Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 9

Мы двинулись дальше, высматривая новые «зубки». Я шел чуть позади Семенова, стараясь ступать точно по его следам. Встречая новые мины, мы втыкали рядом флажки, обходили их и высматривали следующую.

К исходу второго часа мы насчитали двенадцать таких мин, пометив флажком каждую. Я не только помогал втыкать флажки, но и наносил расположение мин на самодельную схему заминированного участка.

Больше «зубов» не обнаружилось. Мы вернулись к своим и Семенов доложил командиру о проделанной работе. Я показал командиру нарисованную схему. Он вытащил из планшета карту и пометил на ней этот участок.

— Все, братцы, возвращаемся, — сказал Шубин. — Скоро стемнеет.

И в этот момент негромкий, но отчетливо различимый звук, заставил нас обернуться.

Глава 4

Я замер, не делая резких движений. Звук был негромким, но в джунглях, где даже ветер редко нарушает тишину, он считывался отчетливо — шаги. Причем — одного человека, который ступает неуверенно, поминутно останавливаясь, видимо, озираясь.

— Это не солдаты, — тихо сказал я. — Один человек. Походу, местный.

Капитан знаком скомандовал рассредоточиться. Мы бесшумно растворились в зарослях. Я улегся за стволом упавшего дерева, на всякий случай сняв «АК» с предохранителя. Семенов залег справа, Цой — слева, сдернув СВД с плеча.

Громов, хоть и стукач, но боец, видать, опытный — занял позицию за валуном, пулемет наизготовку. Шаги приближались. Я различал уже не только поступь, но и дыхание — тяжелое, с хрипотцой. Не «зеленый берет». Слишком громко дышит.

Из-за поворота тропы показался человек. И в самом деле один. Вьетнамец, в крестьянской одежде, на плече — коромысло с двумя пустыми корзинами. Шел он быстро, но неуверенно, то и дело оглядываясь. За ним никого не было.

Шубин подал знак — не стрелять, хотя никто, вроде, и не собирался, затем кивнул кому-то из нас. Оказалось — пулеметчику. Тот поднялся и вышел на тропу. Заметив его, крестьянин, сначала остолбенел, потом медленно, с явным облегчением, опустил коромысло.

Заговорил быстро, отрывисто, по-вьетнамски, показывая рукой в сторону, откуда пришел. Громов прислушался, нахмурился, потом что-то ему ответил. В итоге, вьетнамец снова подхватил свое коромысло и припустил по тропе в противоположную сторону.

— Что он сказал? — спросил капитан, когда мы выбрались из зарослей.

— Говорит, нга всюду раскидали мины-ловушки, — принялся отвечать пулеметчик. — Вчера подорвались два его соседа. Им оторвало ступни, а знахарь не смог остановить кровь. Оба померли. Я сказал ему, что в сухом русле раскиданы «зубы дракона», чтобы предупредил своих.

— Молодец, — откликнулся Шубин. — Продолжаем движение.

Мы шли еще около часа. Джунгли опять начали редеть, появились скальные выходы. Тропа петляла между валунами, идти стало легче — под ногами не хлюпала гниль, а шуршал сухой песок с примесью мелкого гравия.

Видать, это было тоже самое сухое русло, только с другой стороны. Семенов, как и прежде, шел первым. Миноискатель он уже убрал, здесь, среди камней, толку от него было мало, работал щупом и глазами. Я держался в трех метрах за ним.

За очередным поворотом сапер остановился. Поднял руку. Я замер, снял автомат с предохранителя. Остальные тоже встали, как вкопанные, развернулись, каждый в свою сторону, держа оружие наготове.

Я подошел к Семенову. Он показал на землю. На песке четко отпечатались следы. Опять ботинки с рифленой подошвой — американские джунглевые. Следы шли откуда-то с востока, пересекали тропу и уходили на запад, в сторону гор.

— Свежие, — сказал Семенов. — Час, может два, как прошли.

Он поднял голову, оглянулся на командира. Тот уже подошел, присел на корточки, и внимательно осмотрел отпечатки. Вид у него при этом был как у следопыта из старого фильма. Для меня — старого. Сейчас он может еще даже не снят.

— Двое, — сказал капитан. — Может, трое. Идут без спешки.

— Патруль? — спросил я.

