Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 92

На старой базе было пусто. Пещеры стояли открытые, темные, как пустые глазницы. У входа в одну из них сидел Паркер. Руки у него были связаны за спиной, кровь на разбитой губе уже запеклась. Бык стерег его. Увидев меня, вскочил.

– Охраняю пленного, командир, – доложил он.

– Все тихо?

– Тихо. Пришли часа полтора назад. Никого по пути не встретили.

– Развяжи его.

Григорьев снял с рук майора веревки, тот принялся растирать затекшие запястья. Я кивнул, сел на камень напротив пленного. Достал сигареты, предложил американцу. Он взял, не побрезговал. Я поднес огонек зажигалки к кончику его «верблюжьей ножки».

– Долго вас не было, – пробормотал Паркер.

– Долго, – согласился я.

– Нашли что‑нибудь?

– Нашел.

– И что же вы нашли?

– Сейчас вопросы задаю я.

– Извините, мистер Рэмбо.

– Итак, начинаем все сначала, – сказал я. – Какую службу вы представляете?

– Я не обязан отвечать.

– Обязаны. Если вы еще не поняли, то с этого момента вы военнопленный.

– Соединенные Штаты не находятся в состоянии войны с Советским Союзом.

– Это не важно, – отмахнулся я. – Для вас, Паркер, куда важнее, что с Соединенными Штатами нахожусь в состоянии войны я.

Он было усмехнулся, но улыбочка вышла кривой и неуверенной. Кажется, до этого типа стало доходить его положение. Ну да, он один, среди русских на пустой партизанской базе, и никто не придет ему на помощь.

– Я сотрудник Центрального разведывательного управления, – ответил он.

– Тогда почему – майор? – спросил я. – ЦРУ – гражданская организация.

– Я «раздетый», только в обратном смысле, – сказал Паркер.

– Понятно. Американские военные советники снимают форму, чтобы переодеться в гражданскую одежду, а вы – наоборот.

– Да, мистер Рэмбо.

– Тогда скажите мне, майор, – сказал я. – Что это за станция у вас на заднем дворе?

Этим вопросом я застал его врасплох. Паркер долго молчал. Сосал цигарку, взвешивая на внутренних весах, что ему выбрать – предательство или смерть? Первое спасет его шкуру, второе сохранит совесть чистой. Правда, не надолго.

Как и полковник Харрисон до него, этот ряженый майор должен был понимать, что его геройство в этих джунглях некому оценить. А о предательстве может никто и не узнать. Ведь, СССР и впрямь не воюют с США.

– Я вам уже говорил, – попытался увильнуть от необходимости делать выбор Паркер, что это не ваше дело.

– Теперь мое, – сказал я. – Я ее видел, эту вашу Radar station.

– Видеть и понимать – разные вещи.

– Согласен. Поэтому и спрашиваю.

Лжемайор отвернулся. Допетрил, что хошь не хошь, а отвечать придется, но похоже ему было стыдно перед самим собою, за то, что он сейчас собирался сказать. Я не торопил. Пусть помучается. Паркер вздохнул и, наконец, произнес:

– Вы знаете, что такое наведение по радару?

– Знаю.

– Тогда вы должны знать, зачем это нужно.

– Нет, – сказал я. – Не должен. Я знаю, как выглядит радиолокационная антенна в общем. Известно мне, для чего она нужна, но пока понятия не имею, что делает конкретно эта станция здесь, на чужой территории.

Паркер с досадой отшвырнул окурок, догоревший до фильтра. Видать, до последнего надеялся, что я схаваю ни о чем не говорящую информацию о том, в межгорном распадке стоит самая обыкновенная Radar station.

– Поймите, майор, – сказал я. – Вы сидите здесь, в чужом лагере, в чужой стране с разбитой рожей. Ваши кхмеры пока не появились, а если появятся, не факт, что сумеют вас освободить. Во всяком случае, не могу вам гарантировать этого.

– Эта станция не предназначена для отслеживания авиации противника, – перестал ломаться и заговорил ЦРУшник. – Ее функция заключается в корректировке бомбовых ударов по наземным целям вслепую. Когда пилот не видит цели – ни визуально, ни через прицел, – станция ведет его по лучу. Она дает ему курс, высоту, момент сброса. Он идет по приборам, как слепой держась за перила, и бомбит.

