Сыщик с кружевным платочком, стр. 4

– Бедная Донна. Неудивительно, что она так расстроилась, – на нее и так столько всего свалилось. – Джинни склонила голову, думая о трудностях, через которые прошла семья Коннора. – Я им позвоню и, если мне не ответят, сама съезжу и объясню. Может, смогу забрать еду в фонд продуктовой помощи, чтобы не пропала.

Лицо Коннора осветилось благодарностью.

– Мама бы одобрила.

– Давай я этим займусь. И постарайся не беспокоиться из-за дачи показаний. Чей бы это череп ни оказался, он не имеет отношения к твоей семье. Или к проклятию.

– Надеюсь, вы правы.

Коннор присоединился к сестре и брату, и втроем они повели все еще рыдавшую Донну из церкви. За ними направились четыре подружки невесты. Дождавшись, когда из церкви выйдут последние гости, Джинни достала телефон и набрала номер Готорн-холла, радуясь, что может хоть немного помочь.

Ее переключили на автоответчик. Нахмурившись, Джинни позвонила еще раз, но теперь ее перевели в режим ожидания: в трубке зазвучала джазовая мелодия. Джинни прослушала ее дважды, а потом в трубке настала тишина. Та же история повторилась и в третий раз.

Придется все-таки ехать.

Сунув телефон в сумку, Джинни тоже вышла из опустевшей церкви на солнечный свет. Пристроив ладонь козырьком, Джинни успела заметить, как удаляется белый лимузин, а остальных гостей повели за ленту полицейского ограждения. У ворот кладбища стояли двое полицейских в форме, а на дорожке были припаркованы полицейские фургоны.

Экспертов, которые должны были работать на месте преступления, Джинни не увидела, зато у церковной стены наметилось какое-то движение. Появился, толкая тачку, хмурый немолодой мужчина. Может, он сердится из-за того, что его сад разрыли? Не успела Джинни подумать об этом, как мимо нее торопливо прошла женщина лет тридцати с лишним с густыми рыжими волосами – Имоджен Смит, полицейский судмедэксперт.

Джинни не хотела вмешиваться и все же испытала зуд любопытства. Интересно, Колин и правда сам выкопал череп или к делу приложили руку Дигби или его сестра?

И чей это все-таки череп? Если только…

– Вам нельзя здесь находиться! – К ней бросился молодой полицейский.

– Приказ инспектора Стерлинг, – присоединился к нему второй.

– Прошу прощения. – Джинни, как всегда во время разговора с полицейскими, неестественно выпрямилась. Так было, сколько она себя помнила, и даже жизнь по соседству со сварливым детективом не помогла побороть страх. – Я… я звонила устроителям торжественного завтрака. Но я не собиралась задерживаться.

– Нам понадобятся ваши имя, адрес и номер телефона, – сказал полицейский, не утруждая себя ответом на ее оправдания.

Джинни продиктовала свои адрес и телефон. Услышав, что она живет в Литтл-Шоу, полицейский потемнел лицом и с угрюмым видом молча вывел ее за ленту ограждения.

Дал понять, где мое место.

Вздохнув, Джинни зашагала к своему автомобильчику, припаркованному за две улицы, на красивой, обсаженной деревьями дороге, где за густой живой изгородью притаились немногочисленные каменные коттеджи. Хотя зря они так прятались – на улице не было ни души.

Джинни остановилась и посмотрела вокруг.

А где все? Если в Литтл-Шоу происходило убийство или хотя бы вспыхивала ссора между завсегдатаями библиотеки, толпа моментально собиралась, словно из ниоткуда. Но сейчас Джинни видела только полицейских и какого-то человека, по виду корреспондента. Никто не пытался проникнуть за ленту ограждения, никто даже не стоял в саду, обсуждая происшествие.

Тишину нарушил грохот: на землю упало что-то металлическое, и кто-то выругался. Джинни обернулась. Женщина в абрикосовом не отрываясь смотрела на большой сервировочный поднос, валявшийся на земле, и на то, что некогда было фуршетными блюдами, а теперь являло собой мешанину из хлеба, лососины и превращенного в крошево печенья.

– Давайте помогу. Вы не ушиблись? – Джинни вместе с женщиной принялась подбирать с земли что-то похожее на сосиски в тесте. Винтаж. Джинни уже давно не видела этих маленьких кулинарных шедевров.

