Хороший остров 3 (СИ), стр. 31

Я тоже посмотрел. Ягоды Чебу не брал два дня, и я тогда отложил это на потом. Теперь откладывать было нечего: зверёк был здоров и голоден, а от ягод отказывался по своим причинам. Какие у него причины, я не знал, но Чебу уже не раз оказывался прав, и тут я ему верил.

Стас подошёл, когда тушу уже резали на куски.

— Андрей, я схожу вниз, за корень, — сказал он. — Там можно сложить ещё одну запруду, будет вторая яма для рыбы. Верши второй нет, но запруду можно сделать уже сейчас, а вершу сплету потом, это недолго.

— Сколько займёт?

— Час, если Гоша поможет с камнями.

— Гоша рубит жерди у Кольца. Возьми Артёма, он всё равно до переезда без дела.

Стас кивнул, позвал Артёма, и они ушли вниз по ручью.

К тому времени, когда они вернулись, мясо было разложено по контейнерам и завёрнуто в листья лопуха, а шкура свёрнута и увязана. Я собрал всех у общего огня.

Говорить долго я не собирался. Вчера я уже объявил, что переезжаем, и все об этом знали. Оставалось решить, кто что несёт и в каком порядке, чтобы на тропе не было толкотни.

— Первыми с Валерой идут женщины с детьми, — начал я. — Святослав с ними, он дорогу к Кольцу знает лучше всех. Валера ведёт, Леонид замыкает.

— А я? — спросила Нина Петровна с носилок.

— Вас понесут Олег и Артём, — я посмотрел на обоих. — Носилки на вас, ребята.

— Да я и так удержусь, милый, — запротестовала она. — Вы уж не возитесь со мной.

— Повозимся, — ответил я. — Тропа там узкая, держитесь за жерди обеими руками.

Олег молча кивнул. Артём пожал плечами и пошёл проверять жерди носилок.

— Бориса ведут под руку, — продолжал я. — Эдик, ты с ним. Мясо несут Рита и Марина. Сева несёт огонь в головнях и следит, чтобы не погас по дороге.

— Не погаснет, — пообещал Сева, хотя ещё ничего не нёс. — То есть я следить буду, правда.

— Колпак и корыто везут на двери-волокуше Стас с иностранцем, — сказал я. — Корыто тяжёлое, его не поднимать, только тащить.

— Вода из него выльется, — заметил Стас.

— Выльется, ничего, новую соль выпарим. Корыто важнее воды.

Стас подумал и согласился.

— Пленные идут отдельно, — сказал я. — Глеб и оба военных в колодках и врозь, а Серёга без колодки, но под присмотром. Ведут их Женя и Аня, — я помолчал. — На тропе с ними никто не разговаривает.

Глеб у навеса усмехнулся, но ничего не сказал. Молчаливый военный даже не поднял головы. Старший смотрел куда-то мимо меня, на лес.

— Камни круга переносим последними, — сказал я. — Когда все люди будут наверху. Женя и Святослав носят по одному и ставят у Кольца сразу на землю, я покажу, куда.

— Почему последними? — спросил Святослав.

— Пока камни лежат тут, лагерь закрыт. Камень бьёт, только когда лежит на земле. Унесём первыми, и лагерь останется голым, а в нём ещё полно людей и вещей.

— Разумно, — сказал Святослав. — В поле лагерь так же снимают: палатки последними, когда всё уже вынесено. Я бы и сам так сделал.

Сказал он это с таким видом, будто мой ответ устроил его ещё до того, как я договорил.

— У меня вопрос, — подал голос Филипп.

Он стоял чуть в стороне, у края навеса, сложив руки на груди. Рядом с ним была Зоя.

— Слушаю, — сказал я.

— Кто считает людей на переходе? — Филипп говорил громко и раздельно, так, чтобы его слышали все. — На переходе людей должен считать один человек, и на судне это делал старпом. Я предлагаю, чтобы считал я.

— Людей у нас считают Марина с Ритой, — ответил я. — Они считали всё это время и ни разу не ошиблись. У тебя своё дело, Филипп: роль, кто где был на лайнере.

— Роль я веду. Одно другому не мешает.

— Не мешает. Только у Марины с Ритой это уже получается, а менять тех, у кого получается, перед самым переходом я не буду.

Филипп перевёл взгляд на Марину, потом снова на меня.

— Понятно, — процедил он и опустил руки.

