Император Пограничья 33 (СИ), стр. 33

— Джахангира в строю тоже нет, — сказал я хану.

— Джучид такой бой не пропустит, — Абулхаир неотрывно смотрел на холм.

Уговор из шатра рассыпался ещё до первого выстрела: сына хан собирался взять на себя, а откуда тот ударит, не знал ни один из нас. Отменить бой Абулхаир не мог. Рода Среднего жуза разбили станы поодаль, на склонах по сторонам, поставили кибитки кругом и ждали, чем кончится, не слезая с коней. Хан, повернувший назад у них на глазах, потерял бы их навсегда, даже не начав боя. Айшуак занял место среди ханских магов. Фимбулвинтер висел у меня на поясе, и доставать его я без нужды не собирался.

Первыми вышли мальчишки Кенжебека. Тела погибших у Иртышской переправы рода забрали и схоронили дома, а предок, погребённый в родной земле, отзывается потомку. Поэтому мальчишки, не доросшие прошлым летом до похода, теперь поднимали павших отцов и старших братьев на бой.

Ближе всех ко мне стоял четырнадцатилетний подросток в отцовском халате с подвёрнутыми рукавами. Шевеля губами, он смотрел в траву перед собой. Из задрожавшего там воздуха сформировалась каменная фигура, широкая, с покатыми плечами, на две головы выше сына. Вытерев рукавом лицо, мальчишка выпрямился. По всему крылу Среднего жуза поднимались такие же исполины в оболочках из камня, огня и молний, и скоро их стояли сотни. Кенжебек ждал в середине строя, худой, в отцовском шлеме, который был ему великоват, и рядом с ним вырос высокий молодой воин, сотканный из грозовых разрядов.

Вперёд хан выехал один, если не считать меня, а я, как он объяснил Айшуаку ещё в ставке, войском не считался. Я держался с ним стремя в стремя на коне из его табуна. Шагов через тридцать хан остановился и поднял правую руку с намотанными на запястье чётками.

К нему разом обернулись все аруахи, сколько их было на километры вокруг: предки Среднего жуза, поднятые мальчишками, и духи его собственных магов. Абулхаир перехватил контроль, и духи предков уходили от сыновей, шли через поле и вставали стеной перед Абулхаиром и его сотней. Каменный отец ушёл, даже не обернувшись на мальчишку, а тот сделал за ним шаг и остановился. Дух не думает и идёт, куда ведут. Степь видела другое: чужие предки встали за Абулхаира, а его противники остались без своих аруахов.

Последним ушёл грозовой воин, поднятый самим Кенжебеком. Он долго стоял рядом со своим магом и двинулся, только когда Абулхаир сжал пальцы.

— Старший брат Кенжебека, — сказал мне Абулхаир, не опуская руки. — Ушёл с отцом в поход и не вернулся.

Молодой парень не шевельнулся. Провожая взглядом грозового воина, пока тот не встал на сторону Абулхаира, он сжимал рукоять сабли так, что побелели пальцы.

На холме качнулся бунчук: вместо сына командовал старик Есим. Войско Старшего жуза тронулось разом, всей массой, и Абулхаир бросил ему навстречу свои тысячи. Лавы пошли друг на друга по всему полю, кроме середины: там стояла стена духов, а рубить чужих аруахов не стал бы ни один степняк. Центр Старшего жуза на скаку раздался надвое и обтёк её с обеих сторон, и его стрелки с одарёнными вылетели прямо к открытым бокам ханской сотни. Оттуда и грянули автоматные очереди, слившиеся в один сухой треск.

Я почувствовал весь этот свинец разом, различая вращение каждой горячей точки, и остановил его на подлёте. Пули повисли в воздухе в десятке шагов от ханской сотни, мелко дрожа, как мухи в смоле, а потом посыпались в мокрую траву, и над росой выступил пар.

Следом одарённые Джахангира ударили напрямую, без аруахов, посылая в нас потоки огня, ветвистые молнии и ледяные копья толщиной в руку. Ближний ко мне Магистр, грузный, в лисьей шапке, гнал пламя перед собой обеими ладонями, выжигая в траве полосу, и самый длинный язык летел в грудь Айшуаку.

Маги Младшего жуза ответили сразу и тоже напрямую: огонь и камни полетели в крылья Джахангира. Закрыться им при этом было нечем. Сотня Абулхаира встретила обтёкших стену всадников в сабли, а его тысячи помочь ей не могли: они сходились с главной лавой в полукилометре впереди, на скаку обмениваясь с ней огнём, и пыль там стояла выше конских голов.

