П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 47

Стадо одобрительно замычало. Вопрос, судя по слаженности мычания, готовился коллективно.

Ага. Одна из закинутых мною удочек наконец дернулась. Оставалось грамотно подсечь.

— Отвечаю честно. — сказал я, прекрасно понимая, что за этой фразой чаще всего скрывается самая большая ложь. — Десятый класс — это мое классное руководство. Тридцать один человек, и за каждого я расписался в приказе. Можете считать их моими любимчиками — мне все равно. Но счет у них особый: хотят баскетбол — получают баскетбол, футбол — значит футбол. А вас пусть развлекает ваш классный руководитель.

— Ага, от Мамонта дождешься. — буркнули из строя.

— Мамонт — это…

— Аркадий Борисович. — подсказали сразу с трех сторон.

Химик. Шестьдесят с лишним лет, артрит, война с компьютерной мышью. Прозвище подходило ему идеально — и по масштабу, и по эпохе. Я отправил находку в копилку, где уже лежала Эльза Сосульковна. Коллекция школьного фольклора пополнялась сама собой.

— Со своим классным руководителем договаривайтесь сами. — продолжил я, подходя поближе. — Но допустим, допустим, я решил устроить вам игровой урок прямо сейчас. Поднимите руки, кто в форме.

Вверх взметнулись две руки.

— Вот. Во что предлагаете играть вдвоем? Бадминтон разве что, да и то ракеток нет. Футбол два на два, против джинс и кожаной куртки? Так она одна всего, состав неравный.

— А если мы в следующий раз в форме придем? — не сдавался худи.

— Если в форме придет хотя бы две трети класса… — я сделал вид, что задумался — Тогда что-нибудь придумаем. Слово физрука.

— А две трети — это сколько? — уточнил практичный голос из задних рядов. — Точно. В цифрах.

— Сам посчитай. У тебя ЕГЭ на носу, там вопросы посложнее будут. Но в крайнем случае разрешаю калькулятор. Для верности даю подсказку: нужно тридцать два умножить на ноль шестьдесят шесть.

Послышались смешки разной степени громкости. Один парень накинул еще пару альтернативных формул — вот у кого не будет проблем на экзамене. Другой предложил подсчитать на пальцах. Ему сразу ответили, что столько пальцев нет даже у его мамки. Прокатилась еще одна волна веселья.

— А если мы придем, а вы передумаете? — поинтересовалась девушка в форме, до этого молчавшая. — Нам в прошлом году Геннадий Петрович тоже обещал. Но так ничего и не провел.

— Я не передумаю.

— Он тоже так говорил.

— В таком случае вам придется проверить экспериментально. Другого способа нет. Следующий урок в пятницу. Придете в форме — получите игру. Практически моментальная лотерея. Только с гарантированным выигрышем.

Строй замычал, но уже другим тоном — короче и деловитее. В задних рядах кто-то кого-то толкнул локтем.

Недоверие — вероятность 43%. Надежда — вероятность 59%.

Значит, выходит, прежний физрук не только бухал, но и детей обманывал. Неудивительно, что у некоторых начисто отбило желание посещать занятия.

Будем исправлять.

Еще одно самозадание себе выдать, что ли? Хотя что толку с нулевой наградой? Оставим все как есть.

Урок я провел для двоих. Три круга по залу, разминка на все группы мышц от макушки до пяток, а дальше — отработка низкого старта. Двадцать два зрителя маялись на скамейке вдоль стены и наблюдали самое скучное спортивное мероприятие в истории этого зала. Специально для них я комментировал каждое движение с максимальной обстоятельностью: постановка рук за линией, толчковая нога впереди, вес на пальцы, спина ровная, взгляд в пол на два метра.

К четвертому повтору на скамейке начали смотреть в потолок. На колонки, кстати. Нужно не забыть придумать им применение.

Парочка, к слову, держалась молодцом. Парень с третьей попытки перестал выпрыгивать вверх вместо того, чтобы уходить вперед, а девушка сразу поймала наклон корпуса и стартовала чище половины спортсменов из других классов. Роль единственных действующих лиц, судя по развернутым плечам, им нравилась. Или, наоборот, тяготила. С расшифровкой плеч у меня по-прежнему выходило пятьдесят на пятьдесят.

