П.С.И.Х.0 2 (СИ), стр. 23

Двери в зал резко распахнулись, ударившись об стены с громким «бабах!». Будто в вестерне.

Первой в салун, в смысле в спортзал, вошла Галина Сергеевна. За ней шествовала высокая женщина в очках без оправы, в темном пальто, с папкой под мышкой и с телефоном в руке. Последним, слегка отставая, шагал низкорослый крепко сложенный мужчина в куртке и с пышными рыжеватыми усами, занимавшими примерно треть лица. Словно он отобрал их у моржа.

— Продолжайте, дети, продолжайте. — произнесла завуч тем голосом, каким объявляют минуту молчания. — Роман Дмитриевич, подойдите.

Двадцать человек немедленно перестали делать наклоны и развернулись к дверям.

— Идет урок. — напомнил я.

— Урок подождет.

Морозова Г. С.: Торжество — вероятность 71%. Предвкушение — вероятность 44%. Напряжение — вероятность 30%.

Опять?

Я подошел. Женщина в очках открыла папку.

— Инга Каунис, председатель родительского комитета школы. — представилась она. — Роман Дмитриевич, к нам поступила информация об установке в спортивном зале скрытого записывающего устройства. Я обязана вам напомнить: пункт четвертый положения о защите персональных данных обучающихся, статья девятая закона о персональных данных, а также локальный акт школы от прошлого года, где видеонаблюдение допускается исключительно в местах общего пользования, открыто, с уведомлением и по согласованию с родительским комитетом. В залах и раздевалках — не допускается ни при каких обстоятельствах.

— Согласен. — кивнул я.

— Что значит согласен?

— Значит, что вы процитировали правильно.

Усач в разговор не вступал. Рыскающим взглядом он всматривался в шведскую стенку возле окна.

Ровно туда, куда я в пятницу махнул рукой в присутствии Галины Сергеевны.

— Вон там, да? — спросил он и, не дожидаясь ответа, пошел через зал.

— Уважаемый, у детей идет занятие. — предостерег его я.

— Дети — это как раз то, из-за чего я приехал. — ответил он.

Мужчина снял куртку, бросил ее на скамейку и полез. Лез уверенно, ставя ноги на перекладины через одну, и на высоте метра в три начал шарить рукой по кронштейнам, по верхнему торцу и по стыку с балкой.

Класс подтянулся ближе. Кто-то уже снимал видео.

Галина Сергеевна стояла в трех шагах от меня, держа руки перед собой. Подбородок приподнят, плечи развернуты, взгляд направлен строго вверх, на человека на стенке.

Я прекрасно знал, что ничего туда не устанавливал, и за выходные у завуча было два полных дня, чтобы в этом убедиться.

Но она не могла заявиться сюда с председателем родительского комитета, не проверив заранее, что что-нибудь обязательно найдется. Человек, подбросивший в тренерскую чужое белье и заранее подговоривший ребенка, наугад на сцену не выходит. Он выходит ровно тогда, когда все готово к классному шоу.

Значит, за выходные это самое все и случилось.

И теперь, по ее мнению, меня ждал публичный позор, увольнение, а следом и арест.

Какая досада.

— Тут ничего нет. — заявил усатый сверху.

— Правее посмотрите. — уверенно отозвалась завуч.

Он посмотрел правее. Спустился на две перекладины, прошел вдоль стенки, проверил второй пролет, потом третий. Слез, отряхнул ладони о брюки, вскарабкался снова, на этот раз с другого края, и провел ладонью по каждому кронштейну сверху донизу.

— Ничего нет. — повторил усач.

В зале стало тихо.

Галина Сергеевна сделала несколько шагов вперед и сама посмотрела на стенку. Ее подбородок опустился. Пальцы левой руки сжали ткань юбки чуть выше колена и почти сразу медленно разжали.

Торжество — вероятность 0%. Предвкушение — вероятность 0%. Растерянность — вероятность 58%. Подозрение — вероятность 66%.

Камеру я снял утром.