Удары по магам я принял на два земляных вала, которые поднялись в человеческий рост по обе стороны от них, вывернув луг пластами. Огонь растёкся по ним и закоптил дёрн, ледяные копья разлетелись крошкой, а молнии ушли вглубь, и запахло грозой и палёной травой. Язык пламени, нацеленный на Айшуака, лизнул гребень вала и опал, а наследник остался стоять за насыпью, стряхивая с плеча комья земли. Ошибись я на полсекунды, и половина ханских магов легла бы в траву вместе с наследником, а Абулхаиру пришлось бы выбирать между сыном и сражением.

Потом я взялся за винтовки и автоматы. Двести шагов для железа почти ничего, и я рванул его на себя с обоих крыльев и из всех рядов Джахангира разом. Вылетев из рук, оружие поднялось над строем Старшего жуза. У кого огнестрел висел через плечо, того дёрнуло следом, и всадник в первом ряду, вцепившийся в ремень обеими ладонями, кувыркнулся из седла и разжал пальцы уже в траве. Антабки отрывались одна за другой. Над строем повисла стальная туча, и по лицам в первых рядах прошла её тень.

Её я смял в один ком. Металл заскрежетал, кони по всему полю присели на задние ноги, приклады затрещали, и глыба величиной с юрту упала перед ставкой Джахангира, у подножия холма с бунчуком. Земля подо мной вздрогнула.

Отвечать на выстрелы Старшему жузу стало нечем, а Младший свой огнестрел сохранил. До сшибки лавам оставалось ещё несколько сотен шагов, и всё это расстояние тысячи Абулхаира били по безоружным без помех, выбивая их из сёдел сотнями. Уйти из-под огня люди Джахангира могли только одним способом: сократить дистанцию и навязать ближний бой, и они нахлёстывали коней, пока не врезались в строй Младшего жуза.

Рубка пошла уже по всему полю. Всадники Старшего жуза лезли на сотню Абулхаира с клинками, одарённые с обеих сторон жгли друг друга в упор, и под копытами лежали окровавленные тела. Я гасил то пламя у Айшуака, то молнии над Абулхаиром, поправлял валы и оглянуться не успевал.

Железо я ощутил раньше, чем разглядел хоть что-нибудь: металл отзывается мне и в полёте. Прямо из солнца на нас отвесно падали четыре сабли, быстрее сорвавшегося со скалы камня. Следом землю захлестнула аура Архимагистра, и вся ханская сотня разом пригнулась в сёдлах. Абулхаир тоже вскинул голову и что-то крикнул своим по-казахски, и всадники шарахнулись от него в стороны. В столбе ревущего ветра прямо к Абулхаиру нёсся Джахангир, а с ним трое Магистров, уже готовых атаковать.

Всё, что Есим бросил на нас с земли, было приманкой.

[1] Бунчук — древко с пучком конских волос на конце; у степных народов он служил знаком власти хана или военачальника.

Глава 11

Абулхаир спрыгнул с коня, и ещё в прыжке на него слоями легли каркасы его собственных предков. Трое Магистров ударили по нему разом, каждый своей стихией, а Джахангир хлестнул сверху ветром, сжатым в клинок. Пламя стекло по каркасам, молния рассыпалась искрами, лёд раскололся о плечо, вихрь срезал верхний слой и увяз во втором, и хан даже не покачнулся. Привязей, державших чужих духов на месте, он при этом не отпустил. Четверо на одного выглядят надёжным раскладом ровно до тех пор, пока этого одного не приходится считать вместе с прадедами.

Я соскочил с седла следом: стоя на земле, работать мне удобнее.

Ветер поставил Джахангира на землю в десяти шагах от Абулхаира, а Магистров швырнул за мои валы, в самую гущу ханских магов. Айшуак с соратниками встретил их в упор, огнём и камнем. Коснувшись земли, Магистры попали в мою стихию, только тратить на них резерв я не стал: Есим ещё не взялся за дело, а старик был опаснее всей этой тройки. Поэтому, подняв из залежи под степью Рудных гомункулов, шестерых стальных зверей вроде волков, только вдвое крупнее, я отправил их на подмогу ханскому сыну. Связь с ними держалась сама, и думать за них мне не приходилось.