П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 38

— Не в курсе. Я займусь. — я кивнул на штабель. — Но сперва с этим.

— Хорошо.

Так, рабочие руки нашлись. Оставался пустяк: выяснить, куда все это добро нести. И тут я тоже знал, что делать. Точнее, у кого спрашивать.

В приемную мы вошли всемером. Хотя скорее вошел только я, а остальные утрамбовались следом, отчего в помещении сразу стало тесно. Анжела Владленовна сидела на своем месте, а возле ее стола с какими-то бумагами стояла директор, одетая на этот раз в строгую юбку и… розовую кофточку с чем-то пушистым. Их разговор мы, судя по всему, прервали на середине.

— Снова здравствуйте. — произнес я, старательно копируя манеру и интонации Кирилла. — С вами школьная спасательная бригада канцелярского назначения. Из лучших побуждений и по доброте душевной мы готовы решить проблему с бумагой у лестницы. Ах, если бы только кто-то сведущий подсказал нам, куда ее нести!

Людмила Анатольевна посмотрела на меня, потом на выстроившийся за моей спиной отряд, потом снова на меня. Взгляд ее задержался чуть дольше, чем требовала ситуация. Затем она молча кивнула, забрала со стола папку и ушла в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Одобрение — вероятность 64%.

Гусев запустил ладонь в вазочку с леденцами.

Анжела Владленовна отложила ручку и развернулась к нам вместе со стулом.

— Так-так. — голос у нее опустился до того самого бархата, от которого утром у Аркадия Борисовича распрямлялась спина. — Какие люди. И все такие взрослые.

Взрослые люди за моей спиной синхронно перестали дышать. «Внучек» покраснел от воротника вверх, как градусник. Гусев, судя по звуку, проглотил леденец целиком. Возможно, вместе с фантиком.

— Такая представительная делегация. Вы ведь ко мне не просто так?

— Мы… Мы по бумаге… — кое-как выдавил из себя Жека, причем на октаву выше, чем разговаривал в коридоре.

— По бумаге. — женщина кивнула так, будто ей сообщили что-то чрезвычайно интересное. — Серьезное дело. И серьезные исполнители, сразу видно.

Исполнители окончательно утратили дар речи. Я уже не первый раз наблюдал манеру общения Анжелы Владленовны, и должен признать, на шестнадцатилетних подростков действовала она безотказно. Мальчишки реагировали еще хуже, чем я в первый раз.

Вот только теперь-то уж я пришел во всеоружии! Правда, все так же одолженном у Кирилла Андреевича, но кто считает. Точно не я.

— Анжела Владленовна, вы недооцениваете масштаб трагедии. — я выдержал паузу той же длины, какую не так давно наблюдал у информатика. — Двадцать коробок. Двести с лишним килограммов. Это сражение масштаба наполеоновских войн, и нам нужны лишь координаты Ватерлоо.

Краем глаза я глянул на своих подшефных. Мальчишки испытывали практически одинаковые эмоции, которые одним сообщением вывел мне Психо:

Смущение — вероятность 84–91%. Уважение — вероятность 61–70%.

К кому уважение? Ко мне, что ли?

Секретарь смотрела на меня. Я на нее. Пауза затянулась, но не оборвалась, потому что обрывать ее я не собирался.

— Координаты. — повторила Анжела Владленовна, и в уголках ее губ что-то дрогнуло. — Что ж. Их есть у меня.

Она придвинула листок и начала быстро писать, проговаривая вслух:

— Десять коробок — в лаборантскую информатики, это третий этаж, почти посередине. Шесть — сюда, в приемную, вот в этот угол. Четыре — в учительскую, там принтер тоже не святым духом питается. Все.

Листок она протянула не мне, а Варе. Логично. Командовать погрузкой предстояло старосте.

Варя приняла его двумя пальцами, за самый краешек. Прочла. На чтение трех строчек у нее ушло заметно больше времени, чем требуется человеку, читающему по слогам. Потом она сложила бумажку вчетверо и убрала в карман джинсов.

— Я запомнила. — сообщила она голосом, показавшимся мне несколько механическим. Как у робота. — Пойдемте.

