П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 48

Психо молчал. Подсказок по этой части у него не водилось. Или он тоже жадничал.

Последний ребенок отбыл с высоким мужчиной на седане лилового цвета.

— Пойдем со мной. — предложил я географичке. — Если хочешь.

Алена обернулась.

— Куда?

— К ученику домой.

— Зачем?

— Расскажу по дороге.

Она окинула меня долгим изучающим взглядом, потом посмотрела на школу, и снова на меня.

Оживление — вероятность 69%.

— Ну пойдем. — произнесла она таким тоном, будто я предложил что-то среднее между ограблением старушки и государственным переворотом. — Только возьму кое-что. В учительской забыла.

[+1 к Социальному взаимодействию.]

— За что?

[ Инициатива в установлении совместной деятельности.]

— Инициатива состояла из трех слов.

[ Засчитаны все три.]

Щедрость системы настораживала. За три слова — очко, за передвинутый стол — три. При таких расценках прочитанная вслух инструкция по пожарной безопасности тянула на новый уровень. А то и на два сразу.

Мы вышли минут через пять. Маршрут я заранее посмотрел в интернете и запомнил. Прямо до перекрестка, потом направо, и через дворы — с таким даже псих справится.

Ветер дул от коллеги в мою сторону и нес привычную морскую ноту. Это странным образом дарило какую-то… какой-то… я так и не понял что.

— Так. — обратила на себя внимание Алена, пристраиваясь к моему шагу. — Я, между прочим, еще с понедельника хотела у тебя спросить одну вещь. Но сначала рассказывай. Что за ученик и почему мы идем к нему домой, а не звоним родителям, как все нормальные люди?

— Родителям я звонил. — сообщил я. — По трем номерам. Мобильные вне зоны доступа, а домашний занят сильнее, чем школьный туалет на перемене.

— Допустим. Кто наш пациент?

— Костя Орлов, десятый класс. Вчера ушел из школы посреди дня. Сегодня не приходил совсем. На сообщения не отвечает. Староста подняла тревогу утром.

— Погоди, Орлов — это который высокий такой? Тощий? Нескладный немного? Он же еще вроде на питание оформлен. Мне Т… — она оборвала фамилию на первой букве. — Мне говорили в учительской.

— Оформлен. Я сам подписывал.

— Ага. — улыбка, державшаяся на ее лице с самого крыльца, к этому моменту окончательно сникла. Шаг тоже сменился. Стал короче и быстрее, будто мы опаздывали. — Это не у него, случаем, кроссовок на уроке порвался? Я от детей слышала.

Ну вот. Еще одна школьная легенда.

— Кед. — поправил ее я. — Взорвался на футболе. Подошва в клочья, верх отдельно. И других у него нет.

— Та-ак… — протянула Алена, будто досылая патрон в патронник. — Мать кем работает, знаешь?

— По журналу — продавец. Есть отчим. Кем работает, не указано.

— Отец?

— Прочерк.

Девушка помолчала ровно один перекресток. Машины проехали, светофор мигнул, мы перешли.

— А зачем ты вообще сам идешь? — спросила она на другой стороне дороги. — Нет, ты не подумай, я не отговариваю. Просто обычно класруки звонят, пишут в чат, ставят «эн» в журнал — и все, совесть чиста. По квартирам никто не ходит.

— Должность обязывает. Мне доверили целый класс подростков, и один из них не выходит на связь. Возможно, с ним что-то случилось. Возможно, нет. Инструкция на такой случай отсутствует, значит, порядок действий определяет исполнитель. Исполнитель определил идти.

Я изложил это ровно так, как оно лежало у меня в голове. Алена посмотрела на меня и не отводила взгляда дольше, чем требовала ситуация. Даже дольше, чем меня обычно разглядывают.

[ Считывание неоднозначно: смешанный паттерн. Доминанта не выделяется.]

Даже так. Обычно система раскладывала людей на проценты без запинки. Я решил не уточнять. Когда не справляется нейросеть, человеку с моим анамнезом лучше не соваться.

— Понятно. — произнесла наконец Алена, глядя уже вперед. — Исполнитель. Слушай, а насчет… Ладно. Потом. Вон, кажется, нужный двор.

