Сыщик с кружевным платочком, стр. 12

– Ну и каша заварилась. – Наседка продолжила щелкать спицами. – Но Джинни права насчет полиции. Последние месяцы нас много чему научили, а полицейские и правда не хотят, чтобы гражданские вмешивались в расследование убийства.

– Это я виноват. Зову вас детективным клубом, и название, наверное, засело у бабули в голове. Я правда пытался отговорить ее, но бабулю так просто не собьешь.

Чувство вины комом встало у Джинни в горле. Она терпеть не могла подводить людей. Особенно Коннора, который никогда ни о чем не просил и который, несмотря на грубоватую манеру держаться, всегда был готов помочь всем, кто входил в двери библиотеки.

Но если они согласятся, как воспримет эту новость Уоллес? Или инспектор Стерлинг?

Хотя постойте.

Джинни выпрямилась и резко повернулась к Наседке.

– Можно еще раз взглянуть на газету?

– Конечно. – Наседка отложила спицы и зашарила в сумке в поисках газеты.

– Смотрите, какой у Джинни рот, – указала Мелочь, и Джинни поморщилась.

Какой это у меня рот? В надежде понять, в чем дело, она быстро поднесла ладонь к губам. Рот как рот.

Она хотела было запросить дополнительную информацию, но Наседка уже разложила газету.

– Значит, мы беремся за этот случай?

– Разумеется. Наш гражданский долг – помогать тем, кто нуждается в этом. – Джей-Эм подошла и заглянула в газету через плечо Наседки, после чего, нахмурившись, посмотрела на Джинни. – А… что именно мы ищем?

Даже Коннор утратил обычную уверенность, а Джинни, забыв про рот, быстро просматривала статью. Наконец она добралась до последнего абзаца.

– «Дальнейших комментариев Стерлинг не дала, ограничившись словами о том, что улика вполне устраивает штаб коронера и что дело закрыто. Пришла пора исцеления». Какая же я глупая! Полиции абсолютно все равно, займемся мы этим делом или нет. Расследование же закрыто.

– Так что вы решили? Беретесь за это дело? – Рядом материализовалась Морин Уэст с френч-прессом в руках. За ней по пятам шла Грейс с подносом, на котором стояли кружки, молочник и большой торт.

Джинни сглотнула и невольно потрогала валик на талии. Похоже, игра в детектива подразумевает немереное количество кексов и пирожных. Но тут Джинни услышала, как смеются и болтают ее подруги, и напряжение немного отпустило ее.

Она с осторожной улыбкой повернулась к Морин:

– Да. Мы ничего не обещаем, но сделаем все, что в наших силах.

Глава седьмая

Пятница, первое августа

– Можно подумать, мы чумные, – сказала Джей-Эм, когда они на следующий день шли по мощенной булыжником главной улице Уолтон-он-Марш.

Несмотря на то что ее переделали в пешеходную зону, встречные перебегали на другую сторону, словно между ними и четырьмя подругами было натянуто невидимое электрическое ограждение.

– Это потому, что мы из Литтл-Шоу, – прошептала Мелочь.

Мимо тянулись магазинчики, лавка с антикварными книгами и кулинария с такой витриной, что у Джинни чуть не потекли слюнки. Дальше подруг ожидали шляпная мастерская, парфюмерный магазин и несколько концептуальных магазинов, на вид слишком дорогих, чтобы в них заходить. Улица была уставлена переносными клумбами, в которых буйно цвели кобальтово-синие гортензии.

– Откуда они знают? – спросила Джинни, когда шедший навстречу мужчина метнулся в сторону столь поспешно, что чуть не налетел на живую рекламу. Выправившись, мужчина бросился прочь, утирая лоб, словно только что избежал какой-то ужасной участи.

– Ну мы же не в дизайнерских шмотках, как вон те женщины. – Проводив взглядом поспешно удалявшегося мужчину, Джей-Эм перенесла внимание на четырех ухоженных дамочек, стоявших перед аптекой. На всех были костюмы – похоже, что от «Шанель», – чулки и туфли на каблуках.

Надо же, сколько трудов ради пятничного утра в маленьком городке.

– Вряд ли они когда-нибудь сошьют юбку моего размера. – Наседка смущенно погладила свое свободное платье из розового льна.