— Скорее — разведка, — ответил Шубин. — Смотрят тропу. Наверняка проверяют, не ходит ли кто… — Он выпрямился, окинул взглядом склон. — Обходим. Следы уходят на запад, а нам на север. Цой, Борисов — прикрываете с флангов.

Мы двинулись дальше, но теперь не по тропе, а правее, по сухому руслу ручья. Камни здесь были крупные, поросшие влажным, впитавшем вечернюю росу, мхом. Идти приходилось осторожно, чтобы не поскользнуться и не загреметь со всей амуницией.

Минут через сорок Семенов снова остановился. На этот раз он не показывал на землю, а просто застыл, вслушиваясь. Я тоже навострил уши. В этих душных зарослях нужно было держать ушки на макушке.

Только не из-за дронов, а по другой причине. И не менее опасной. Как никак в этой стране шла партизанская война, а нас тут как бы не было, поэтому по нам могли сначала пальнуть из зарослей, а потом уже разбираться — в кого?

Сначала я не расслышал ничего нового, окромя птичьего гвалта. Потом уловил легкий шорох. И голоса. Где-то рядом разговаривали тихо, но отчетливо. Вроде, на вьетнамском. Во всяком случае — точно не по-русски и не на английском.

Шубин поднял руку, сжал кулак — стоп. Мы залегли за камнями. Из-за поворота показались люди. Трое. В крестьянской одежде, в соломенных шляпах. За плечами — старые карабины и узлы с бамбуковыми стеблями. Топали не торопясь.

Шубин опустил руку — «свои». Громов тихо свистнул — условный сигнал, вьетнамцы, видать, его узнали, остановились. Один из них, постарше возрастом, отделился, подошел. Пулеметчик вышел ему навстречу.

Они заговорили вполголоса. Я не понимал ни слова — Громов чесал на вьетнамском, крестьянин отвечал. Беседа длилась не больше минуты. После чего пулеметчик, он же переводчик с местного языка, вернулся.

— Это партизаны из отряда товарища Лыу Вьет Тхоанга, — принялся докладывать он. — Говорят, вчера нга прошли над этой тропой на вертолете. Что-то сбрасывали. Они думают, что мины. И еще говорят, что в долине, за перевалом, слышали стрельбу.

— Вертолет сбрасывал, говоришь? — спросил капитан. — Как далеко отсюда?

— Километра два, — ответил пулеметчик-переводчик. — Там протока сухая. Они сказали, что видели, как сверху летели какие-то мелкие штуки.

— Это те самые «зубы дракона», — сказал я. — «BLU-43». Американцы их сбрасывают с вертушек. Мины планируют и рассыпаются по земле. Если то, что мы нашли, лишь часть сброшенного, где-то дальше их должно быть дохрена.

— Надо бы проверить, командир, — проворчал наш сапер.

— Проверим, — ответил Шубин. — Отпусти мужиков, Громов, скажи, чтобы не совались на заминированные участки.

Громов вернулся на тропу, сказал бойцам товарища Лыу Вьет Тхоанга несколько слов. Те покивали коническими шляпами, что-то сказали в ответ и скрылись за камнями, исчезнув так же бесшумно, как появились.

— Они сказали, что обойдут эту тропу стороной, — доложил пулеметчик. — До вечера не будут здесь ходить.

— Значит, у нас есть время, — сказал капитан. — Семенов, Борисов — вперед. Проверяем протоку. Остальные прикрывают.

Мы с Семеновым снова ушли вперед и через полчаса опять вышли к широкому сухому руслу петляющей старицы. Все как обычно. Песок, галька, мох, редкие кусты. Только кое-где виднелись темные пятна — там, где упали и сдетонировали несколько мин.

Не используя ни миноискатель, ни щуп, Семенов принялся обследовать местность едва ли не на четвереньках. Я следовал за ним на почтительном расстоянии. Все-таки этот мужик профи, а я так, прошел общую подготовку.

— Есть, — сказал он через несколько минут. — И еще одна. И еще. Минимум три.

— Немного, — хмыкнул я.

— Пока немного, — уточнил сапер. — Ладно, наше дело сейчас найти их и обозначить.

И он оказался прав, вскоре мы обнаружили этих америкоских сюрпризов столько, что никаких флажков не хватило бы. Так что пришлось зафиксировать их расположение на новой схеме. Закончив, мы вернулись к группе и доложили обо всем командиру.

— Это хорошо, что вы обнаружили мины и зафиксировали их местоположение, но как нам пройти? — спросил он.