка­ча­ющи­еся за сте­ной по­местья. Выб­рать­ся бы на во­лю хоть на нес­коль­ко ча­сов, по­лучить гло­ток сво­боды. Но за­тея уже один раз сор­ва­лась, но­вого ра­зоча­рова­ния сов­сем не хотелось. Зна­чит, при­дет­ся ид­ти опус­то­шать дя­дин пог­реб.

Мер­ку­цио нак­ло­нил­ся впе­ред, поп­равляя сбив­ший­ся с но­ги са­пог, и тут уве­сис­тая гру­ша сор­ва­лась с вет­ки и с глу­хим зву­ком при­зем­ли­лась точ­но на ры­жий за­тылок. Делла Ска­ла за­шипел сквозь зу­бы и с оби­дой по­тер го­лову. Уже и при­рода вос­ста­ет про­тив не­го, пло­ды сре­ди ле­та па­да­ют.

— По­хоже, твоя тос­ка от за­точе­ния выз­ва­ла преж­девре­мен­ную осень, — проз­ву­чало насмешли­во от­ку­да-то свер­ху.

Мер­ку­цио ог­ля­нул­ся и на лес­тни­це, ве­дущей с вер­хней га­лереи во двор, уви­дел фи­гуру в чер­ном кам­зо­ле. Ти­бальт сто­ял с ру­ками за спи­ной и вни­матель­но смот­рел на ры­жего, голова бы­ла при­под­ня­та, и улыб­ка на ли­це ка­залась през­ри­тель­ной нас­мешкой. Мер­ку­цио фыр­кнул.

— Да и пусть при­ходит осень, хоть эти кро­вопий­цы ис­чезнут, — и в под­твержде­ние сво­их слов прих­лопнул оче­ред­но­го ко­мара, сев­ше­го на ще­ку.

Ти­бальт без­звуч­но зас­ме­ял­ся и спус­тился на нес­коль­ко сту­пенек вниз. Ког­да зе­леные глаза сно­ва пос­мотре­ли на со­бесед­ни­ка, Мер­ку­цио по­нял, что то, что он при­нял за презритель­ную нас­мешку, бы­ло все­го лишь улыб­кой на блед­ном ли­це, ос­ве­ща­емом тусклым све­том фа­келов, за­жига­емых по все­му до­му, ког­да са­дилось сол­нце. Ти­бальт сделал еще нес­коль­ко ша­гов, и пос­ледняя сту­пень­ка вы­вела его во двор. Он ос­та­новил­ся, наб­лю­дая, как Мер­ку­цио под­би­ра­ет с зем­ли плащ и от­ря­хива­ет ткань от при­лип­шей травы.

— Я во­об­ще по де­лу сю­да при­шел, — го­лос Ти­баль­та прер­вал мол­ча­ние. — Вви­ду то­го, что про­изош­ло вче­ра, да и все­го, что еще мо­жет слу­чить­ся за ос­тавши­еся две­над­цать дней, пред­ла­гаю зак­лю­чить вре­мен­ное пе­реми­рие.

Мер­ку­цио, нак­ло­нив­ший­ся за бро­шен­ной на зем­лю фля­гой, так и за­мер как был, с протяну­той вниз ру­кой. Он по­вер­нул го­лову и ус­та­вил­ся на Ти­баль­та, про­веряя на вся­кий слу­чай, точ­но ли эти сло­ва проз­ву­чали от Ка­пулет­ти. Ти­бальт смот­рел в пол, изу­чая свои са­поги, тя­желые во­лосы упа­ли впе­ред и скры­ли от Мер­ку­цио вы­раже­ние его ли­ца.

— Раз уж нас здесь за­пер­ли вдво­ем, бу­дет глу­по по­уби­вать друг дру­га от то­го, что иных за­нятий не наш­лось. И тем под­твер­дить сло­ва гер­цо­га о том, что каз­нить нас бы­ло бы вернее.

— Ну, по­хоже, что дя­дино ре­шение все же ока­залось муд­рее, ког­да бы еще я ус­лы­шал от Ка­пулет­ти пред­ло­жение пе­реми­рия.

На этот раз фыр­кнул уже Ти­бальт.

— За­бав­но слы­шать это от че­лове­ка, не да­лее как вче­ра от­ча­ян­но на­рывав­ше­гося на драку. И во­об­ще, в биб­ли­оте­ке мне по­каза­лось, что ты и сам не про­тив пе­реми­рия.

Ти­бальт за­мол­чал, слов­но ре­шая, сто­ит ли еще что-то к это­му до­бавить.

— Ну и, по­жалуй, сто­ит приз­нать, что, ког­да нет ря­дом Мон­текки, твое при­сутс­твие вполне мож­но тер­петь. Так что, да, я пред­ла­гаю пе­реми­рие, — за­кон­чил свою речь Капулет­ти и всмот­релся в смуг­лое ли­цо, ожи­дая ре­ак­ции.

Мер­ку­цио все это вре­мя не сво­дил глаз с Ти­баль­та, вновь удив­ля­ясь то­му, сколь­ко все­го не­ожи­дан­но­го при­нес этот еще не за­кон­чивший­ся день. Что ж, раз судь­ба са­ма так распоряди­лась, пусть все идет, как идет. Он улыб­нулся и раз­вел ру­ки в сто­роны, слов­но пред­ла­гал Ка­пулет­ти объ­ятия.