– А если и сошьют, то сильно сомневаюсь, чтобы в ней было удобно. Особенно в такую погоду. – Мелочь одернула свой джинсовый сарафан.

– Очень непрактично. Но если они живут здесь, то не исключено, что смогут нам помочь. Пойду поговорю с ними, – сказала Джей-Эм и направилась к женщинам.

Однако ее приближение подействовало на них, как вой сирены. Все четыре бросились прочь с впечатляющей, с учетом каблуков, скоростью.

Джинни проводила их взглядом. До того, как они с Эриком позволили себе купить Миддл-коттедж, они посмотрели несколько вариантов в обоих городках, и ни разу Джинни не заметила даже намека на враждебность. Наоборот, они увидели только безупречно чистые улочки, благоденствующие магазины и любовно отреставрированные фабричные здания из красного кирпича, вытянувшиеся вдоль канала. Хотя после утра, проведенного под пристальными взглядами Уолтон-он-Марш, Джинни была рада, что перебралась жить в куда более гостеприимный Литтл-Шоу. К тому же на ее решение повлиял тот факт, что жить там было не так дорого.

– Об этой идее можно забыть. – Джей-Эм вернулась к подругам.

– Я думала, мы найдем хоть одного человека, который захочет поговорить с нами. – Мелочь нахмурилась. – В Литтл-Шоу люди наперебой спешат поделиться мыслями. А здесь – наперебой разбегаются.

– Может, надо было оставить Брендона дома? – Наседка, сжимавшая в руке поводок, наклонилась и погладила трусившего рядом с ней лабрадора шоколадного оттенка. Обычно он не сопровождал их во время вылазок, но Наседка опасалась, что, оставшись дома без нее или Коннора, он начнет лаять.

– Чепуха. Он может помочь. Эдгару же нравится участвовать в расследованиях, – заметила Мелочь.

Джинни не стала бы утверждать, что ее коту нравится участвовать в расследованиях. Но вольно или невольно он сумел помочь в расследовании убийства. Хотя, как Джинни снова и снова напоминала подругам, сейчас они расследуют не убийство. Они просто хотят выяснить, не пытался ли кто-нибудь умышленно расстроить свадьбу Грейс.

И если Брендон поможет им быстрее решить эту загадку, Джинни только скажет спасибо.

Словно поняв, что речь идет о нем, Брендон остановился и с готовностью залаял на аккуратно прополотую клумбу со сладко пахнувшими розовыми и кремовыми левкоями. Легкий ветерок шевелил лепестки цветов. Над клумбой возвышалась бронзовая статуя сэра Джозефа Фолкнера, первого баронета, а также табличка, на которой излагалась долгая история его блестящих свершений на ниве промышленности, а также его грандиозные достижения в парламенте.

– Так это по его милости Уолтон-он-Марш лопается от важности? – Джей-Эм изучала статую.

– Ага. Удивляюсь, как они его школьный табель сюда не вписали. – Мелочь дочитала подробнейший список достижений и отвернулась.

– Как хорошо, что у нас есть только статуя овцы с сорокой, – сказала Наседка, и они пошли дальше по живописной улице. Уолтон-он-Марш обрел окончательное сходство с городом-призраком. Джинни почти ждала, что по центру главной улицы пронесется перекати-поле или шериф прискачет на коне и сообщит им, что их здесь не ждали. Или того хуже – первый баронет собственной персоной слезет с постамента и замашет на них медными руками.

Наконец они дошли до двухэтажного каменного строения с аркой, которая вела во внутренний двор. Судя по широким окнам, раньше здесь размещался склад: город был обязан своим процветанием местным фабрикам. Однако это строение, как и остальные здания на главной улице, превратилось теперь в череду дорогих магазинов и офисов, а на каменной стене висела медная табличка, гласившая:

Фабричный квартал был восстановлен благодаря щедрой поддержке Благотворительного фонда Фолкнеров, 2008 г.

Джей-Эм вытянула шею.

– Есть в этом городе хоть что-нибудь, к чему Фолкнеры не приложили руку?

– Кажется, они и правда очень щедрые люди, – признала Джинни. Подруги как раз направлялись в дальний конец дворика, где стояли восемь столиков из кованого чугуна и висела табличка «Чайный салон Уивер».