– Зря я возомнила, что еще могу носить подносы, как официантка. Столько всего загублено! Вот собаки-то обрадуются. – Женщина решительно принялась собирать рассыпанное. – Спасибо за помощь. Я и не думала, что кто-то еще остался.

– Я уезжаю последней.

Джинни моргнула. До этой минуты со стороны жениха ей никто даже не улыбнулся, если не считать разговора с шафером. Однако женщина, судя по всему, не удовлетворилась ответом Джинни и снова тихо выругалась.

– Я говорила Энджи… то есть детективу Стерлинг… чтобы она не делила гостей. Если уж на то пошло, надо было в первую очередь отпустить семью Грейс. Но дело в том, что мы близко дружим с ее отцом – понимаете, он тоже бывший детектив, – поэтому Аннабел упросила, чтобы их отпустили первыми. Инспектор Стерлинг думала, что поступает правильно. Я пыталась объяснить им, к чему это приведет. – Женщина печально улыбнулась. – Пора прекращать эти миротворческие потуги. Я Китти, тетя Тео. Пожала бы вам руку, но боюсь снова уронить поднос.

Китти была энергичной, как вихрь. И этот вихрь водил близкую дружбу с отцом главной следовательницы. Этот факт еще больше подчеркивал разницу между двумя семействами: Уэсты тоже состояли в тесных отношениях с полицией, но по совершенно другим причинам. По причинам, которых Джинни не могла объяснить стоявшей перед ней женщине.

– Очень рада знакомству. Меня зовут Джинни. Я работаю вместе с младшим братом Грейс, Коннором.

– Так вы, наверное, та самая библиотекарша. – Глаза Китти округлились, и она улыбнулась. – Грейс рассказывала, как вы помогаете ее брату. Похоже, что в последний год ему улыбается удача.

– Это совершенно не моя заслуга, он замечательный молодой человек. Как и вся его семья.

Китти сконфуженно вздохнула.

– Боюсь, кое-кто из моей родни сегодня вел себя не лучшим образом. Обычно я улаживаю такие ситуации, но Спенни попал в больницу… Хотя это не оправдание.

– Тео говорил, что его дяде нездоровится. – Джинни сообразила, что мужчина в инвалидном кресле, вероятно, муж Китти, чем, возможно, и объяснялся сероватый оттенок на загорелом лице женщины. Такие тени Джинни видела в зеркале на собственном лице, когда Эрик доживал последние месяцы. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Пневмония. Но сейчас он идет на поправку. – Тут мужество изменило Китти, и она прерывисто вздохнула. – Спенни говорит: меня так просто не сломишь. Он очень хотел присутствовать на свадьбе.

– Я рада, что ему лучше. – Джинни кивнула, надеясь, что отмена торжества не скажется на выздоровлении Спенсера.

Только где он? Джинни нахмурилась.

Китти, кажется, угадала ход ее мысли:

– Не волнуйтесь, я не допущу, чтобы его загнали в эту машину. Тео отвез его домой. Они со Спенсером очень привязаны друг к другу, своих детей у нас нет, и мы оба обожаем Тео. Я уже собралась ехать за ними в своей машине, но тут из Готорн-холла привезли заказанное – я позвонила и договорилась, чтобы всю еду отвезли в ночлежку в Бейкапе, но попросила заехать в церковь, оставить что-нибудь служащим.

Джинни невольно открыла рот.

– Я сейчас как раз еду туда. Донна беспокоилась, что продукты пропадут. Мы звонили, но никто не ответил.

– Боюсь, это из-за меня. Я позвонила туда сразу, так что они, наверное, с ног сбиваются, чтобы все упаковать и привезти. Но я рада, что у Донны те же мысли. Я не очень хорошо с ней знакома, а по тому, что Аннабел мне рассказывала… ну, неважно. Как вы думаете, Донна не рассердится на меня за самоуправство? Я не хотела нарушать приличия.

– Она наверняка обрадуется, когда узнает, что торжественный завтрак пошел на благое дело.

– Вот и хорошо, – сказала Китти.

Двое полицейских прошли мимо них и забрались в машину.

– Похоже, сейчас начнут брать показания. Я лучше пойду. Хочу убедиться, что Аннабел не наговорит какой-нибудь дичи. Я люблю свою невестку, но порой она превращается в упертого ребенка, тут не поспоришь, и если я еще хоть раз услышу о проклятии… – Китти внезапно замолчала, словно пожалела о сказанном.