Чего это она. Обычно ей поручения только в радость. Не выспалась, что ли? Вторник, шестнадцать лет, скалолазание по вечерам. Со всеми бывает.

Дальше началась физкультура. Внеплановая, безотчетная и с элементами пауэрлифтинга. Шварценеггер бы одобрил.

Парни взялись бодро, и первая же ходка стерла с их лиц остатки смущения. Десять с лишним килограммов заявили о себе на середине маршрута: груз перехватывался на колено, на бедро, на плечо, а иногда и на голову в лучших индийских традициях. «Внучек» держал ношу перед собой на согнутых руках, словно невесту в загсе.

Я взял две коробки сразу. Пластик врезался в кожу еще на лестнице, а к лаборантской ладони горели так, будто их терзали циркулярной пилой. На обратном пути я разминал их об олимпийку. Терпимо. Бывало и хуже. Наверное.

На втором заходе парни начали поглядывать на меня, потом друг на друга, а потом снова на меня. Разговоры прекратились сами собой, и темп вырос. Психо зафиксировал рост уважения чуть ли не до девяноста процентов. Без понятия, что это за механизм, но он работал на нас, а такое главное не испортить. Лучшее — враг хорошего. Девиз, который забывает каждый первый рационализатор.

Последнюю коробку Гусев уронил. Стяжка лопнула, крышка отскочила, и пачки разъехались веером по половине коридора.

— Она сама! — открестился Гусев, глядя на дело рук своих.

— Конечно, сама. Собирай.

— Я и собираю. — он присел, сгреб три пачки, и верхняя тут же спланировала обратно на пол. — Вот, видите? Сама!

Успели мы под самый звонок. Последние две коробки заносили в учительскую чуть ли не под трель, и парни рванули на урок, тряся на ходу ладонями.

+2 к Адаптации. +1 к Социальному взаимодействию.

— Роман Дмитриевич, вы решили насчет турслета? — спросила Варя, задержавшись возле меня. — Завтра последний день. А мне еще заявку подать нужно.

Турслет. Лемболово. Октябрь, палатки, и активисты из моего класса на дикой природе.

Про турслет я забыл. Даже не отложил на потом, а начисто забыл, как будто кто-то стер файл из моей головы за ненадобностью. Учитывая мою историю болезни, шутка вышла так себе.

-1 к Социальному взаимодействию.

— Подойди завтра, хорошо?

— Точно-точно? Завтра край.

— Варя. Я помню.

— Свежо предание. — хмыкнула староста и убежала.

Пятый урок, восьмиклассники и низкий старт прошли в штатном режиме, если не считать того, что свисток я подносил к губам красными натруженными пальцами.

На большой перемене я вернулся в приемную. Отчет полагается сдавать заказчику, даже если заказчик ничего не заказывал.

— Анжела Владленовна, Ватерлоо пал. Все так, как вы и хотели.

— Я видела. — она отложила ручку. — Быстро вы. Завхоз меня с пятницы завтраками кормит.

— У завхоза нет десятого класса.

— У завхоза много чего нет. — женщина чуть качнула головой и поправила выбившуюся из прически прядь. — Спасибо, Роман Дмитриевич. Это было… неожиданно.

Тон у нее определенно стал сегодня на пару делений теплее утреннего. До показателей первой недели еще не дотягивал, но динамика прослеживалась положительная.

Секретарь пододвинула ко мне вазочку с леденцами:

— Угощайтесь.

— Спасибо, воздержусь. Я все еще не уверен, что они не отравлены.

Анжела Владленовна засмеялась. По-настоящему, на одном выдохе, как утром с Аркадием Борисовичем.

— Вы удивительный человек, Роман Дмитриевич.

— Мне говорили. Правда, другими словами.

[ Зафиксирован прогресс задания «Наладить отношение с Анжелой Владленовной». Текущее значение: 45%.]

Ага. Проснулся. Полдня тишины, а стоило отказаться от конфеты — сразу проценты.

— Да, чуть не забыла. — секретарь достала из лотка тонкую стопку листов и протянула мне. — Талоны на питание по вашему классу на новый период. Подпишите и раздайте через старосту.