Дом оказался хрущевкой из тех, что строились как временные и стояли уже шестой десяток. Пятиэтажка с облупленными балконами, палисадник с двумя яблонями и табурет, врытый в землю по самое не балуйся. Люди, закапывавшие предмет мебели, явно собирались жить здесь долго, основательно и поколениями. Дальновидный подход.

Домофон у второй парадной висел на двух проводах, дверь держалась приоткрытой на кирпиче. Охранная система уровня «заходите кто хотите» экономила несколько минут переговоров.

Внутри пахло сыростью и прокисшим супом, свет пробивался через мутное окно между этажами. На подоконнике лежала стопка рекламных газет годичной давности. Почтовые ящики слепо пялились в пустоту с распахнутыми настежь ртами. Не помойка, но место, где давно ничего не чинили. Ступени, выщербленные посередине, у стен сохранились как новые — десятки лет здесь ходили ровно одним и тем же маршрутом.

Лестницу мы одолели молча. Алена шла на полшага позади и обеими руками держала перед собой сумку, как щит. Возможно, привычка из общественного транспорта.

Квартира тринадцать нашлась на втором этаже, справа. Обивка из шкуры молодого дермантина потрескалась по углам, и из-под нее выглядывал войлок. Видок не слишком презентабельный. Впрочем, как и у всей парадной.

Я нажал кнопку звонка. За дверью раздалось дребезжание из тех, что устанавливали еще вместе с домом.

Секунды три стояла тишина. Потом из глубины квартиры донеслась приглушенная, матерная тирада, в общих чертах сводившаяся к вопросу «кого там принесло». Второй фразой тот же голос отправил кого-то посмотреть.

Шаги. Легкие, быстрые. Босые. Глазок на мгновение потемнел.

Тень по другую сторону простояла не шевелясь довольно долго. Определенно решала какую-то непростую внутреннюю задачу.

— Никого нет дома. — произнесли из-за двери.

Голос принадлежал Косте. Звучал он ровно. Слишком ровно.

— Костя, это Роман Дмитриевич. — представился я на случай, если он меня не узнал. — Открой, пожалуйста.

— Я же сказал. Никого нет.

Алена рядом со мной приоткрыла рот, видимо, собираясь предложить дипломатическое решение, но я оказался быстрее. Положил одну руку на замок, другую — на ручку и дернул.

Замок щелкнул.

Бор за такое обещал открутить мне голову вместе с ушами. Но Бор остался в школе, при метле, а я тут.

— Не заперто. — сообщил я.

— Как не заперто? — пробормотала за моей спиной Алена.

Обсуждать тонкости магии я с ней не планировал.

Дверь поддалась и тут же встала. С той стороны в нее вцепились. Всерьез, всем весом и с упором ноги в косяк. Для семнадцатилетнего задохлика Костя оказался довольно сильным парнем.

Но я был сильнее.

Дверь открывалась сантиметр за сантиметром, равномерно и неумолимо, как ящик Пандоры. За ней шуршали по линолеуму босые пятки, безнадежно уступая позиции.

— Подождите! Я же сказал, никого… Да что за!..

— Костя. — подала голос Алена. — Это Алена Евгеньевна. Открой. Мы просто поговорить.

— Не надо со мной говорить!

Голос у него сорвался на последнем слове. Вверх, по-мальчишески. Семнадцать лет напомнили о себе в самый неподходящий момент.

Я уперся второй рукой в косяк, перехватил ручку удобнее и добавил. Мои восемьдесят три килограмма против юношеских дай бог шестидесяти. Говорить тут не о чем.

Сопротивление было сломлено. Дверь распахнулась, и в проеме, тяжело дыша, возник Костя в застиранных трениках, растянутой футболке и на два тона бледнее обычного. Под левым глазом у него наливался синяк. Свежий, еще не до конца оформившийся, но с отчетливо виднеющейся багровой сердцевиной.

Алена рядом со мной коротко втянула воздух.

— Плановый обход подопечных! — громко, на весь этаж, объявил я тоном инспектора пожарного надзора. — Классный руководитель проводит посещение учащегося по месту жительства. Согласно регламенту.