Больше он ничего не сказал и отошёл к своему настилу собирать вещи. Зоя пошла за ним, но на полдороге обернулась и посмотрела на меня. Похоже, она хотела что-то спросить и не решилась.

Марина Штерн тронула Риту за локоть и что-то шепнула ей. Рита отмахнулась. О чём они, я спрашивать не стал.

— Всё, — сказал я. — Собирайтесь. Пленные и камни после.

Колонна с Валерой во главе ушла вверх по ручью, когда солнце поднялось над деревьями на ладонь. Носилки с Ниной Петровной несли в середине: передние ручки держал Олег, а задние Артём. Борис, опираясь на Эдика, ковылял за ними и ворчал:

— Так медленно меня ещё никто никуда не водил.

Я шёл рядом с носилками. Пленных и камни я оставил на потом, а людей хотел видеть своими глазами, пока они на тропе.

Ручей на этой тропе переходили вброд. Здесь он разливался широко и мелко, по щиколотку, и дно было ровное.

Мы ходили к Кольцу уже десяток раз, и никто ни разу не упал. Этим утром я сам провёл здесь Ушастую, и вода не доходила ей до колен.

Валера перевёл первых и встал на том берегу, подавая руку. Женщины переходили по одной, а детей несли на руках. Святослав перешёл, по своей привычке пробуя дно палкой.

Носилки поднесли к воде.

— Аккуратно, — предупредил я. — Олег, смотри под ноги, дно скользкое. Артём, не торопись за ним.

— Да вижу я, — буркнул Олег.

Олег взял чуть ниже того места, где перешли женщины: там дно казалось ровнее. Они вошли в воду и пошли поперёк течения, стараясь шагать в ногу.

Нина Петровна лежала, держась обеими руками за жерди, и смотрела в небо. Я шёл рядом с носилками, ещё ниже по течению.

На середине ручья Олег вдруг провалился по пояс.

Под ногой у него не оказалось дна. Олег охнул, и передние ручки ушли вниз вместе с ним. Артём шагнул следом, чтобы удержать свой конец, и провалился тоже.

Носилки у них в руках перекосились изголовьем в воду. Нина Петровна вскрикнула, руки у неё сорвались с жердей, и она съехала с носилок в ручей.

Олег схватил её за рукав и не удержал: пальцы у него соскользнули с мокрой ткани. Нина Петровна ушла под воду рядом с ним, в глубину, и больше не показалась.

— Нина Петровна! — закричал Артём.

Олег шагнул туда, где она пропала, и сразу ушёл по грудь. Он отшатнулся с белым лицом: дальше дна под ногой не было.

Утром здесь было по щиколотку. Откуда тут взялась яма, думать было некогда.

Я сдёрнул перевязь через голову, сунул её Олегу и нырнул.

Вода в яме была холоднее, чем в ручье, и такая мутная, что я не видел своих рук. Загребая, я уходил вниз и ждал, что вот-вот коснусь дна. Я так и не достал его.

Тогда я стал шарить руками вокруг себя. Правой рукой я задел ткань, а под тканью нащупал плечо.

Я ухватил Нину Петровну за ворот и потянул вверх. Она шла за мной тяжело, как мешок мокрого песка, а воздуха у меня почти не осталось.

Я вынырнул у края ямы и глотнул воздуха. Голову Нины Петровны я держал у себя на плече, лицом вверх. Она не двигалась.

Правой рукой я держал её, поэтому за скользкий край ямы схватился левой. Плечо дёрнуло так, что в глазах побелело.

Шов был второй и последний: третьего Инна мне шить не будет. Я держался всё равно.

Олег стоял рядом, мокрый по грудь. Он подхватил Нину Петровну под мышки и потянул на мелкое, а я выбрался за ним на четвереньках.

Валера бежал к нам по воде с того берега, и Артём, бросив носилки на мелком, кинулся к нам тоже. Вчетвером мы вынесли Нину Петровну на траву на том берегу, куда уже перешли женщины.

Нина Петровна не дышала. Губы у неё посинели, и глаза были полуоткрыты.

— Все отошли, — сказал я. — Валера, держи людей.

Глава 13

Я положил её на спину, на ровное, и повернул ей голову набок. Двумя пальцами открыл рот и выгреб оттуда водоросль и песок. Вода вытекла из угла рта. Я запрокинул ей голову и поднял подбородок.

Наклонившись, я послушал. Дыхания не было. Я зажал ей нос и, накрыв её рот своим, сделал пять вдохов подряд, глядя, поднимается ли грудь.