– Это все красиво, но не пытайтесь, Паркер, отделаться от меня общими словами. Вы же сотрудник ЦРУ, следовательно должны знать не только назначение конкретного объекта, но все историю вопроса. Вряд ли этот радар единственный.

– Все началось в прошлом году, когда мы уже отчаялись победить вьетконговцев и северных коммунистов обычными средствами, – покорно продолжал он. – Операция «Rolling Thunder» не сломила Север. Партизан не выкурили. И тогда мы сделали ставку на технологию, которая должна была переломить ход войны – наведение бомбардировок вслепую, в любую погоду. Операция «Heavy Green», она же «Lima Site 85», она же «Combat Sky Spot». На вершине горы в Лаосе, в пятнадцати милях от границы с Северным Вьетнамом, установили радар «TSQ‑81», представляющий собой модифицированный армейский радар «MSQ‑77». Радар ведет бомбардировщики «F‑105» к цели вслепую, когда пилот не может видеть ничего. С ноября 1967 по март 1968 этот радар направлял двадцать три процента всех ударов по Северному Вьетнаму. Использование системы было признано эффективным и потому решили расширить сеть радарных станций.

– Кто обслуживает аппаратуру и какими силами ведется охрана объекта?

– Обслуживают «раздетые» техники, формально уволенные из ВВС и числящиеся гражданскими сотрудниками корпорации «Lockheed». Охрану несут наемные отряды из племени хмонгов, командует ими генерал лаоской королевской армии Ванг Пао, которого курирует наше ведомство.

– Сколько человек на объекте?

– В штате всего двенадцать техников, но единовременно находится только шесть. Плюс охрана, но она не находится на территории станции. Хмонги контролируют подходы.

– Сколько их?

– Взвод. Тридцать– тридцать пять стволов.

– Почему я не видел ни одного?

– Потому что вы спустились скалы, а на нее никто не лезет. Хмонги охраняют подходы с севера и востока. Это единственные направления, откуда можно подойти к станции большим отрядом.

– А с юга?

– С юга – минные поля.

Я докурил свою «верблюжью ножку», отшвырнул окурок. Паркер смотрел на меня. Ждал чего‑то. А я думал. Информация, конечно, интересная. Следует передать на базу, чтобы те связались с вьетнамскими ВВС, но это было слишком просто.

– Вы не первый, кто пытается сюда пройти, – сказал ЦРУшник. – До вас были другие.

– Кто? – заинтересовался я.

– Не знаю. Хмонги нашли их внизу, под обрывом. Несколько обугленных трупов. Сработали специальные ловушки.

Да, это могли быть кто угодно. Вьетнамские спецназовцы, партизаны, кхмеры, которые забрели не туда. Главное, что к станции уже пытались подойти. И не дошли. Это следовало учесть при планировании дальнейших действий.

– Майор, – сказал я. – Станция наводит бомбардировщики на наземные цели. На какие?

– Дороги, тропы, деревни, а самое главное подземные тоннели, – ответил он.

– Кто подсвечивает цели?

– Ну уж точно – не я.

– Это я понимаю. И спрашиваю ваше мнение.

– В провинции действует группа агентов. Они местные, завербованные бывшими сотрудниками французской службы внешней документации и разведки, которые теперь работают на нас.

– Вот это уже ближе к телу, как говорил Мопассан, – хмыкнул я. – Наконец‑то мы приблизились к истине, резидент Паркер.

– Вы ошибаетесь, мистер Рэмбо.

– Да нет, майор. Чем же еще заниматься сотруднику ЦРУ в этой глуши, рядом с радарной станцией? Вы не техник. Вчерашней ночью пытались водить меня за нос рассуждениями о «Голубом драконе». Оговорились, что сам полковник Харрисон вам докладывает. Следовательно, вы и есть резидент, майор.

– И все же вы ошибаетесь, мистер Рэмбо.

– Можете, отрицать это до поры, до времени. Поскольку ваша нынешняя должность – военнопленный, а не сотрудник ЦРУ, вам придется ответить на все мои вопросы.

– Какие, например?

– Любые, меня интересующие… – сказал я. – В частности, вы назовете мне всех, кого завербовали в этой провинции.

– Это вам ничего не даст, – слишком поспешно откликнулся он.