Маленькая, черная, размером с половину спичечного коробка, на магнитной клипсе. Сидела за верхней балкой третьего пролета, под углом, захватывающим весь зал и дверь в тренерскую. Я обнаружил ее перед первым уроком, когда обходил помещение и проверял инвентарь. Сейчас она лежала во внутреннем кармане олимпийки и слегка мешала при наклонах.

Обходить зал по утрам я начал не потому, что я весь такой из себя гений (хотя ум определенно входит в число моих достоинств. Ум и скромность. Да.), а по чужому совету. Кирилл Андреевич предложил мне носить бронежилет под формой, а Психо добавил, что неплохо бы в школе передвигаться вдоль стен крабиком.

Советы я воспринял буквально, насколько сумел, но за неимением бронежилета решил все проверять. Вдруг балку подпилят, ребенок расшибется, а виноват буду я. Я бы сам не стал рисковать детским здоровьем — это как минимум незаконно, — но кто знает, что на уме у нормисов.

— Кхм, дорогая, я, конечно, извиняюсь, но там пусто. — вынес вердикт усач, спускаясь на пол. — Голая стена и крепления. И пыль. Много пыли.

— Я вижу. — процедила председатель родительского комитета и посмотрела на завуча.

Я решил, что момент подходящий.

— Галина Сергеевна. — произнес я максимально доброжелательно. — Я вас очень прошу: в следующий раз, когда вам поступит какая-нибудь информация, не нужно сразу прибегать с родительским комитетом, полицией, армией и другими структурами.

— Что? — переспросила она.

— Понимаете, я-то переживу. — невозмутимо развел руками я. — А вот школа может понести репутационные потери. И не только школа. — я выразительно на нее посмотрел. — Представьте, как это будет выглядеть сегодня в чате родителей седьмого «А». — я кивнул в сторону юных операторов. — Да и в других чатах. Люди ведь сначала пересылают, а потом думают.

— Немедленно удалить все видео! — рявкнула завуч.

— Ой, а я уже отправил. — пискнул один мальчик.

— И я тоже. — попятилась девочка.

— А я вообще стрим веду…

Класс заржал. Открыто. Всеми двадцатью с лишним глотками. И вот тут я даже не пытался никого утихомиривать.

Галина Сергеевна уже в который раз обожгла меня огненными хлыстами взгляда, прошипела что-то на змеином, развернулась и стремительно вышла прочь. Инга Каунис закрыла папку, глянула на меня с прищуром и удалилась следом.

Усатый задержался.

Он взял со скамейки куртку, помялся и подошел.

— Вы это… — произнес он вполголоса. — Извините, да? Я же не разбирался. Мне сказали, что дочку снимают в раздевалке. Она у меня тут учится. В десятом. Ну я в машину, и приехал.

— Милана Каунис. — догадался я. — Я ее классный руководитель.

— Ага. — он моргнул. — Так это, значит, вы.

— Значит, я.

— Тогда тем более извините. — мужчина сунул мне руку, я пожал. Ладонь у него оказалась сухой и жесткой, с мозолями у оснований пальцев. — Она про вас дома рассказывала. Хорошее, между прочим. Ладно, не буду мешать, у вас урок. Эх, женщины…

Он махнул куда-то в сторону дверей и ушел, качая головой.

+2 к Адаптации.

Ну вот, опять Эмпатия отстает. Да где ж ее возьмешь? Я ведь за весь инцидент даже не вспотел, не говоря уже о чем-то большем. Вожделению тут тоже не место. А другие эмоции что-то не торопились объявляться. В конце концов, в глубине души я понимал, что терять мне нечего. Кроме рабочего места, полученного не самым честным образом.

Семиклассники за время представления про разминку забыли окончательно, так что мне пришлось повысить голос и заставить их бегать кругами. А еще экстренно переписывать в голове план урока, компенсируя потраченное впустую время. Нормативы на носу, а тут эта со своими фокусами. Не могла на перемене объявиться?

А на перемене зал опустел, и голос подал уже Психо.

[ Новое задание: «Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой».]

— Зачем? Я ее и так отвадил.

[ Трижды за три рабочих дня. Отваживать можно бесконечно. Устранить корень проблемы, как правило, эффективнее.]