— Хо­рошо, пе­реми­рие так пе­реми­рие.

Ти­бальт трях­нул го­ловой, от­бра­сывая чер­ные пря­ди со лба, на се­кун­ду за­дер­жал взгляд на си­них гла­зах, кив­нул и, раз­вернув­шись на каб­лу­ках, по­шел об­ратно вверх по лес­тни­це. Он уже поч­ти вы­шел на бал­кон вто­рого эта­жа, как сни­зу его дог­нал го­лос.

— Так мо­жет, мы от­ме­тим на­ше пе­реми­рие ча­роч­кой ви­на?

Пер­спек­ти­ва не пить в оди­ночес­тве при­дала мыс­лям Мер­ку­цио осо­бый азарт, и он с нетер­пе­ни­ем ждал от­ве­та от Ка­пулет­ти, зас­тывше­го на лес­тни­це в мол­ча­нии. В го­лове зароди­лась тень сом­не­ния.

— Ах, да, как я мог за­быть, мой доб­рый пра­вед­ник, что ты не пь­ешь.

Мер­ку­цио ра­зоча­рован­но по­чесал за­тылок и уже го­тов был дви­нуть­ся в сто­рону плот­ной же­лез­ной две­ри в за­пад­ной сте­не, за ко­торой скры­вал­ся вход в пог­реб, как свер­ху прозвучало нас­мешли­вое:

— Ес­ли я не пью с то­бой, это не зна­чит, что я не пью во­об­ще.

Не ожи­дав та­кого по­воро­та, Мер­ку­цио под­нял гла­за на Ка­пулет­ти. Ин­те­рес­но, эти­ми словами сто­ит ос­корбить­ся или пос­ле­ду­ет про­дол­же­ние? Ти­бальт об­ло­котил­ся на пе­рила и по­бара­банил паль­ца­ми по ка­мен­ной об­ли­цов­ке.

— У ме­ня есть жес­ткое пра­вило: с друзь­ями мо­их вра­гов вы­пив­ку не де­лить, — на несколь­ко мгно­вений по­вис­ло мол­ча­ние. — Но раз уж мы зак­лю­чили пе­реми­рие, и никаких Мон­текки вбли­зи не наб­лю­да­ет­ся… По­жалуй, я сог­ла­шусь на чар­ку ви­на.

Ли­цо Мер­ку­цио так ис­крен­не зас­ве­тилось вос­торгом, что Ти­бальт не­воль­но улыб­нулся. Ры­жий Делла Ска­ла по­бед­но за­махал над го­ловой пла­щом.

— Ма­дон­на ус­лы­шала мои мо­лит­вы и пос­ла­ла мне со­бутыль­ни­ка! А то пить в оди­ноч­ку за две не­дели ста­ло бы мо­ей са­мой дур­ной при­выч­кой, — Мер­ку­цио мах­нул ру­кой ку­да-то в сто­рону. — Пред­ла­гаю прис­ту­пить пря­мо сей­час, дя­дин пог­реб нас ждет.

Ти­бальт прос­ле­дил за его жес­том, по­тер ла­дони друг о дру­га и о чем-то за­думал­ся.

— Хо­рошо. Иди тог­да впе­ред, я те­бя до­гоню.

========== Погреб Делла Скала ==========

Пог­реб Делла Ска­ла по раз­ме­рам на­поми­нал биб­ли­оте­ку и был еще од­ной се­мей­ной гордостью. Прав­да, гер­цог был к ви­ну дос­та­точ­но рав­но­душен и ско­рее сле­довал семейной тра­диции, чем сам нас­лаждал­ся ис­кусс­твом ви­ноде­лия. Од­на­ко сре­ди слуг бы­ли ис­кусные вин­ных дел мас­те­ра, и им пол­ностью бы­ла до­вере­на за­бота об ог­ромных дубовых боч­ках, уло­жен­ных на бок во вну­шитель­ных раз­ме­ров сте­ны, раз­де­ля­ющие погреб на мно­жес­тво про­ходов. Каж­дая боч­ка бы­ла зак­репле­на на ниж­ней чу­гун­ны­ми спай­ка­ми, а са­мые ниж­ние боч­ки ле­жали на под­став­ках в ви­де ль­ви­ных лап. Сам пог­реб был по­хож на ла­биринт, ка­залось, что сто­ит уй­ти нем­но­го вглубь, и сги­нешь на­веки, так и не най­дя вы­хода. Но это бы­ло об­манчи­вое впе­чат­ле­ние, на каж­дой де­ревян­ной под­порке, раз­де­ляв­шей стол­бы бо­чек, был зак­реплен фа­кел, и, ес­ли за­жечь их все, ста­нови­лось понят­но: вы­хода из пог­ре­ба це­лых два. Один вел в ко­ридор пер­во­го эта­жа, вто­рой был зак­рыт плот­ной де­ревян­ной дверью с же­лез­ны­ми на­клад­ками и вы­ходил во двор зам­ка с за­пад­ной сто­роны. Вот к это­му вхо­ду и нап­ра­вил­ся Мер­ку­цио.