— На старт. Внимание. Марш! — в двадцатый раз скомандовал я в почти пустом зале.

Эхо отвечало охотнее, чем зрители.

За пять минут до звонка я построил всех обратно.

— Внимание объявление! — громко и четко провозгласил я. — Со следующего урока причины отсутствия формы буду проверять жестко. Допускается справка, заявление от родителей или травма, полученная на моих глазах. За все остальное — наказание по правилам внутреннего распорядка, уставу школы, конвенции ООН и еще паре документов, которые я найду к пятнице. Передайте отсутствующим. Свободны.

— А если записка от мамы? — спросили из строя напоследок.

— Записки принимаются до звонка. Экспертизу почерка проведу сам.

Одиннадцатый потянулся наружу, оживленно обсуждая на ходу что-то важное. До меня долетело «две трети» и «а Мамонту скажем, что…». Окончание фразы съел поворот коридора, о чем я почти пожалел (нет).

Схема, примененная мною, называлась методом Кнутовского-Пряникова и числилась в педагогике со времен постройки египетских пирамид. С пряниками, правда, тогда была напряженка, но ведь справлялись же как-то.

Я использовал подход совершенно осознанно: сперва показал, что скучный урок — прямое следствие их собственных джинсов, затем обозначил цену игры и подкрепил санкциями с конвенцией ООН. Исполнением я остался доволен. Особенно конвенцией. Она придавала угрозе международный вес.

[+1 к Адаптации. Управление мотивацией группы.]

— Замечу, без единого свистка.

[ Зафиксировано. Свисток оскорблен и требует объяснений.]

Я отдал бумажный журнал старосте, выключил компьютер и запер дверь в тренерскую. Рабочий день по расписанию закончился, однако по факту вовсю продолжался. В двух кварталах отсюда меня ждал дом, где второй день не брали трубку.

По дороге к выходу я прикинул порядок действий. Звонок в дверь, представиться, спросить про самочувствие, оценить обстановку. На словах выходило просто, но простота эта мне не нравилась. По опыту, ровно в таких местах планы терпели крах и начиналась чистая импровизация.

На крыльце школы обнаружилось столпотворение.

Седьмой «Б» в полном составе, с рюкзаками и пакетами из музейного магазина, оккупировал ступени и прилегающую территорию. Между детьми ловко лавировала Алена. Географичка пересчитывала головы, отвечала на два вопроса одновременно и передавала школьников подходящим родителям, как посылки под роспись.

Меня она заметила от перил.

— О, Ром! — голос у нее был еще по-экскурсионному звонкий. — Ну как вы тут без нас? Школа стоит?

— Пока держится. Даже обзавелась колонками.

— Чем?

— Долгая история. Как музей?

— Чудесно! Устала как собака, но все в порядке. Двоих чуть не потеряла в зале с рыцарями, одного нашла в сувенирной лавке, второго… — она передала очередного ребенка маме с коляской. — Ой, все, не хочу об этом. Слушай, а пойдем пройдемся? Погода смотри какая! Я целый день в автобусе и залах, хочется просто… подышать.

— Не могу. — отрезал я. — Дела.

— А. — девушка как-то сдулась. — Ну да. Дела…

Ее голос опустился до обычной разговорной громкости, и Алена развернулась к оставшимся детям чуть раньше, чем закончила фразу.

Оживление — вероятность 29%.

Двадцать девять. Без стартовой точки число мало что значило, но как будто еще минуту назад там было далеко за семьдесят.

Я стоял и смотрел, как она вручает предпоследнего семиклассника бабушке в берете. Дела у меня действительно имелись. Формулировка «не могу» полностью соответствовала действительности. Я произносил ее уже третий раз за три дня, и ничуть не кривил душой.

Все время занят. Психо свидетель. Статистика, безупречная со всех сторон, кроме одной. Какой именно, я сформулировать не мог.